Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
Она покачала головой.
— Я хочу знать, кто написал текст и где он хранится. Звоните.
Триш нахмурилась и вышла за дверь.
Объяснит документ тайну Питера или нет — неизвестно, но одна тайна сегодня уже раскрылась: брат наконец-то разобрался в подаренном Кэтрин айфоне.
— Ах да, и свяжитесь с журналистами! — крикнула она вдогонку Триш. — Объявим, что Питер Соломон набрал первое в жизни эсэмэс!
Малах стоял возле лимузина на парковке торгового центра напротив ЦТП СМ, разминал ноги и дожидался звонка, который должен был вот-вот раздаться. Дождь прекратился, и сквозь тучи пробивался свет зимнего месяца. Такой же свет падал на Малаха сквозь потолочное окно три месяца назад, в Масонском храме, во время посвящения.
Желудок опять заурчал. В двухдневном посту удовольствия немного, но что поделать, таков древний ритуал. Скоро все физические неудобства перестанут иметь значение.
Стоя на холодном ветру, Малах усмехнулся: подумать только, судьба привела его к маленькой церкви! Между стоматологическим центром «Стерлинг дентал» и продуктовым магазином пристроилась крохотная церковка: «ДОМ СЛАВЫ БОЖЬЕЙ».
На окне висела табличка с одним из основных положений церкви: «ВЕРУЕМ, ЧТО ИИСУС, ИСТИННЫЙ БОГ И ИСТИННЫЙ ЧЕЛОВЕК, ЗАЧАТ СВЯТЫМ ДУХОМ И РОЖДЕН ДЕВОЙ МАРИЕЙ».
Малах улыбнулся.
«Да, Иисус и впрямь был Богом и человеком, но божественность не обязательно обретают через непорочное зачатие. Все происходит иначе».
Вечернюю тишину пронзил телефонный звонок. На сей раз верещал мобильный Малаха — одноразовая дешевка, купленная вчера. Именно этого звонка Малах и ждал.
Местный вызов. Малах бросил взгляд через Силвер-Хилл-роуд на смутные очертания зигзагообразной крыши, видневшейся из-за деревьев. Малах открыл крышку телефона и нарочито низким голосом проговорил:
— Доктор Аваддон.
— Это Кэтрин, — прозвучал женский голос. — Питер наконец-то вышел на связь.
— О, славно! Как у него дела?
— Он сейчас едет ко мне в лабораторию, — ответила Кэтрин. — Видите ли, он пригласил туда и вас.
— Простите? — удивился Малах. — В… лабораторию?
— Должно быть, Питер полностью вам доверяет. Прежде он никого сюда не приглашал.
— Наверно, он счел, что мой визит поможет нашим беседам, однако мне не стоит навязываться…
— Раз уж вас пригласил мой брат, значит, вы действительно желанный гость. Ему многое нужно сказать нам обоим, да и я хочу наконец во всем разобраться.
— Что ж, ладно. Где находится лаборатория?
— Вы знаете адрес Центра технической поддержки Смитсоновского института?
— Нет, — ответил Малах, глядя прямо на центр, — но я сейчас в машине, у меня есть навигатор. Какой точный адрес?
— Силвер-Хилл-роуд, 4210.
— Понял, подождите немного, я напечатаю. — Малах выждал десять секунд и воскликнул: — О, да я, оказывается, совсем рядом! Навигатор говорит, что до вас ехать десять минут.
— Отлично. Я позвоню на пункт охраны и попрошу вас пропустить.
— Спасибо!
— До скорой встречи.
Малах положил телефон в карман и еще раз взглянул на ЦТП.
Как это невежливо — пригласить самого себя!
Улыбнувшись, он достал айфон Питера Соломона и полюбовался сообщением, которое отправил несколько минут назад.
Получил твои сообщ. Все норм. Был занят, про встречу с Аваддоном забыл. Извини, что не сказал о нем раньше — долгая история. Еду в лаб. Если д-р А. сможет, пусть приедет. Я ему доверяю, и мне многое нужно сказать вам обоим.
Разумеется, от Кэтрин уже пришел ответ:
Питер, поздравляю, ты научился писать эсэмэски! Рада, что все норм. Позвонила д-ру А., он приедет. До встречи!
Малах сел на корточки и засунул айфон между колесом и асфальтом. Телефон сослужил ему добрую службу… но теперь от него надо избавиться, иначе аппарат могут выследить. Малах сел за руль и медленно покатил вперед. Раздался громкий треск.
Вновь припарковав машину, Малах еще раз посмотрел на нечеткий силуэт ЦТП. «Десять минут». В богатом музее Питера Соломона хранилось свыше тридцати тысяч сокровищ, однако Малаху были нужны только самые ценные.
Все исследования Кэтрин Соломон.
И сама Кэтрин.
Глава 26
— Профессор Лэнгдон? — окликнула Сато. — Вы как будто привидение заметили! Что с вами?
Лэнгдон поправил портфель, висевший на плече, и положил на него руку, словно защищая. Лицо у него посерело — он сам это чувствовал.
— Я… просто волнуюсь за Питера.
Сато вскинула голову и прищурилась.
Лэнгдону вдруг пришло на ум, что участие Сато в этом деле может быть связано с таинственной шкатулкой, доверенной ему Питером. Он ведь предупреждал Лэнгдона: «За ней будут охотиться очень влиятельные люди… Эта вещь опасна в руках непосвященных». Непонятно только, зачем ЦРУ могла понадобиться шкатулка с талисманом… и что это за талисман.
«Порядок из хаоса?»
Сато подошла ближе и испытующе уставилась на Лэнгдона.
— Вас, случаем, не осенило?
Лэнгдон взмок.
— Нет… не совсем.
— О чем вы думаете?
— Да просто… — Лэнгдон помедлил, не зная, что ответить. Он вовсе не собирался рассказывать Сато о шкатулке, однако если его повезут в ЦРУ, то на входе в любом случае обыщут. — Вообще-то… у меня появилась еще одна догадка. Насчет татуированных цифр.
Сато хранила невозмутимое выражение лица.
— Слушаю? — Она мельком взглянула на Андерсона, который только что вернулся, встретив команду криминалистов.
Лэнгдон сглотнул и присел на корточки рядом с рукой, соображая, что сказать.
«Ты же учитель, Роберт! Импровизируй!»
Он последний раз взглянул на семь крошечных символов, надеясь найти в них какое-нибудь вдохновение.
«Ничего. Пусто».
Покопавшись в энциклопедии символов, хранившейся в его мозгу, Лэнгдон нашел только одну зацепку. Эта мысль приходила ему в самом начале, однако он быстро ее отмел. Сейчас она хотя бы поможет выиграть время для размышлений.
— Ну, — начал он, — специалист по символам должен сразу понять, что сбился с пути, если для расшифровки того или иного послания ему приходится прибегать к различным символическим языкам. Например, я сказал вам, что здесь использованы две системы счисления: римская и арабская. Выходит, я никудышный специалист, ведь это совершенно разные языки. То же касается римских цифр и рунического алфавита.
Сато скрестила руки на груди и приподняла брови.
— Ну и?
— Как правило, коммуникация происходит на одном языке, поэтому первая задача при расшифровке любого текста — найти единую систему символов, подходящую ко всем его частям.
— И вы ее нашли?
— Ну да… и нет. — Опыт изучения чередующейся симметрии амбиграмм не прошел для Лэнгдона даром. Теперь он знал, что символы могут иметь разные значения в зависимости от угла, под которым на них смотришь. С этой точки зрения семь символов на руке Питера вполне укладывались в одну систему.
— Если немного повернуть руку, то язык становится понятен.
На это указывала и герметическая формула, названная преступником в самом начале: «Как вверху, так и внизу».
Лэнгдон неохотно протянул руку к деревянному основанию, на котором держалась ампутированная кисть Питера. Он осторожно перевернул основание, так что вытянутые пальцы стали указывать в пол, и символы на ладони преобразились.
— Под таким углом XIII становится обычным римским числительным — тринадцать, а арабские цифры превращаются в латиницу: SBB.
Лэнгдон предполагал, что новая комбинация цифр и букв вызовет лишь недоуменные взгляды, но Андерсон вдруг изменился в лице.
— SBB?! — воскликнул он.
Сато обернулась.
— Если не ошибаюсь, в Капитолии это сочетание имеет смысл.
Андерсон побледнел.
