Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
Малах понимал, что нельзя терять время — тем более, раз в дело вмешалось ЦРУ. Широким шагом он направился к Лэнгдону. Профессор лежал в отключке — и вряд ли мог очнуться в ближайшее время. С благоговейным трепетом Малах перевел взгляд на каменную пирамиду, валяющуюся на полу, рядом с раскрытым портфелем профессора. У него захватило дух, а в груди будто паровой молот зачастил.
«Я ждал столько лет…»
Дрожащими руками он поднял масонскую пирамиду с пола, с замиранием сердца медленно провел пальцем по высеченным на камне значкам и, не давая себе увлечься, сунул пирамиду в портфель, где лежало навершие.
«Вскоре я ее снова соберу… в более безопасном месте».
Малах застегнул молнию и повесил портфель на плечо. Хотел забросить на это же плечо самого Лэнгдона, однако тот, вопреки первому впечатлению, оказался слишком тяжелым. В итоге Малах подхватил Лэнгдона под мышки и поволок.
«Там, куда он попадет, ему вряд ли понравится…»
В кухне надрывался на полную громкость телевизор. Свою роль в спектакле он уже сыграл, а выключить Малах его еще не успел. На экране выступал телепроповедник, читающий вместе с паствой «Отче наш».
«Интересно, — подумал Малах, — хоть кто-то в людском стаде задумывался об истинном происхождении этой молитвы?»
— «Яко на небеси и на земли», — хором выводила паства.
«Точно, — мысленно подтвердил Малах. — Как вверху, так и внизу».
— «И не введи нас во искушение…»
«Помоги нам восторжествовать над слабостями плоти».
— «Но избави нас от лукавого…» — взывали верующие.
Малах ухмыльнулся.
«Трудновато будет. Тьма набирает силу».
Но что хотя бы пытаются — молодцы. В современном мире люди, обращающиеся с мольбой о помощи к незримым силам, — вымирающий вид.
Под громогласное «Аминь!» Малах протащил Лэнгдона через гостиную.
«“Амон”, — поправил он толпу. — Колыбель вашей религии — Египет». Предшественником Зевса, Юпитера, да и всех остальных современных богов, был Амон, поэтому до сегодняшнего дня в молитвах на разные лады повторяется его имя: «Амен! Аминь! Аум!»
Телепроповедник принялся цитировать строки из Библии, где описывалась чины небесных иерархий — ангелов, демонов и духов, властвующих на небесах и в аду.
— «Берегите души свои ото зла! — остерегал проповедник. — Возвысьте их в молитве! Господь и ангелы Господни услышат вас!»
«Несомненно, — согласился Малах. — Но и демоны услышат».
Он уже давно осознал, что при правильном применении его искусство может открыть адепту врата в царство духа. Обитающие там незримые силы, как и люди, бывают и добрыми, и злыми. Светлые — исцеляют, хранят и стремятся к вселенской гармонии. Темные действуют с точностью до наоборот, сея разрушения и хаос.
Если к незримой силе воззвать правильно, она может внять заклинанию и помочь взывающему осуществить желаемое здесь, на земле, наделив его сверхъестественным могуществом. Но за свою помощь эти силы требуют воздаяний. Светлые — молитв и хвалы, а темные — кровавых жертв.
«Чем весомее жертва, тем выше обретаемое могущество».
Малах начинал с мелких тварей, однако со временем жертвы обретали все больший размах.
«Сегодня я сделаю завершающий шаг».
— «Страшитесь! — грозил проповедник, предрекая приближение Апокалипсиса. — Грядет последняя битва за людские души!»
«Да, — снова согласился Малах. — И я буду ее самым доблестным воином».
Битва, разумеется, давным-давно началась и ведется с незапамятных времен. В Древнем Египте те, кто совершенствовал великое искусство, вошли в историю как величайшие адепты, поднявшись над толпой и став истинными приверженцами Света. Они ходили по земле как боги. Строили великие храмы, куда из самых дальних концов стекались неофиты, жаждущие приобщиться к мудрости. Возникла золотая раса людей. На краткий миг человечество приблизилось к тому, чтобы воспарить, сбросив земные узы.
«Золотой век Мистерий древности».
Однако человек, плотская тварь, падок на соблазны. Гордыня, ненависть, нетерпение, жадность. Нашлись те, кто извратил великое искусство, обернув его на потребу низменным желаниям. Они призывали себе на службу темные силы. Так родилось другое искусство — более могущественное, безотлагательное, пьянящее.
«Это мое искусство.
Это мое Великое делание».
Просвещенные адепты эзотерических братств, наблюдая, как поднимает голову зло, догадались, что люди не спешат использовать новообретенные знания на благо себе подобных. И тогда адепты утаили свою мудрость, спрятали ее от недостойных глаз. Постепенно следы ее изгладились из истории.
То было Великое падение человека.
Земля на долгие века погрузилась во мрак.
Служители разбросанных по миру церквей, храмов и святилищ всех известных религий — доблестные потомки адептов, — не желая сдавать позиции, по сей день тычутся вслепую в поисках Света, надеются вновь обрести утраченное в прошлом могущество и дать отпор тьме. Время стерло воспоминания… оборвало связь с прошлым. Никому больше не ведомо, из какого источника прежде черпалась могущественная мудрость. От божественных чудес, творимых предками, новые хранители веры во всеуслышание открещивались, объявляя ересью.
«Действительно забыли?» — не верил Малах.
Отзвуки древнего искусства гуляют по земле до сих пор — от мистиков-каббалистов до эзотериков-суфиев. Отголоски проникли и в христианские таинства — поедание тела Христова во время Святого Причастия, чины и небесные иерархии святых, ангелов и демонов, чтение молитв нараспев, астрологическая подоплека христианского календаря, священное облачение и обещание вечной жизни. По сей день от нечистой силы обороняются дымом кадильниц, звоном священных колоколов или брызгами святой воды. У христиан до сих пор в ходу обряды изгнания бесов — идущее из древности мастерство, которое требует умения не только изгонять, но и призывать демонов…
«Неужели и после этого они не догадываются о своем прошлом?..»
Нагляднее всего мистические корни современной церкви видны в самом ее сердце — в Ватикане, в центре площади Святого Петра, где возвышается огромный Египетский обелиск. Таинственный монолит, вырезанный из камня за тринадцать столетий до того, как Христос сделал свой первый вдох, никак не соотносится ни с площадью, ни с современным христианством. И все же он установлен именно там, в святая святых христианской церкви — каменный маяк, сигналящий в надежде, что его заметят; напоминание горстке мудрецов, которые еще не забыли, откуда все пошло. Церковь, родившаяся из чрева Мистерий древности, хранит свои таинства и символы.
«И превыше всего один».
Все алтари, всё облачение, все шпили церквей и соборов, все обложки Библии украшает главный символ христианства — жертвенный сын человеческий. В христианстве, как ни в одной другой вере, понимают преобразующую силу принесения жертвы. Даже сейчас, в ознаменование главной жертвы, на которую пошел Иисус, верующие имитируют слабое ее подобие — пост, обеты, приношения…
«Все эти воздаяния, разумеется, ничего не стоят… Без крови жертва не имеет смысла».
Силы тьмы давно привыкли к кровавым жертвам — и на крови окрепли настолько, что силам добра едва удается сдерживать их напор. Вскоре они поглотят Свет окончательно, и адепты тьмы восторжествуют над человечеством.
Глава 97
— Должен быть такой дом! Франклин-сквер, номер восемь, — настаивала Сато. — Посмотри еще раз!
Нола Кей села за стол и поправила телефонную гарнитуру.
— Мэм, я везде перепроверила. Нет такого адреса в округе Колумбия.
— Я сейчас на крыше дома один по Франклин-сквер, — возражала Сато. — Значит, должен быть и восьмой.
«Директор Сато на крыше?»
— Секундочку. — Нола запустила новый поиск, раздумывая, докладывать ли насчет истории с хакером, но, судя по всему, директора Службы безопасности сейчас интересовал исключительно дом номер восемь. И потом, Нола еще сама не до конца все выяснила.