Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)
Софи ответила улыбкой.
Несколько секунд Тибинг изучал ее, затем перевел взгляд на Лэнгдона:
— Что-то случилось, да? Вид у вас обоих какой-то растерянный.
Лэнгдон кивнул:
— Ночь сегодня выдалась весьма занимательная.
— Не сомневаюсь. Появляетесь у моих дверей неожиданно, среди ночи, говорите о Граале. Вот что, выкладывайте-ка всю правду. Речь действительно идет о Граале, или вы просто воспользовались этим предлогом, чтобы поднять меня с постели?
И то и другое, подумала Софи, представив лежавшую под диваном шкатулку с криптексом.
— Лью, — сказал Лэнгдон, — нам хотелось бы поговорить с вами о Приорате Сиона.
Пушистые брови Тибинга поползли вверх.
— О хранителях? Так, значит, речь и вправду идет о Граале. Вы говорили, у вас есть какая-то информация? Что-то новенькое, да, Роберт?
— Возможно. Мы и сами не до конца уверены. И уверимся, лишь когда получим информацию от вас.
Тибинг шутливо погрозил ему пальцем:
— Ну и хитрецы все эти американцы! Правила игры просты: баш на баш. Ну ладно, так и быть. Я к вашим услугам. Что вы хотите знать?
Лэнгдон вздохнул:
— Будьте столь добры, расскажите мисс Невё об истинной природе чаши Грааля.
Тибинг изумился:
— А разве она не знает?
Лэнгдон отрицательно помотал головой. Тибинг ответил ему почти плотоядной улыбкой:
— Получается, вы привели мне в дом девственницу, так, что ли, Роберт?
Лэнгдон поморщился, покосился на Софи и пояснил:
— Так энтузиасты Грааля называют любого, кто ни разу не слышал о его истинной истории.
Тибинг обратился к Софи:
— Но что вы об этом знаете, моя дорогая?
Софи вкратце поведала о том, что совсем недавно узнала от Лэнгдона, — о Приорате Сиона, об ордене тамплиеров, о документах Сангрил и чаше Грааля, которую многие считают вовсе не чашей, а чем-то гораздо более важным.
— И это все? — Тибинг укоризненно покосился на Лэнгдона. — Ах, Роберт! А я всегда считал вас истинным джентльменом! Вы не сказали этой очаровательной девушке самого главного! Лишили, так сказать, кульминации.
— Знаю. Просто подумал, может, лучше мы вместе… — Тут Лэнгдон умолк, опасаясь, что метафора может зайти слишком далеко.
Но Тибинг уже весело и заговорщицки подмигивал Софи, а та не сводила с него завороженных глаз.
— Итак, вы девственница Грааля, моя дорогая. Можете мне поверить, вы всегда будете помнить, как потеряли невинность!
Глава 55
Усевшись на диван рядом с Лэнгдоном, Софи пила чай и ела ячменные лепешки. Только сейчас она поняла, как устала и проголодалась. Сэр Тибинг, лучась улыбкой, расхаживал перед камином, время от времени задевая железной скобой за каменную плиту под очагом.
— Чаша Грааля! — торжественно начал он свою речь. — Большинство людей спрашивают меня только об одном — где она находится? Боюсь, на этот вопрос я никогда не смогу ответить. — Он повернулся и взглянул Софи прямо в глаза. — Куда более уместным кажется мне другой вопрос. А именно: что это такое, чаша Грааля?
Софи почти физически ощутила, как нарастают у ее собеседников нетерпение и азарт, свойственные лишь истинным ученым.
— Чтобы понять, что такое Грааль, — продолжал Тибинг, — следует прежде всего понять Библию. Скажите, насколько хорошо вы знаете Новый Завет?
Софи пожала плечами:
— Боюсь, что вовсе не знаю. Меня воспитывал человек, боготворивший Леонардо да Винчи.
Тибинг удивился и обрадовался одновременно:
— Просвещенная душа! Замечательно! Тогда вы должны знать, что Леонардо был одним из хранителей тайны Грааля. И ключи к этой тайне мы находим в его искусстве.
— Роберт говорил мне то же самое.
— Ну а о взглядах да Винчи на Новый Завет?
— Об этом не знаю.
Тибинг взглянул на книжные полки в другом конце комнаты. — Не будете ли так любезны, Роберт? На самой нижней полке. «La Storia di Leonardo».
Лэнгдон подошел к полкам, нашел большой альбом по искусству, принес и положил на журнальный столик. Повернув книгу лицевой стороной к Софи, Тибинг открыл ее и указал на внутренний клапан суперобложки, где были напечатаны цитаты.
— «Из заметок да Винчи по искусству полемики и рассуждений», — прочел он. — Думаю, вот эта как нельзя лучше характеризует суть нашего разговора.
И Софи прочитала:
Многие спекулируют на заблуждениях и ложных чудесах, обманывая глупое большинство.
— А вот еще! — воскликнул сэр Тибинг и указал на другую цитату:
Слепое невежество сбивает нас с пути.
О! Жалкие смертные, раскройте глаза!
Софи пробрал легкий озноб.
— Да Винчи говорит о Библии?
Тибинг кивнул:
— К Библии он относился примерно так же, как и к чаше Грааля. Вообще-то да Винчи написал настоящий Грааль, вскоре я покажу вам эту картину, но сперва поговорим о Библии. А все, что вам надо о ней знать, суммировал великий каноник, доктор теологических наук Мартин Перси. — Тут Тибинг откашлялся и процитировал: — «Библия не прислана к нам с небес по факсу».
— Простите, не поняла?
— Библия — это творение человека, моя дорогая, а вовсе не Бога. Библия не свалилась с небес нам на головы. Человек создал эту историческую хронику смутных времен, а затеи она прошла бесчисленное количество переводов, дополнений и переделок. В истории никогда не существовало подлинного варианта этой книги.
— Ясно.
— Иисус Христос был исторической фигурой, обладавшей огромным влиянием. Возможно, это самый загадочный и харизматический лидер, которого видел мир. Как и было предсказано Мессией, [173] Иисус свергал царей, вдохновлял миллионы людей, явился родоначальником новых философий. Потомок царя Соломона и царя Давида, Иисус имел полное право претендовать на трон властителя евреев. Его жизнь была описана тысячами последователей по всему миру, что и понятно. — Тибинг сделал паузу, отпил глоток чая, вернул чашку на каминную полку. — Для включения в Новый Завет рассматривались свыше восьмидесяти Евангелий, но лишь несколько удостоились чести быть представленными в этой книге, в том числе от Матфея, Марка, Луки, Иоанна.
— Но кто же решал, какое Евангелие выбрать? — спросила Софи.
— Ага! — Тибинг излучал энтузиазм. — Вот в чем кроется ирония! Вот что уязвляет христиан! Библия, как мы теперь знаем, была составлена из различных источников язычником, римским императором Константином Великим.
— А я думала, Константин был христианином, — сказала Софи.
— Едва ли, — покачал головой Тибинг. — Он всю жизнь прожил язычником, и крестили его только на смертном одре, когда он был слишком слаб, чтоб протестовать. В дни Константина официальной религией Рима было поклонение Солнцу. Культ Sol Invictus, или Непобедимого Солнца, и Константин был главным священником. К несчастью для него, Римскую империю в те времена охватили беспорядки на религиозной почве. Через три столетия после распятия Иисуса Христа на кресте число его последователей неизмеримо возросло. Христиане воевали с язычниками, и конфликт настолько разросся, что Риму угрожал раскол на два отдельных государства. Константин понимал, что надо как-то спасать ситуацию. И вот в 325 году нашей эры он решил объединить Рим под знаменем одной религии. А именно — христианства.
Софи удивилась:
— Но что заставило императора-язычника выбрать государственной религией христианство?
Тибинг усмехнулся:
— Константин был весьма неплохим стратегом. Он понимал, что христианство находится на подъеме, и просто сделал ставку на фаворита. Историки до сих пор восхищаются умением, с которым Константин обратил язычников, приверженцев культа Солнца, в христианство. Он ввел языческие символы, даты и ритуалы в развивающуюся христианскую традицию и создал некое подобие религиозного гибрида, приемлемого для обеих сторон.