Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— Это же Питер, у него кругом секреты.
— Но…
— Увидимся.
И она удалилась.
Лэнгдон тяжело вздохнул. Секретов и тайн ему на сегодня хватило с лихвой. Остались, правда, нерешенные загадки — в том числе масонская пирамида и Утраченное слово — однако профессору казалось, что ответы, даже если они существуют, обойдут его стороной. Он, в конце концов, не масон.
Собрав последние силы, Роберт Лэнгдон направился к масонской библиотеке. Там, за столом, в гордом одиночестве восседал Питер, а перед ним стояла масонская пирамида.
— Роберт? — Соломон приветливо махнул рукой, приглашая войти. — На пару слов.
Лэнгдон выдавил улыбку.
— Надеюсь, не утраченных.
  
Глава 126
 
В библиотеке Масонского храма располагался старейший публичный читальный зал округа Колумбия. Обширные стеллажи с трудом вмещали более четверти миллиона хранящихся здесь томов — среди которых значилось и редкое издание книги «Ахиман Резон, или Помощь брату». Помимо книг в библиотеке экспонировались масонские драгоценности, артефакты для ритуалов и даже фолиант, напечатанный самим Бенджамином Франклином.
Однако Лэнгдон больше всего ценил в этой библиотеке сокровище, которое не бросалось в глаза.
«Иллюзия».
Давным-давно Соломон показал ему, что с определенной точки и под определенным углом библиотечный стол и стоящая на нем золотая лампа создают четкую оптическую иллюзию: контур пирамиды с сияющим золотым навершием. Питер признался, что этот фокус всегда служил для него безмолвным напоминанием: франкмасонские тайны никто на самом деле не прячет, их легко обнаружить — если правильно выбрать перспективу.
Сегодня, впрочем, масонские тайны сыпались со всех сторон, выбирай не выбирай. Лэнгдон занял место напротив Досточтимого мастера Питера Соломона и пирамиды.
Питер улыбался.
— «Слово», о котором ты упомянул, не легенда. Оно существует.
Лэнгдон какое-то время вопросительно глядел на друга, а затем все-таки спросил:
— Но… Нет, не понимаю, как такое возможно…
— А что непонятного?
«Все!» — хотел ответить Лэнгдон, пытаясь отыскать в глазах Питера Соломона проблеск здравомыслия.
— То есть ты утверждаешь, что веришь, будто Утраченное слово существует… и действительно обладает некой силой?
— Огромной силой, — подтвердил Питер. — Оно способно преобразить человечество, открыв ему Мистерии древности.
— Слово? — уточнил Лэнгдон. — Питер, не понимаю, как слово может…
— Поймешь, — спокойно заявил Соломон.
Лэнгдон, сдавшись, смотрел перед собой.
— Как тебе известно… — Питер поднялся и неторопливо пошел вокруг стола, — нам не первое столетие пророчат, что настанет час, когда Утраченное слово будет найдено, когда его достанут из-под спуда… и человечество вновь обретет потерянную силу.
Профессор вспомнил давнюю лекцию Питера об апокалипсисе. Многие ошибочно воспринимают апокалипсис как конец света, однако в буквальном переводе слово значит всего лишь «откровение», явление вышей мудрости, предсказанное древними.
«Грядущий золотой век, век просвещения».
Однако, даже уяснив смысл предсказания, Лэнгдон не мог представить, как одно-единственное слово может спровоцировать подобные глобальные перемены…
Питер показал на пирамиду, возвышающуюся на столе рядом с золотым навершием.
— Масонская пирамида. Легендарный симболон. Сегодня его части воссоединились, и теперь он останется завершенным. — Бережно подняв навершие, Питер закрепил его на каменном основании. Тяжелый золотой наконечник мягко вошел в пазы. — Сегодня, друг мой, ты сделал то, что пока не удавалось никому. Ты собрал масонскую пирамиду, расшифровал все загадки и добыл вот это…
Вытащив лист бумаги с рисунком, Соломон положил его на стол. Лэнгдон сразу узнал решетку с символами, перетасованными согласно квадрату Франклина. Ему уже удалось мельком взглянуть на нее в Храмовом зале.
— Интересно, как ты интерпретируешь этот рисунок? Мне любопытен взгляд специалиста.
Лэнгдон присмотрелся.
Хередом, циркумпункт, пирамида, лестница…
 
Профессор вздохнул:
— Что ж, Питер, как ты сам видишь, это аллегорическая пиктограмма. Изложенная не буквально, а языком метафор и символов.
Соломон усмехнулся:
— Задал, называется, эксперту простой вопрос… Ладно, рассказывай, что видишь.
«Ему что, действительно интересно?»
Лэнгдон подтянул листок поближе.
— Ладно. Если в двух словах, мне кажется, что эта картинка изображает… землю и небеса.
Питер удивленно приподнял брови.
— Да?
— Именно. На самом верху у нас слово «хередом» — «священный дом», означающее обитель Господа, то есть небеса.
— Ясно.
— Направленная вниз стрелка в конце строки указывает на то, что остальная часть символов относится к области, лежащей под небесами, — следовательно, это земля. — Взгляд Лэнгдона скользнул к нижним строчкам. — Два самых нижних ряда, под пирамидой, означают непосредственно твердую почву, terra firma — низший из возможных пределов. Что логично, на рисунке в нем заключены двенадцать древних астрологических знаков, составлявших зачатки религии древних, смотревших в небеса и видевших в движении светил божий промысел.
Соломон подвинул стул и присмотрелся к рисунку.
— Понятно. А остальное?
— Покоясь на фундаменте астрологии, — продолжал Лэнгдон, — из земли вырастает великая пирамида, устремляясь к небесам. Вечный символ утраченной мудрости. Внутри ее — философские и религиозные течения, оставшиеся в веках: египетское, пифагорейское, буддизм, индуизм, ислам, иудаизм и христианство и многие, многие другие. Все они, объединяясь и перемешиваясь, взмывают ввысь, чтобы просочиться через воронку в пике пирамиды и, преобразовавшись, слиться в единой философской концепции. — Он выдержал паузу. — Универсальная мысль… всеобщее представление о Боге, выраженное древним символом, на который указывает пик пирамиды.
— Циркумпункт, — подтвердил Питер. — Универсальный символ Бога.
— Именно. На протяжении веков циркумпунктом обозначали всё и вся. Бога Ра, золото в алхимии, всевидящее око, точку сингулярности перед Большим взрывом…
— Великого архитектора Вселенной…
Роберт Лэнгдон кивнул, догадываясь, что те же самые доводы Питер приводил в Храмовом зале, выдавая похитителю циркумпункт за Утраченное слово.
— Осталось последнее, — напомнил Питер. — Лестница.
Лэнгдон перевел взгляд на изображение ступеней.
— Питер, я думаю, тебе как любому другому понятно, что это масонская винтовая лестница… Она ведет из мрачных подземных глубин к царству света подобно лестнице Иакова, что вздымается к небесам… или подобно человеческому позвоночнику, соединяющему бренное тело с бессмертным разумом. — Профессор помолчал. — Остальные символы представляют собой смесь небесных, масонских и научных и, думаю, служат для придания большей значимости Мистериям древности.
Соломон задумчиво погладил подбородок.
— Изящно, профессор. Я, конечно, согласен, этот рисунок можно воспринимать аллегорически, однако… — Глаза Питера лукаво блеснули. — Наш набор символов можно прочитать и по-другому. И тогда рассказ выйдет куда более откровенным.
— Неужели?
Питер Соломон снова принялся вышагивать вокруг стола.
— Там, в Храмовом зале, когда смерть казалась близка и неминуема, я взглянул на рисунок и почему-то, затмевая все метафоры и аллегории, мне бросилась в глаза самая суть изложенного в символах. — Он резко развернулся к Лэнгдону. — Рисунок указывает точное местонахождение Утраченного слова.
— Что-что? — Лэнгдон неуверенно шевельнулся, испугавшись, что перенесенное потрясение все-таки не прошло для друга бесследно.
— Роберт, легенды всегда называли масонскую пирамиду именно картой, причем картой особого рода, чье назначение — привести достойного к Утраченному слову. — Соломон постучал пальцем по листу бумаги с рисунком. — Поверь, эти символы составляют именно то, что обещано в легенде. Карту. Схему с конкретным указанием, где искать лестницу, ведущую к Утраченному слову.