Тревога (ЛП)

Собирание ракушек почему-то успокаивало меня, а волны, омывающие мои ноги, будто гипнотизировали, и я прошла немного дальше, чтобы посмотреть, что еще могу найти. Теплый ветер идеально сочетался с прохладой, исходящей от воды.
Мимо, пронзительно крича, пронеслась чайка, вырвав меня из транса от поиска моллюсков. Я посмотрела наверх, но Эйдена рядом не было. Я осмотрела весь пляж, и наконец нашла его, он присел рядом с небольшой горкой из песка. Я очистила ракушку от песка и, подойдя к нему, увидела, что он держит в руках маленькую зеленую пластиковую лопатку. Он сосредоточенно на нее смотрел, но его мысли витали где-то в другом месте.
— Что тут у тебя? — спросила я.
Эйден слегка подпрыгнул, а затем воткнул лопатку обратно в песок и встал.
— Ничего, — ответил он. Затем посмотрел на меня и улыбнулся. — Какой-то ребенок оставил ее на пляже. Ты до сих пор ищешь ракушки?
— Я нашла несколько очень красивых, — сказала я.
Он осмотрел мою добычу.
— Что ты собираешься с ними делать?
— Понятия не имею, — засмеялась я. — Наверное, мне всегда больше нравилось собирать их, чем решать, что я буду с ними делать потом. Я приносила домой тысячи ракушек, но даже никогда не приклеивала их к фоторамкам. Скорее всего мама просто выбросила их, когда я съехала.
— Почему ты так думаешь?
— Она выбросила много вещей, в основном папиных. Ей было сложно переезжать со всем этим на другой конец страны.
Я прищурилась от солнечных лучей, вспоминая мамино лицо, когда она упаковывала папину одежду, чтобы отдать ее Армии Спасения. Она весь день держалась и только за ужином выпила бокал вина, чтобы расслабиться.
— Она избавилась от всех вещей? — спросил Эйден.
— Да, — сказала я. — Ну, за исключением нескольких памятных подарков. Я оставила некоторые вещи, которые напоминают мне об отце. В основном это книги и маленький серебряный поднос, который стоял на его комоде и на котором лежали его часы.
Эйден кивнул, но его выражение лица было напряженным.
— Я не понимаю, как она могла это сделать, — тихо сказал Эйден. — Как она могла полностью избавиться от вещей, которые наполняли вашу жизнь, ведь эти вещи словно часть их самих.
— Приходится поступать так, — предположила я. — Двигаться дальше, это часть процесса скорби. Если ты не движешься дальше, как ты вообще справишься с потерей?
Эйден долго смотрел на меня, прежде чем заговорил:
— А может это не нужно. Может, в этом нет необходимости.
— Жизнь продолжается, — сказала я. — Ты не можешь жить в прошлом, словно люди, которых ты потерял, однажды снова вернутся. Ты хранишь их в своих воспоминаниях, но не можешь постоянно жить в них.
— Возможно, иногда только это тебе и остается, — глаза Эйдена потемнели.
— Что ты имеешь в виду?
— Что если обитать в них это единственное, что помогает тебе жить? Что, если это единственный способ, благодаря которому ты живешь?
— Так было с твоим отцом?
— Моим отцом? Ох… — Эйден выпрямился и на мгновение отвернулся. — Ну, да. Когда моя мама уехала из его берлоги, там все осталось так, как было изначально. Вероятно, там и сейчас все осталось как прежде.
— Даже сейчас? Разве это произошло не тогда, когда ты учился?
— Да, это был мой первый курс. Я не знаю, что она сделала со всеми вещами, но, полагаю, все осталось лежать на своих местах. Я не знаю наверняка.
— Ты никогда не возвращался туда?
— Не-а.
— Но она хранит все, как прежде?
— Насколько я знаю. Как я уже сказал, к тому моменту она уже сорвалась.
— Это не здорово, — сказала я.
— Она нездоровый человек, — согласился Эйден. — Не думаю, что я смог бы выбросить все его вещи. Это выглядит как… ну, будто я пытаюсь избавиться от них, пытаюсь забыть.
— Ты не забудешь. — Я потянулась к нему и сжала его руку. — Опять же, тебе нужно его отпустить.
Я почувствовала, как его рука напряглась под моими пальцами. На секунду мне показалось, что он собирается что-то сказать, но в итоге он лишь глубоко вздохнул.
— Готова поискать занятие повеселей? — спросил он.
— Конечно, — ответила я.
Без сомнения, он хорошо уходил от ответов.
Эйден засунул кепку в одну из сумок мотоцикла и стал копаться в гараже в поисках запасного шлема. Спустя несколько минут я поняла, что опять его обнимаю. Я не хотела этого признавать, но происходящее пугало меня до чертиков. Я была уверена, что теперь, когда он знает, что я сижу за его спиной, он не будет гнать, как обычно, и была за это очень благодарна. В итоге мы ехали не слишком быстро.
Подъехав к Национальному парку реки Олета, Эйден стал уговаривать меня арендовать каяк. Он хотел, чтобы у каждого был свой, но я как могла отказывалась. Я никогда не управляла никаким видом лодок и не хотела учиться этому в месте, славившимся аллигаторами. Мы взяли каяк, рассчитанный на двоих, и самая трудная работа легла на плечи Эйдена, который управлял каяком и переправлял нас по каналу.
Вскоре после того, как мы покинули док, я была пленена окружившим меня пейзажем и даже забыла о потенциальном появлении огромных рептилий. Мангровые деревья были очень красивыми, и Эйден рассказал мне все, что я хотела о них знать.
— Вообще-то, они живут в соленой воде, — сказал он. — После того, как их корни разрастаются по всему каналу, они замедляют волны, идущие с моря, и помогают бороться с эрозией. Также благодаря им людям легче ориентироваться в воде, и здесь целая тонна морской живности. Видишь?
Эйден медленно подплыл к кучке мангровых корней и наклонился к воде, прямо на поверхности которой, плавали три медузы.
— Смотри, — сказал Эйден, с широкой улыбкой. Он потянулся вниз и дотронулся до спинки одной из медуз.
— Она не ужалит? — спросила я.
— Наверху у них нет щупалец, — заверил меня он. — Но эти могут тебя ужалить. Смотри, что она делает.
Я выглянула за борт, успокаивая и подбадривая себя, когда наше судно накренилось под моим весом.
— Ты не упадешь, — заверил меня Эйден. — Смотри еще раз.
Он дотронулся до верхушки медузы указательным пальцем, и маленькое создание стало кружиться, пока не перевернулось вверх дном, вытащив из воды на поверхность свои волнообразные щупальца.
— Она пытается ужалить тебя?
— Ага. — Медуза изворачивалась, пока не вернулась в прежнее состояние, а Эйден снова дотронулся до нее. Она еще раз попыталась дотронуться до его пальцев, переворачиваясь вверх дном.
— Они не особо яркие, — подметил Эйден, — но с ними довольно забавно играться. Попробуй.
— Я? Дотронуться до медузы?
— Если ты просто коснешься верхушки, она не навредит. Довольно классное чувство.
— Ни за что!
— Что плохого может произойти?
— Если кого и ужалят, так это меня.
— Так ты думаешь — быть ужаленной, это худшее что может случиться?
— Наверное. — Я не была уверена, к чему он клонит.
— Тебя когда-нибудь жалила пчела?
— Когда я была ребенком, да
— И ты выжила?
— Естественно.
— По сравнению с этими медузами, жало пчелы хуже, — сказал Эйден. — Так давай попробуем. Ты знаешь, что останешься жива.
Я взглянула на него, но он просто улыбнулся в ответ и ткнул пальцем в одно из созданий. Сделав глубокий вдох, я дотронулась до верхушки медузы, потому что знала, что он от меня не отстанет. Медуза была склизкой.
— Фу-у! — прокричала я, быстро вытащив руку из воды. Медуза перекатилась на спину, пытаясь меня поймать. — Она отвратительная!
Эйден засмеялся, заставив каяк трястись.
— Я покажу тебе отвратительно, — сказал он, и, взяв весло, подплыл ближе к корням мангр. Так что я могла видеть дно. Эйден посмотрел через бортик и подвинул нас немного ближе, а затем схватил один из корней дерева.
— Вот этот, — пробормотал он. — Наклонись немного вправо.
Что я и сделала, а Эйден наклонился влево, погрузив всю руку глубоко в воду. Я закусила губу, пытаясь не завизжать, когда каяк под его весом накренился влево. Я не достаточно уравновесила нашу лодку, поэтому мне пришлось наклониться еще немного.