Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Не успела она опомниться, как адмирал резко повернулся вправо и врезал локтем в нос тому, что поздоровей. Раздался хруст. Брызнула кровь, и парень упал на спину. Второй не успел даже дернуться, как адмирал уже повернулся влево и, вмазав ему другим локтем по кадыку, сбил со стула. Барменша, застыв, смотрела на парней на полу. Один визжал, залитый кровью, другой хрипел, схватившись за горло. Адмирал медленно встал. С ледяным спокойствием достал бумажник, положил на стойку купюру в сто евро.
— Приношу извинения, — сказал он девушке по-испански. — Полиция скоро приедет, вам помогут. — Повернулся и вышел.
Адмирал вдохнул вечерний воздух и пошел по улице Аламеда-де-Мазаредо к реке. Услышав звук приближающейся полицейской сирены, отступил в тень, пропуская блюстителей порядка. Предстояла серьезная работа, и Авила больше не мог себе позволить непредвиденных происшествий.
Регент четко поставил передо мной задачу.
Получая приказы от Регента, Авила успокаивался. Не думай. Не сомневайся. Просто делай. После долгих лет на командных постах было так приятно и легко сойти с мостика, уступить место у штурвала.
Идет война. Я рядовой пехотинец.
Пару дней назад Регент поделился с Авилой таким секретом, что он без колебаний вызвался исполнить порученное.
И все же чудовищная жестокость предстоящей миссии не давала ему покоя. Но Авила знал — это ему простится.
Праведность принимает разные формы.
Много крови прольется сегодня еще до начала ночи.
Выйдя на большую площадь у реки, он увидел огромное сооружение. Волнообразная мешанина странных форм, покрытых металлическими листами, — словно две тысячи лет архитектурного прогресса вышвырнули в помойку во имя тотального хаоса.
И это уродство они называют музеем.
Собравшись с мыслями, Авила пересек площадь и пошел мимо чудовищных скульптур к музею Гуггенхайма. На подходе к зданию толпились десятки людей, элегантно одетых, все в черном и белом.
Собрались служить безбожную мессу.
Но все сегодня будет совсем не так, как они задумали.
Он поправил адмиральскую фуражку, одернул китель, мысленно подбадривая себя: это просто работа, которую надо сделать. И эта работа — лишь первый шаг великой миссии, крестового похода праведников.
Шагая через внутренний двор ко входу в музей, он осторожно перебирал четки в кармане кителя.
  
Глава 3
 
Атриум музея напоминал футуристический собор.
Взгляд Лэнгдона невольно устремился вверх, «в небеса»: колоссальные белые колонны и стеклянный занавес поднимались на шестьдесят метров к сводчатому потолку, с которого лилось чистое белое сияние галогенных ламп. Парящая под галогенными небесами сеть переходов, площадок, балконов была испещрена черно-белыми фигурками приглашенных, которые сновали по верхним галереям или стояли у окон, созерцая водную гладь. Стеклянные лифты бесшумно опускались вдоль стен «на землю» за новыми гостями.
Таких музеев Лэнгдон еще не видел. Даже акустика другая. Вместо обычной благоговейной тишины, обеспечиваемой звукопоглощающими материалами, все гудело эхом бесчисленных голосов, отраженных стеклом и камнем. Единственное, что знакомо, — привкус стерильности, воздух здесь был «музейный» — прошедший систему грубой и тонкой очистки, ионизированный, 45-процентной влажности.
Лэнгдон прошел через ряд на удивление узких рамок металлоискателей, обратив внимание на большое количество вооруженных охранников, и оказался у еще одного стола регистрации. Молодая женщина протянула ему наушники: «Audioguía? [266]»
Лэнгдон с улыбкой отказался.
Но женщина остановила его и перешла на английский:
— Простите, сэр. Но хозяин вечера, мистер Эдмонд Кирш, распорядился, чтобы все были в наушниках. Это предусмотрено программой.
— Хорошо, я возьму.
Лэнгдон потянулся было к наушникам на столе, но женщина вежливо отвела его руку, нашла его имя в длинном списке гостей и выдала наушники с соответствующим номером.
 
— Аудиотуры у нас сегодня индивидуальные. У каждого свой аудиогид.
Как такое возможно? Лэнгдон огляделся. Здесь же сотни гостей.
Потом с удивлением посмотрел на «наушники». Изящная металлическая полупетля с миниатюрными подушечками на концах. Заметив его замешательство, женщина поспешила прийти на помощь.
— Это новая модель, — сказала она, пристраивая гарнитуру. — Они вставляются не в уши, просто прижимаются к лицу.
Она приладила гарнитуру: полупетля обхватила шею сзади, а подушечки прижались к скулам.
— Но как же я буду…
— Аудио-костная технология. Звуковые вибрации передаются непосредственно на челюсть и оттуда прямо на слуховую улитку, минуя мембрану. Я пробовала, забавное ощущение — голос звучит как будто у тебя в голове. И при этом уши свободны — можно слышать людей вокруг.
— Остроумно.
— Разработка мистера Кирша десятилетней давности. Выпускается сегодня многими производителями.
Надеюсь, Людвиг ван Бетховен получает свой процент, подумал Лэнгдон. Известно, что костную звукопроводимость великий композитор использовал еще в девятнадцатом веке. Потерявший слух гений обнаружил, что если один конец металлического прута прикрепить к фортепиано, а другой зажать в зубах, то звуковые колебания передаются через челюсти и он слышит то, что играет.
— Надеюсь, вам понравится. До презентации еще час. Можете осмотреть экспозицию. Аудиогид предупредит вас, когда надо будет идти наверх, на мероприятие в зал.
— Спасибо. А куда нажимать…
— О, никуда, — улыбнулась молодая женщина. — Гарнитура сама активируется. Аудиотур включится, как только вы начнете движение.
— Ах да, конечно, — кивнул Лэнгдон с улыбкой и двинулся через атриум, по которому неспешно прохаживались гости. Все ждали лифтов. У каждого был свой аудиогид.
Не успел он дойти до середины атриума, как в голове прозвучал мужской голос:
— Добрый вечер и добро пожаловать в музей Гуггенхайма в Бильбао.
Лэнгдон вроде бы знал, что это «наушники», но все равно невольно остановился и обернулся. Поразительный эффект — женщина была права: казалось, будто кто-то сидит у него в голове.
— Профессор Лэнгдон, мы с особой сердечностью приветствуем вас. Меня зовут Уинстон. Мне выпала честь быть вашим гидом. — Интонации образованного светского человека, слышен легкий британский акцент.
Кого они записали — может, Хью Гранта?
— Осматривайте экспозицию в любой последовательности, — ободряюще предложил гид. — Идите куда заблагорассудится, а я по мере сил постараюсь помочь лучше понять то, что вы увидите.
Похоже, кроме аудиозаписи, персональных данных на каждого посетителя, особой аудиотехнологии, к «наушникам» прилагается еще и система GPS, чтобы точно определять, где находится посетитель и какой экспонат надо представлять.
— Я понимаю, сэр, — продолжал гид, — вы не обычный посетитель, вы профессор искусствознания и вряд ли нуждаетесь в моих пояснениях. К тому же допускаю, что вы можете в корне не согласиться с некоторыми из моих трактовок. — В голосе послышалась улыбка.
Даже так? Кто же сочинил этот текст? Приятный голос и персональный подход — это, конечно, мило и трогательно, но Лэнгдон даже представить не мог, какой колоссальный объем работы надо было проделать, чтобы настроить гарнитуры на несколько сотен посетителей.
Уинстон наконец умолк, словно утомившись от своей заранее записанной приветственной речи. Лэнгдон огляделся. Над атриумом парил еще один огромный красный баннер.
 
ЭДМОНД КИРШ
 
СЕГОДНЯ МЫ ШАГНЕМ В БУДУЩЕЕ
 
Что же задумал Эдмонд?
Лэнгдон посмотрел в сторону лифтов. Там оживленно беседовала группа гостей. Два знаменитых владельца глобальных интернет-компаний, прославленный индийский актер и еще какие-то хорошо одетые и наверняка тоже известные всем, но не ему, ВИП-персоны. Не испытывая большого желания обсуждать социальные медиа и Болливуд, Лэнгдон двинулся в другую сторону, туда, где у дальней стены располагался очередной образчик современного искусства.