Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Так было всегда.
В шестидесятые русские создали целую фальшивую шпионскую сеть, не один год специально позволявшую британцам перехватывать данные, которые вводили их в заблуждение. В 1947 году близ Розуэлла, штат Нью-Мексико, ВВС США устроили целую инсценировку, чтобы катастрофу, случившуюся с секретным летательным аппаратом, выдать за падение НЛО. А сравнительно недавно всему миру внушили, что в Ираке есть оружие массового уничтожения.
Почти три десятилетия шеф помогал могущественным людям защищать, сохранять и наращивать свое могущество. Хотя он был исключительно аккуратен в выборе клиентов, его не оставляли опасения, что когда-нибудь он возьмется за то, за что браться не следует.
И вот этот день настал.
Шеф был убежден, что всякий грандиозный крах — следствие чего-то одного, произошедшего в некий роковой миг: случайной встречи, неверного решения, неосторожного взгляда.
В его случае, думал он сейчас, этот миг был без малого двенадцать лет назад, когда он взял на службу молодую студентку медицинского колледжа, искавшую возможность заработать. Острый ум, блестящее владение речью и дар импровизации сразу выделили ее среди всех сотрудников Консорциума.
Сиена Брукс была будто создана для этой работы.
Характер деятельности шефа Сиена поняла мгновенно, и он почувствовал, что у нее самой есть секреты. Сиена выполняла его задания почти два года, заработала круглую сумму, позволившую оплатить обучение в колледже, а потом неожиданно заявила, что уходит. Она хочет спасти мир, объяснила она ему, и Консорциум — не лучшее место, где можно приложить к этому усилия.
Шеф и подумать не мог, что Сиена Брукс вдруг снова объявится почти через десять лет, причем не просто, а с подарочком: со сверхбогатым потенциальным клиентом.
С Бертраном Зобристом.
Шефа передернуло.
Во всем виновата Сиена.
Она была в курсе плана Зобриста с самого начала.
Голоса сотрудников ВОЗ, говоривших по телефонам и споривших недалеко от него за импровизированным столом совещаний в самолете, стали разгоряченными.
— Сиена Брукс?! — закричал один из них в телефон. — Вы уверены? — Некоторое время он слушал, хмурясь. — Понятно, жду подробностей. Остаюсь на линии.
Он прикрыл телефон ладонью и повернулся к коллегам.
— Судя по всему, Сиена Брукс покинула Италию вскоре после нас.
Все за столом застыли.
— Как так? — спросила одна сотрудница. — Мы взяли под наблюдение аэропорт, мосты, железнодорожный вокзал…
— Аэродром Ничелли, — ответил он. — На Лидо.
— Невозможно. — Она покачала головой. — Ничелли — крохотный. Оттуда нет рейсов. Его используют только для местных полетов на вертолетах и…
— Каким-то образом Сиена Брукс получила доступ к частному самолету, который там стоял в ангаре. Подробности они выясняют. — Он снова поднес телефон к уху. — Да, я слушаю. Ну что? — Пока он слушал, плечи его опускались все ниже, ниже, и наконец он сел. — Понял. Спасибо.
Он дал отбой. Коллеги вопросительно смотрели на него.
— Самолет с Сиеной на борту направился в Турцию, — сказал сотрудник ВОЗ и потер глаза.
— Надо позвонить в Европейский командный центр по воздушному сообщению! — заявил кто-то. — Пусть заставят его повернуть обратно!
— Поздно. Двенадцать минут назад самолет приземлился на частном аэродроме Хезарфен всего в двадцати с чем-то километрах отсюда. Сиена Брукс с него сошла.
  
Глава 87
 
По древнему куполу Айя-Софии дождь уже барабанил вовсю.
Почти тысячу лет это была самая большая церковь на свете, и даже сейчас представить себе еще более грандиозный храм было трудно. Увидев Айя-Софию снова, Лэнгдон вспомнил, что император Юстиниан, когда собор построили, гордо провозгласил: «Соломон, я тебя превзошел!»
Сински и Брюдер все более целеустремленной походкой шли к колоссальной постройке, которая по мере их приближения, казалось, увеличивалась еще и еще.
Вдоль дорожек здесь были установлены старинные пушечные ядра Мехмеда Завоевателя, служившие внушительным напоминанием о том, что история Айя-Софии насыщена насилием: победители, захватывавшие город, не однажды приспосабливали здание к своим религиозным нуждам.
 
У южного фасада Лэнгдон увидел справа три пристройки с куполами, похожие на силосные башни. Это были мавзолеи султанов, у одного из которых — Мурада III — якобы родилось более ста детей.
В вечернем воздухе резко прозвучал сигнал мобильника; Брюдер вынул телефон, посмотрел, кто звонит, и отрывисто спросил:
— Что у вас?
Он слушал и качал головой, не веря своим ушам.
— Как это могло случиться? — Выслушав до конца, он вздохнул. — Ясно, держите меня в курсе. Мы уже у здания. — Он дал отбой.
— Что там такое? — спросила Сински.
— Нам надо смотреть в оба, — сказал Брюдер, оглядывая окрестности собора. — Похоже, мы будем тут не одни. — Он посмотрел на Сински. — Они говорят, Сиена Брукс в Стамбуле.
Лэнгдон уставился на Брюдера во все глаза. Невероятно было и то, что Сиена сумела так быстро попасть в Турцию, и то, что, успешно выбравшись из Венеции, она готова рискнуть свободой и даже жизнью ради осуществления плана Зобриста.
У Сински было не менее встревоженное лицо; она открыла рот, желая, видимо, расспросить Брюдера о подробностях, но, судя по всему, передумала.
— Куда теперь? — спросила она Лэнгдона.
Он показал рукой, что надо идти налево и завернуть за юго-западный угол собора.
— К фонтану для омовений, — сказал он.
Встреча с сотрудником музея была назначена у обнесенного ажурной решеткой сооружения, которое в прошлом служило для ритуальных омовений перед мусульманской молитвой.
— Профессор Лэнгдон! — послышался мужской голос, когда они приблизились к фонтану.
Из-под восьмиугольной крыши над ним вышел человек и, улыбаясь, взволнованно замахал руками:
— Сюда, профессор, сюда!
Лэнгдон со спутниками поспешили к нему.
— Здравствуйте, меня зовут Мирсат, — сказал он по-английски с акцентом. Голос худощавого лысеющего турка в профессорских очках и сером костюме был полон энтузиазма. — Это огромная честь для меня!
— Нет, это для нас огромная честь, — отозвался Лэнгдон, пожимая Мирсату руку. — Спасибо вам за гостеприимство и за готовность оказать экстренную помощь.
— Что вы, что вы!
— Меня зовут Элизабет Сински, — сказала доктор Сински. Она поздоровалась с Мирсатом за руку и показала ему на Брюдера. — А это Кристоф Брюдер. Мы помогаем профессору Лэнгдону в его работе. Очень обидно, что наш вылет так задержался. Мы ценим одолжение, которое вы нам делаете.
— Никакого одолжения! Рад помочь! — горячо заверил их Мирсат. — Для профессора Лэнгдона я готов провести экскурсию в любое время. Его маленькая книга «Христианские символы в мусульманском мире» самая популярная в нашем сувенирном магазине.
Правда? — подумал Лэнгдон. Надо же, теперь я знаю то единственное место на свете, где она продается.
— Пойдем? — спросил Мирсат, предлагая следовать за ним.
Группа торопливо миновала небольшое открытое пространство, вошла на территорию при соборе и двинулась туда, где первоначально был главный вход в здание, — к трем глубоким аркам с массивными бронзовыми дверями.
Там их дожидались два вооруженных охранника. Увидев Мирсата, они отперли и распахнули одну из дверей.
— Sag olun, — произнес Мирсат одну из немногих турецких фраз, с которыми Лэнгдон был знаком: очень вежливое «спасибо».
Они вошли в собор, и охранники со стуком, отдавшимся эхом среди каменных стен, закрыли за ними тяжелую дверь.
Лэнгдон и его спутники оказались в нартексе Айя-Софии — в узком помещении, обычном для христианских храмов и служившем архитектурным буфером между двумя мирами — церковным и светским.
Крепостные рвы духа — так частенько называл нартексы Лэнгдон.
Напротив были другие двери, и Мирсат, когда группа пересекла нартекс, открыл одну из них. За дверью Лэнгдон вопреки ожиданию увидел не главное помещение собора, а еще один нартекс, несколько более просторный, чем первый.