Синдром самозванки, или Единственная для Палача (СИ)

— Небезнадежным? — мрачным, обдающим арктическим холодом тоном, переспросил Лорд.
Отчего-то из всего мною сказанного он зацепился только за это.
— Да, небезнадежным! Хотя, не буду спорить, вы очень стараетесь внушить всем окружающим идею о своей полной отмороженности.
— Даже не знаю, — задумчиво протянул Рэтборн, разглядывая меня с каким-то плотоядным интересом, — почему я продолжаю участвовать в этом бездарном фарсе…
— Очень хороший вопрос, — согласилась, внезапно ощутив, каким тяжелым и вязким сделался воздух в комнате.
Всем нутром ощущая, что сейчас самое время переходить к слезным мольбам, я затолкала в дальний угол гордость и попросила:
— Рэт, пожалуйста, позволь мальчику остаться со мной.
Он молчал, гипнотизируя своими непонятного цвета глазами мучительно долго. Словно проверял на прочность. А затем всё-таки вынес вердикт:
— Нет, — жестко, так, чтобы не возникло и капли сомнения по части неотвратимости принятого решения, припечатал Рэт. — Но раз ты так мило просишь, считай, что я к тебе прислушался и впредь лично прослежу, чтобы к Рокфорду относились надлежащим образом. Его также будут хорошо кормить и обучать. Завтра с утра собери ребенка в дорогу и передай моим людям.
— Ты что, — слыша оглушающий рёв темного пламени, в ужасе спросила я, — хочешь Тая куда-то увезти?
— В военный интернат для мальчиков, — таким тоном, словно отправляет малыша на курорт, соизволил пояснить лорд. — Правда, как правило, туда принимают детей семи лет, но для меня сделали исключение.
— Когда только успел? — поразилась я, до сего момента считавшая, что о моих маневрах глава Тайного Приказа узнал совсем недавно.
— Связи и маг-почта творят чудеса, — чувствуя себя на коне, заметил Рэт. — Если распоряжения ясны, можешь возвращаться в свою комнату. Утром, до начала занятий жду тебя в кабинете, объяснишь, что случилось с воспитательницей мальчишки. Ступай.
Он разве что рукой не махнул, выпроваживая меня из спальни.
— Нет, — в точности повторяя его недавний, исключающий любые возражения тон, громко сказала я.
— Нет? — недобро прищурился Рэтборн.
— Если хочешь, чтобы я молча постояла в сторонке, пока ты собственными руками калечишь собственного сына, то спешу огорчить — я этого делать не стану.
— Значит, мне придется напомнить, где твоё настоящее место, — на глазах наливаясь бешеной яростью, пообещал Лорд.
— И каким же образом? Будешь издеваться и надо мной тоже?
Что-то внутри так и побуждало к открытому столкновению. Я видела, как сжимает мощные кулаки Рэт, по которым змеится морозный узор белесой брони. Одно стремительное движение — и обжигающие льдом руки снова сомкнулись на моих плечах.
— Знай своё место! — процедил он сквозь зубы вроде бы негромко, но я на мгновение словно оглохла.
— Спасибо, мне и тут хорошо! — едва придя в себя, практически выплюнула ему в лицо.
По коже и тонкой ткани ночной рубашки стал расползаться магический иней, слегка царапая пока ещё слабыми укусами холода. В ответ на это угрожающее прикосновение магии, что-то темное, густое и жаркое заворочалось во мне. Ужасно зачесались лопатки, и каждое ребро стало ломить столь сильно, что заныли зубы.
Вдруг всё обернулось так, что остужающая хватка на плечах пришлась очень кстати. Спину прострелило болью, и я выгнулась дугой, буквально повисая на руках Рэта.
— Что с тобой? — нахмурился он и даже, кажется, обеспокоился.
— Не знаю, — только и успела сдавленно прошептать, когда второй аккорд боли прошил спину вновь.
А затем как-то совсем уж неожиданно пришло облегчение и чувство приятной невесомости. Я часто заморгала потяжелевшими веками, наблюдая, каким потрясенным сделалось лицо моего невозможного противника. Он смотрел куда-то мне за спину и, кажется, не мог отвести глаз.
— Что там? — слегка заплетающимся языком, точно находясь под градусом, спросила я и хихикнула. — Привидение увидел?
— Можно сказать и так, — сухо ответил Рэтборн, явно очень стараясь вернуть себе прежнюю невозмутимость.
 
Весьма кстати вспомнилось, что я ужасно боюсь призраков и, прикрываясь этим уважительным предлогом, вдруг взяла, да и прижалась к Уркайскому.
— Прогони его, — практически приказала, впечатавшись щекой в твердую грудь.
— Демон знает что! — выругался Рэт, кладя широкие ладони мне на талию.
У меня все силы ушли на то, чтобы не замурлыкать от удовольствия. С новым напором вернулась прежняя необъяснимая тяга и всё тело буквально запылало от потребности раствориться в тепле и мощи обнимающего меня мужчины.
— Как давно в тебе пробудился Черный феникс? — спросил он, шевеля дыханием волоски на моей макушке.
— Курица — не птица, женщина — не человек, — вместо ответа процитировала я старую бородатую земную шутку.
Или не шутку. В Андалоре это высказывание легко сошло бы за правду.
— Ты как всегда болтаешь глупости, — с нотками легкого раздражения заявил Лорд. — Причем здесь курица?
— Ну как же? — Закрыв глаза и чувствуя, как меня качает на волнах удовольствия, я начала разглагольствовать: — Ты ведь считаешь всех женщин безмозглыми курицами, а тут тебе беру, да и попадаюсь я. Аж целый феникс. Улавливаешь иронию?
Рэт хмыкнул и, кажется, обнял меня крепче.
— Не отсылай Тая, — снова попросила и затаила дыхание, наивно мечтая, что моё заветное желание так легко и просто исполнится.
— Хорошо… Не стану, — неожиданно согласился Рэтборн, но так устало, словно давно вел кровопролитное сражение и проиграл.
А может быть мне это всё придумалось — столь ошеломительной оказалась победа.
Вскинув голову и чуть отклонившись, я заглянула в его глаза. Прочитав в них подтверждение столь важному обещанию, привстала на цыпочки и… И поцеловала!
Красивые жесткие губы сначала лишь едва ощутимо дрогнули. Снова немного отстранившись, я опять посмотрела на Уркайского. Он казался камнем, скалой, бежизненной несгибаемой скульптурой из стали, и лишь одинокая жилка на шее, сейчас судорожно пульсирующая, выдавала его истинные чувства.
Я решительно вновь потянулась к нему, вся охваченная острой нуждой и упрямством.
В этот раз Рэт встретил меня на полпути.
Жадный, голодный, уводящий из-под ног землю поцелуй сотряс и перевернул всё моё мироздание. Кто же мог знать, что этот твердолобый солдафон так виртуозно целуется?
Наша стихийная, яростно пылающая страсть, покрывающая всё больше предметов в спальне инеем и черными подпалинами, стремительно набирала обороты. Мы целовались как сумасшедшие. Незаметно для себя роняя вокруг осколки странно сплетающейся магии. Оставляя на коже метки и сталкиваясь зубами. Не знаю, как бы далеко всё зашло, если бы вдруг в головы двух благородных господ не пришла гениальная идея пойти меня спасать.
«Бум!» — раздался оглушительный удар, и дверь с ехидной птицей затряслась.
В спальню Рэтборна совершенно точно кто-то ломился. Мы отскочили друг от друга, и Рэт с совершенно озверевшим выражением раскрасневшегося лица метнулся к выходу.
От нового удара дверь разразилась характерным древесным треском, и я схватилась за щеки, боясь даже представить, что сейчас будет…
Рэт успел повернуть ключ до того, как дверное полотно разлетелось бы в щепки. На пороге, все какие-то растрепанные и встревоженные, стояли братья Уркайские, Каспар и Хэйден собственной персоной. Выражение их лиц, то ли ошалелое, то ли ошеломленное, в другой раз обязательно бы позабавило меня, но не сегодня. Слишком уж взволнованной и обескураженной произошедшим я себя сейчас ощущала.
Наверное, если бы кто-нибудь заснял этот момент на видео, то со стороны моё собственное выражение лица оказалось бы точно таким же, как и у братьев-спасателей. Тут же на ум пришла мысль о Чипе и Дейле, которые, как известно, всегда спешили на помощь. Немного истеричный смешок слетел с губ, когда я представила Каспара в красной гавайской рубахе, а Хэйдена — в шляпе Индианы Джонса.