Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

По крайнему потрясению, читающемуся на лице брата, Кэтрин догадалась: он приходит к тем же выводам.
— Кэтрин, — с запинкой проговорил он, моргая, будто пытаясь убедиться, что не спит. — Кажется, ты только что взвесила человеческую душу.
Оба погрузились в молчание.
Кэтрин понимала, что брат сейчас усиленно думает над тем, какие удивительные и непредсказуемые последствия вызовет ее открытие.
«Не всё сразу».
Если увиденное ими на экране действительно доказывает существование души (или сознания, или жизненной силы) вне телесной оболочки, то сколько же неведомого в области мистики можно будет прояснить — переселение душ, космическое сознание, состояние клинической смерти, астральную проекцию, телепатическое наблюдение, осознанные сновидения и многое, многое другое… Медицинские журналы пестрят историями о пациентах, которые во время клинической смерти видели со стороны свое тело на операционном столе, прежде чем возвратиться к жизни.
Питер все еще молчал, но Кэтрин заметила слезы в его глазах. И все поняла. Она тоже не удержалась от слез при первом просмотре. Им обоим пришлось пережить смерть близких, а для любого человека прошедшего через такое горе, малейшая надежда на то, что душа умершего продолжает существовать после смерти, уже утешение.
«Он думает о Закари», — догадалась Кэтрин, заметив во взгляде брата знакомую глубочайшую печаль. Питер долгие годы жил под гнетом вины за смерть сына. Он много раз повторял Кэтрин, что совершил величайшую в своей жизни ошибку, оставив Зака в тюрьме, и никогда не сможет этого себе простить…
Стук хлопнувшей двери выдернул Кэтрин из воспоминаний, и она вновь очутилась в подвале на холодном каменном столе. Судя по звуку, хлопнула металлическая дверь наверху, у крутой потайной лестницы, а значит, татуированный возвращался. Кэтрин слышала, как он зашел еще в какую-то комнату по дороге, что-то там сделал, и зашагал дальше по коридору — к ней. Он переступил порог, толкая перед собой что-то тяжелое… на колесах. Вот он вышел на свет, и Кэтрин распахнула глаза от изумления. Татуированный вез человека в кресле-каталке.
Умом Кэтрин понимала, что этот человек ей знаком, но сердце категорически отказывалось узнавать его.
«Питер?»
Она не знала радоваться, что брат жив… или ужасаться. Все волосы на теле Питера были сбриты, густая серебристая шевелюра исчезла вместе с бровями, кожа блестела, будто смазанная маслом. Всю его одежду составлял черный шелковый халат. Вместо правой кисти торчал свежезабинтованный обрубок. Полный страдания и боли взгляд Питера встретился со взглядом Кэтрин, где застыли горечь и скорбь.
— Питер! — У нее сдавило горло.
Брат попытался ответить, но наружу вырвались полузадушенные булькающие звуки. Кэтрин только теперь поняла, что он сидит привязанный к креслу с кляпом во рту.
Наклонившись, татуированный ласково погладил Питера по бритому черепу.
— Я приготовил твоего брата к почетной миссии. Ему сегодня отводится особая роль.
Кэтрин оцепенела.
«Нет…»
— Нам с Питером пора, но я решил, что ты захочешь попрощаться.
— Куда вы его везете? — слабеющим голосом спросила Кэтрин.
Татуированный улыбнулся:
— Мы с Питером отправляемся на священную гору. Там покоится сокровище. Масонская пирамида указала мне путь — спасибо твоему приятелю Роберту Лэнгдону.
Кэтрин посмотрела брату в глаза.
— Он убил… Роберта.
Лицо Питера исказилось от боли, и он затряс головой, не в силах вынести столько муки.
— Ну-ну, Питер, будет, — успокоил его татуированный, снова гладя по голове. — Не стоит портить такой момент. Лучше попрощайся с сестренкой. Это ваша последняя встреча.
Кэтрин захлестнула волна отчаяния.
— Почему?! Зачем вы нас терзаете? — закричала она. — Что мы вам сделали? Почему вы нас так ненавидите?
Приблизившись, татуированный зашептал ей в самое ухо:
— На то у меня свои причины, Кэтрин.
Он взял с бокового столика странный нож и прижал отполированное лезвие к щеке Кэтрин.
— Это, возможно, самый знаменитый нож в истории человечества.
 
Кэтрин не могла припомнить ни одного знаменитого ножа, однако клинок и впрямь выглядел зловещим и очень древним. Чувствовалось, что лезвие острое, как бритва.
— Не бойся, — успокоил татуированный. — Я не собираюсь тратить его силу на тебя. Берегу для более благородной жертвы… в священном месте. — Он обернулся к Питеру: — Ну хоть ты узнаёшь этот нож, а?
В расширенных глазах брата плескались изумление и ужас.
— Да, Питер, этот древний артефакт до сих пор бродит по свету. Мне стоило больших трудов и средств добыть его — и я приберег его специально для тебя. Сегодня мы наконец сможем вместе закончить свой скорбный путь.
С этими словами он бережно завернул нож в ткань, присовокупив остальные подготовленные предметы: благовония, склянки с жидкостями, куски белой атласной ткани и прочие церемониальные принадлежности. Получившийся сверток отправился в кожаный портфель Лэнгдона, к масонской пирамиде и навершию. Кэтрин, не в силах ничего поделать, смотрела, как татуированный застегивает молнию портфеля и оборачивается к Питеру:
— Подержи-ка…
Он уложил тяжелый портфель Питеру на колени и начал рыться в одном из своих ящиков. Послышалось металлическое звяканье. Вернувшись, он взял Кэтрин за правую руку и провел какие-то манипуляции. Что именно он делал, Кэтрин не знала, зато Питер увидел — и тут же забился в своем кресле.
Она почувствовала внезапный болезненный укол в сгиб правого локтя, и по телу начало растекаться непонятное тепло. Питер метался и полузадушенно хрипел, тщетно пытаясь выбраться из тяжелого кресла-каталки. От локтя до кончиков пальцев рука у Кэтрин странно онемела и стала холодеть.
Татуированный отошел в сторону, и тут Кэтрин наконец поняла, что привело брата в такой ужас. Из вены у нее торчала медицинская игла, какие используются, когда берут кровь на анализ. Однако шприца у этой иглы не было. Кровь свободно вытекала — из сгиба локтя струйка змеилась по руке на каменный стол.
— Живой хронометр, — обернувшись к Питеру, пояснил татуированный. — Через какое-то время, когда я попрошу тебя исполнить свою роль, ты вызовешь в своей памяти эту картину… Умирающую в темноте и полном одиночестве Кэтрин.
Лицо Питера исказилось невыразимым страданием.
— Она проживет еще около часа с небольшим, — прикинул похититель. — Если не будешь артачиться и мы управимся быстро, у меня останется достаточно времени, чтобы ее спасти. Но разумеется, если ты вообще откажешься мне подчиняться… твоя сестра погибнет здесь одна.
Питер неразборчиво проревел что-то сквозь кляп.
— Знаю, знаю, — похлопав Питера по плечу, посочувствовал похититель, — тебе тяжело. Но не переживай. В конце концов, тебе ведь уже приходилось оставлять близкого человека в беде. — Помолчав, он наклонился к самому уху Питера. — Я, конечно же, имею в виду твоего сына Закари, которого ты бросил в тюрьме «Соганлик».
Питер дернулся, натягивая удерживающие его в кресле ремни, и снова попытался что-то прокричать сквозь кляп.
— Прекратите! — не выдержала Кэтрин.
— Я хорошо помню ту ночь, — с издевкой продолжал татуированный, заканчивая сборы. — Я все слышал. Надзиратель предлагал способ вызволить твоего сына, но ты предпочел преподать Закари урок… бросив его на произвол судьбы. Мальчишке урок пошел впрок, а? — Похититель ухмыльнулся. — Он лишился — я обрел. — Вытащив из ящика льняную салфетку, он затолкал ее Кэтрин в рот. — Смерть, — прошептал он, — не терпит лишнего шума.
Питер отчаянно забился в кресле. Однако татуированный, не проронив больше ни слова, выкатил его из комнаты спиной вперед, давая посмотреть на сестру прощальным взглядом.
Кэтрин и Питер посмотрели друг другу в глаза — в последний раз.
И Кэтрин осталась одна.
Она слышала, как похититель везет Питера по лестнице, затем через металлическую дверь. Потом щелкнул замок в двери, которую татуированный запер за собой, и они выбрались наружу через потайной ход, замаскированный картиной. А спустя еще несколько минут донесся звук заводящегося двигателя.