Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— Оперы Вагнера? — спросила Софи.
Геттем заглянула в комнату с пакетиком от кофе в руке.
— А вот это действительно странное сочетание. Разве Вагнер был рыцарем?
— Нет, — ответил Лэнгдон, чувствуя, что заинтригован. — Зато он был известным масоном. — Наряду с Моцартом, Бетховеном, Шекспиром, Гершвином, Гудини и Диснеем. О связях масонов с орденом тамплиеров, Приоратом Сиона и Граалем было написано множество книг. — Мне бы хотелось получить более подробную распечатку. Как вывести на экран весь текст?
— Да не нужен вам весь текст, — откликнулась библиотекарша. — Просто выделите название и нажмите на него мышкой. И компьютер выдаст вам отдельные строки из общего контекста, где встречаются выделенные ключевые слова.
Лэнгдон ничего не понял из ее объяснений, но выделил название и послушно щелкнул мышкой.
На мониторе высветилось несколько строк.
… мифологический рыцарь по имени Парсифаль, который…
… метафорический Грааль, поиск которого спорен…
… Лондонская филармония в 1855…
… оперная антология Ребекки Поп, включает «Диву»…
… могила Вагнера находится в Германии…
— Опять совсем не та Поп, — шутливо и разочарованно заметил Лэнгдон. Тем не менее его потрясла простота использования системы. Ключевых слов в контексте оказалось достаточно, чтобы напомнить ему об опере Вагнера «Парсифаль», в которой отдавалась дань Марии Магдалине как продолжательнице рода Иисуса Христа. В ней рассказывалась история молодого рыцаря, отправившегося на поиски истины.
— Наберитесь терпения, — посоветовала Геттем. — Дайте машине время. Пусть себе работает.
На протяжении нескольких следующих минут компьютер выдал еще несколько ссылок на Грааль, в том числе и текст о трубадурах, знаменитых странствующих менестрелях Франции. Лэнгдон знал, что общий корень в таких словах, как «minstrel» и «minister», не является случайным совпадением. Трубадуры были странствующими слугами, или «ministers», Церкви Марии Магдалины и использовали музыку, чтобы поведать в песенных балладах историю этой женщины. По сей день восславляют они добродетели «Госпожи нашей», загадочной и прекрасной дамы, истовому служению которой отдали себя целиком.
Тут компьютер выдал новую информацию:
Рыцари, плуты (валеты), папы и
пятиконечные звезды: История святого Грааля в картах таро
— Неудивительно, — сказал Лэнгдон, обернувшись к Софи. — Некоторые из наших ключевых слов созвучны с названиями отдельных карт. — Он снова щелкнул мышкой. — Не уверен, что ваш дедушка, Софи, играя с вами в карты, когда-либо упоминал об этом. Но игра — это как бы «карточный» пересказ истории о пропавшей Невесте и ее порабощении «злой» Церковью.
Софи окинула его удивленным взглядом:
— Я и понятия не имела.
— В том и состоял смысл. С помощью этой метафорической игры последователи Грааля тайно обменивались посланиями, скрываясь от всевидящего ока Церкви. — Лэнгдон часто задавался вопросом, многим ли современным игрокам в карты известна истинная подоплека четырех мастей. Пики, червы, трефы и бубны — все это были символы, тесно связанные с Граалем и позаимствованные у четырех мастей карт таро: мечей, кубков, скипетров и пятиконечных звезд.
Пики были мечами — клинок. Символ мужчины. Червы произошли от кубков — сосуд. Символ женщины. Трефы были скипетрами — царская кровь. Символ продолжения рода. Бубны были пятиконечными звездами — богиня. Символ священного женского начала.
Лэнгдон уже начал опасаться, что компьютер больше ничего не выдаст, но четыре минуты спустя на экране высветились следующие строки:
Тяготы гения: Биография современного рыцаря
— «Тяготы гения»! — крикнул Лэнгдон библиотекарше. — «Биография современного рыцаря»! Как прикажете это понимать?
Геттем снова высунулась из-за двери:
— Насколько современного? И только не говорите мне, что это ваш сэр Руди Джулиани [165]. Лично я считаю, он до рыцаря не дотягивает.
У Лэнгдона возникла другая догадка. Он почему-то решил, что это биография недавно посвященного в рыцари сэра Мика Джаггера. Но момент был не слишком подходящим для обсуждения современной британской политики посвящения в рыцари.
 
— Так, давайте посмотрим, что тут у нас имеется. — И он прочел обрывки текста с ключевыми словами:
… почетный рыцарь, сэр Исаак Ньютон…
… в Лондоне в 1727-м, и…
… его могила в Вестминстерском аббатстве…
… Александр Поп, друзья и коллеги…
— Я так понимаю, понятие «современный» весьма относительно, — сказала Софи Памеле. — Это отрывок из какой-то старой книги. О сэре Исааке Ньютоне.
Геттем, по-прежнему стоя в дверях, покачала головой:
— И что толку? Ведь Ньютон был похоронен в Вестминстерском аббатстве, этом центре английского протестантизма. И католик папа вряд ли мог присутствовать на похоронах. Вам с молоком и сахаром?
Софи кивнула.
— А вам, Роберт? — спросила Геттем.
Сердце у Лэнгдона билось все быстрее. Он отвел взгляд от экрана и поднялся.
— Сэр Исаак Ньютон и есть наш рыцарь.
Софи удивилась:
— О чем это вы?
— Ньютон похоронен в Лондоне, — принялся объяснять Лэнгдон. — Он создатель радикально новой науки, и за это его прокляла Церковь. И еще он был Великим мастером тайной организации, Приората Сиона. Чего же еще?..
— Чего еще? — воскликнула Софи и указала на листок со стихотворением. — А как насчет рыцаря, похороненного папой? Вы ведь слышали, что сказала мисс Геттем. Никакой папа Ньютона не хоронил.
Лэнгдон потянулся к мышке.
— Кто тут говорил о папе, главе Католической церкви? — Он выделил слово «папа», щелкнул мышкой. И на экране появился уже весь отрывок полностью.
На похоронах сэра Исаака Ньютона,
память которого почтили монархи и представители высшего сословия, распорядителем был Александр Поп,
друзья и коллеги произносили
трогательные панегирики, прежде чем
бросить на гроб по горсти земли.
Лэнгдон обернулся к Софи:
— Итак, нужного нам папу мы получили со второй попытки. — Он выдержал паузу. — И это есть не кто иной, как мистер Поп. Александр.
Лондон, там рыцарь лежит, похороненный Попом…
Софи медленно поднялась со стула.
Жак Соньер, мастер двойных загадок и словесных игр, снова доказал, что человеком он был на удивление умным и изобретательным.
  
Глава 96
 
Сайлас проснулся словно от толчка.
Он не знал, что его разбудило и сколько он проспал. Мне снился сон? Он сел на соломенном тюфяке и прислушался к звукам в резиденции «Опус Деи», но тишину нарушало лишь тихое бормотание в комнате этажом ниже — там кто-то молился вслух. Эти знакомые звуки сразу успокоили Сайласа.
Но тут внезапно он снова ощутил тревогу.
Поднявшись в чем был, прямо в нижнем белье, он подошел к окну. Неужели кто-то меня выследил? Но двор был пуст. Он прислушался. Тишина. С чего это я так разнервничался? За всю свою многотрудную жизнь Сайлас научился доверять интуиции. Только интуиция спасала его на улицах Марселя, когда он был еще ребенком. Задолго до тюрьмы… задолго до того, как у него благодаря епископу Арингаросе началась совсем другая жизнь. Он высунулся из окна и только теперь заметил смутные очертания стоявшего за изгородью автомобиля. На крыше полицейская мигалка. В коридоре скрипнула половица. Кто-то подергал ручку его двери.
Сайлас отреагировал мгновенно. Метнулся в сторону и оказался за дверью как раз в тот момент, когда она с грохотом распахнулась. В комнату ворвался полицейский с пистолетом. Не успел он сообразить, где находится Сайлас, как тот ударил дверь плечом и сбил с ног второго полисмена, который как раз входил. Первый, резко развернувшись, приготовился стрелять, но тут Сайлас нырнул прямо ему под ноги. Грохнул выстрел, пуля просвистела над головой Сайласа, а тот даром времени не терял: больно пнул ногой стрелявшего прямо в голень. Ноги у того подкосились, и он, рухнув на пол, пребольно ударился головой о деревянные половицы. Второй полицейский, оказавшийся у двери, уже поднимался на ноги, но Сайлас подлетел и ударил его коленом в пах. Потом перепрыгнул через согнувшегося пополам от боли человека и выбежал в коридор.