Вперед к спасению души (СИ)

Под высокими сводами бассейна раздался гомерический хохот, эхом отдаваясь по огромному помещению.
— Зря стараешься, здесь глубоко, — снова послышался низкий мужской голос.
И тут же ее подхватили руки, подтащили к краю бассейна и бесцеремонно подтолкнули вверх прямо под мягкое место.
Ксения вскочила и, спешно вытирая лицо мокрыми руками, уставилась на испугавшего ее мужчину. Над водой была видна лишь голова с мокрыми, волнистыми волосами и смеющиеся глаза на смуглом лице.
Она в растерянности смотрела на незнакомца и не знала, что ему сказать. Спасибо, что спас? Или накричать за то, что испугал? И как он так тихо плавал, что она не заметила, подивилась Ксеша.
— Прости, я не хотел тебя напугать, — прочитав ее мысли, ответил мужчина.
Он снова расхохотался, глядя на смешную мокрую девицу, с которой ручьем текла вода.
От этого издевательского смеха у Ксении задрожали губы, и чтобы не разреветься прямо здесь, она развернулась и побежала прочь.
А вслед сквозь смех неслось:
— Эй, малышка, куда же ты? Давай поплаваем вместе! Тебе понравится!
***
— Там, там… — Ксения примчалась на кухню к Анне.
— Что случилось? Где там? — всполошилась Домовиха и, глянув на девчонку, с негодованием хлопнула в ладоши. — Батюшки! Ксеша, ты почему такая мокрая? Ты же сейчас все здесь зальешь!
— Анна Михайловна, у нас в бассейне незнакомый мужчина плавает!
Анна посмотрела странно:
— В смысле? Живой плавает? Или…
Ксеша замахала руками:
— Конечно, живой. Он меня так напугал, что я… — Она не выдержала и все — таки заревела.
— Ну что ты, ей Богу, перепугала меня! Успокойся, это, наверное, Стёпушка, брат Матвея. Он часа два назад приехал. Бассейн — это его любимое место, — она засмеялась.
Ксения удивилась, честно говоря, она впервые видела, чтобы Домовиха смеялась и говорила так ласково.
— Не бойся его. Он странный, но удивительный, — все еще улыбаясь сообщила Анна.
— Да? — Ксения внезапно перестала реветь, ей показалась несуразной характеристика мужчины — странный и удивительный. — Брат?
— Да. Ты не знала, что у Матвея Борисовича есть старший брат? Он всего на три года старше, Матвею тридцать вот-вот будет, а Стёпушке тридцать три, возраст Христа, — с благоговением произнесла она.
— Знала. Но не видела еще ни разу. Но только почему он такой веселый? Почему смеется… — Она пожала плечами.
Действительно странный, у него горе, а он веселится, как ни в чем не бывало. И то, что Анна говорит о нем с такой любовью, тоже странно. Ксении казалось, что в этом доме домомучительница любит только хозяина — Бориса Степановича.
— Ну вот что, иди, переоденься, пока не замочила тут все. А потом беги на второй этаж и приберись в дальней комнате справа. Это комната Стёпушки. А я пока накормлю его ужином. Вика там убралась, но надо бы еще раз все освежить. Да поскорей убирайся, он, наверное, устал с дороги, захочет после ужина отдохнуть, — с нежностью в голосе сказала Анна, чем еще раз поразила Ксению.
Прибежав в свою комнату, девушка скинула мокрую одежду, кое-как вытерлась и быстро переодевшись побежала на второй этаж.
От встречи с братом Матвея у Ксении остался неприятный осадок. Не очень приятный мужчина, думала она, поднимаясь по лестнице, и с сожалением вздохнула, теперь даже в бассейне ей не побыть одной, только в своей маленькой комнате. Оставалось надеяться, что приехал он ненадолго.
  
Глава 6
 
Ксения без труда нашла нужную комнату, за это время она уже освоилась и полностью изучила планировку дома. Она не раз помогала Лиде с уборкой и знала, что крайняя справа комната, рядом с рабочим кабинетом Бориса Степановича принадлежит брату Матвея, Стефану. Теперь она с ним познакомилась лично. Да, неприятное знакомство. Она вспомнила его нахальный взгляд и издевательский смех. Ну до чего же неприятный, бестактный тип!
Ксения убиралась в комнате, на всякий случай оставив дверь приоткрытой, чтобы сразу уйти, если вдруг придет этот ненормальный. И тут из коридора послышались отдаленные голоса.
 
Один голос точно принадлежал Борису Степановичу, а другой… Наверное, Стефану, решила она и тут же поняла, что не ошиблась, так как голоса стали громче.
— Степан, пойдем в кабинет, нам надо поговорить.
Это говорил Горинов.
— Папа, пожалуйста, зови меня Стефан, — послышался в ответ голос того самого наглеца из бассейна. — Хотя бы в память о маме. Это ведь она меня так назвала при рождении, насколько я знаю.
— Да, назвала. Но ты русский, и имя у тебя должно быть русское.
Горинов всегда противился иностранщине, которая заполонила все вокруг.
— Я наполовину поляк, если ты забыл.
— И что? Это ужасно, что все русские слова заменяют на иностранные, и детей называют на иностранный лад, и компании, и все прочее!
Стефан рассмеялся и язвительно заметил:
— Папа, ты серьезно? Однако денежки иностранные ты любишь больше российских и отдыхать предпочитаешь исключительно в заморских странах.
Ксения слушала их разговор и не знала, что делать. Надо было сразу выйти, чтобы они не подумали, что она подслушивает, но теперь было поздно. Тогда она решила дождаться, когда они войдут в кабинет, и сразу быстренько улизнуть.
Но в кабинет собеседники не пошли, а остановились в коридоре прямо рядом с комнатой Стефана. И Ксеша, вместо того, чтобы показаться и не компрометировать себя, испугалась и притихла, понадеявшись, что они скоро уйдут.
— Ладно, все, — прервал отец. — Давай о деле… Я из-за всего, что случилось, плохо себя чувствую. В офисе не бываю…
— И что? — перебил строптивый сын. — Твой бизнес прекрасно крутится без тебя.
— Нет, ошибаешься! — горячился Горинов. — Бизнес требует постоянного внимания и личного присутствия. Потому и крутится, как часовой механизм, что я сутками пропадаю в компании. Пропадал… — Борис схватился за сердце и сел в кресло, стоящее в коридоре у окна.
— И что? Что ты от меня хочешь? Только не говори, что я должен идти и протирать штаны в твоем офисном кресле!
— Не протирать штаны, а руководить.
— Нет, папа. Сразу говорю, я не согласен.
— Что значит, не согласен?! — взревел отец. — Ты просто обязан помочь в трудную минуту!
— Я? Обязан? Это еще почему?
— Потому что я твой отец, а ты старший наследник!
— Нет, папа. Бизнес — это не мое, и ты это знаешь. Мы обсуждали это не раз. Я уже пробовал и понял, что никогда не возглавлю твою компанию. Пусть твой любимый сынок Матюша поработает. Он же помогает тебе и все знает?
— Но зачем я тебя учил?
— Папа, ты хотел меня выучить и выучил. А теперь я вырос и сам выбрал себе работу.
— Да! Я вижу, ты выбрал себе достойное занятие…
Стефан снова перебил:
— Это мой выбор! Я вас с Матвеем не осуждаю за ваш выбор! Так и вы будьте добры, уважайте мой! И хватит папа, я не желаю больше говорить на эту тему!
Стефан развернулся, направившись прямиком в свою комнату, вошел и в сердцах хлопнул дверью. Затем повернулся и тут прямо перед собой увидел «прекрасное виденье». Девчонка из бассейна стояла у окна, прижав к себе швабру, как родную, и виновато хлопала глазами.
— Эй, а ты что здесь делаешь? — Стефан был в гневе и начал на нее наступать.
— Я… я… я убиралась.
Он подошел вплотную, и посмотрел на нее сверху вниз.
— Убралась?!
— Да, я уже почти закончила, п-п-простите, ухожу уже… — Она отпустила наконец швабру, которая с грохотом упала, и попятилась к двери.
— Стоять! — приказал он и схватил ее за руку. — Это что?
Он смотрел на нее гипнотическим, злым взглядом, при этом указывая на упавшую швабру.
 
А она застыла, глядя на него, как кролик на удава и молчала.
— Я спрашиваю тебя, — все больше горячился Стефан, — что это такое?!
— Швабра, — честно ответила она, продолжая хлопать глазами. Губы задрожали от ужаса и обиды.
А он, посмотрев на нее, внезапно сменил выражение лица, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.