Вперед к спасению души (СИ)

— Как это не было? Она сказала… Да я и сама видела…
— Что ты видела? Свечку держала? — Стефан снова рассмеялся.
Вскочил, отошел к окну и вновь скрестил руки на груди, словно закрывшись.
А она смотрела на него, и внутри все кипело от негодования и обиды. Он снова смеется над ней! Это было невыносимо!
— Да, она долго пыталась добиться от меня взаимности, но я люблю другую, чтоб ты знала.
— Не может быть! Я уверена! Ты отец!.. Хотя, какая разница? — вдруг отступила она. — Мне не нужны деньги… И ничего от тебя не нужно… Только… как же ты, я? Как же мы?
— Нет никаких «мы».
— Ты ведь только что говорил, что любишь, — прошептала она, из последних сил пытаясь сдержать душившие ее слезы.
— Я просто сошел с ума. Всего на час или два. А ты, кажется, тоже не в себе. Хочешь развести меня на алименты? Может, и тест хочешь сделать?
— Да что ты такое говоришь? Ты действительно сошел с ума?
— Все, прощай! — Он отвернулся к окну, запретив себе смотреть ей в глаза.
Она остановилась в дверях:
— Стефан, я не понимаю, что произошло, и почему ты так резко изменился, ведь всего лишь пару часов назад… И все же я должна сказать … Я люблю тебя… — прошептала она, вытирая слезы.
Он тут же обернулся и испуганно посмотрел на нее, забыв о данном себе обещании:
— Что???
— Люблю, — еще тише прошептала она, слезы покатились по щекам, обгоняя друг друга.
Он вдруг со всей силы шарахнул кулаком по стене.
— Молчи! Молчи!
Снова уставился в темное окно, но ничего не увидел, кроме ее отражения в стекле.
— Если ты не любишь меня, скажи, — голос дрожал, но она не могла молчать, — скажи и я уйду.
Он даже не повернул голову. «Только не поддаваться!», — приказал он себе.
— Я не сказал тебе еще… Я женюсь. Свадьба через месяц.
Она была настолько ошарашена, что даже перестала плакать.
— Тогда зачем все это… — сквозь слезы прошептала она.
— Не знаю… Просто так…
Она повернулась и тихонько пошла к дверям…
— Постой, — вдруг остановил он ее.
Она встрепенулась и в надежде посмотрел на него.
— А почему ты воспитываешь ребенка сестры?
— Даша бросила дочку.
Ксения не стала ждать следующих вопросов, повернулась и вышла. Не о чем больше говорить. Он отказался от Алисы, и этого она никогда ему не простит.
А Стефан отвернулся к окну, да так и стоял, пока за ней не захлопнулась дверь. Ему очень хотелось побежать и вернуть ее, но он стоял и смотрел в темноту за окном, такую же беспросветную, как его жизнь. Он все сделал правильно, он не должен.
«Так надо, так надо, так надо», — твердил он сам себе, до боли сжимая кулаки…
***
Все, это конец! Она не сможет без него! А как же он без нее? Она была уверена, что он любит ее. Или ей это только показалось? Снова.
Ксеша вернулась домой, Лиска с мамой уже спали. Она подошла, поцеловала дочку в пухлую щечку, уронила слезу умиления и разочарования от недавней встречи. Она не справилась, не смогла вернуть дочке папу.
А потом сидела в кухне и смотрела в окно, тихонько покачиваясь в разные стороны. Как это все случилось? Она понять не могла, что с ним? Почему он отказывается от ребенка? Почему отказался от нее? Неужели он и правда женится? Столько вопросов без ответов! Голова шла кругом.
Тогда к чему были все эти нежности? Она задрожала от сладких воспоминаний, от ощущения его губ на своей коже и необыкновенной эйфории, которую испытала в его объятиях…
А потом он просто выгнал ее. Получается он все-таки негодяй и мерзавец.
Она протянула руку, взяла со стола телефон и набрала номер Порохова.
— Станислав Яковлевич… я согласна выйти за вас замуж…
  
Глава 45
 
— Степушка, спасибо тебе, родной! — Анна обняла Стефана. — Не стоило тратиться, мне ведь только и нужно — видеть тебя изредка. Спасибо, что приехал, это лучший подарок!
Стефан приехал в родной дом поздравить свою любимую няню с днем рождения.
— Примерь, пожалуйста.
Она с его помощью надела красивую норковую шубу в пол.
— Ну вот и куда я буду в ней ходить? — засмеялась она, однако с восторгом покрутилась перед зеркалом, ей никогда в жизни не дарили таких дорогих подарков.
 
— Будешь гулять по «Горкам» зимой. И меня вспоминать…
Он отвел взгляд.
— А ты что ж, хочешь насовсем уехать? — Голос сразу задрожал.
— Нет, что ты. Я только проведаю родителей и вернусь, — заверил он, все еще не глядя ей в глаза. — Анна, сядь, пожалуйста, я хочу поговорить с тобой.
— Да, конечно, мы не виделись с тобой целых два месяца. Давай поговорим. Как твои дела, как здоровье?
— Нормально все. Я не об этом. Анна, скажи… Кто моя родная мать? Или отец мне не родной?
Она приложила руки к груди и тихо вскрикнула.
— К-к-кто тебе сказал? Ирэна?
— Так. И снова Ирэна… Ты что-то знаешь?
Анна вдруг засуетилась, вскочила и попятилась к дверям.
— Ой, Степушка, пойду, я же тесто поставила. Сейчас пирогов напеку. Скоро Матвей с Олесенькой приедут, будем день рождения праздновать.
— Анна, сядь!
Она послушно вернулась и опустилась в кресло.
— Да я не знаю ничего…
— А я знаю, что есть какая-то семейная тайна, мама не раз упоминала об этом. Почему-то я уверен, что ты тоже знаешь.
— С чего ты взял?
— Анна, мне нужно знать. Я… хочу понять, кто я, почему меня не тянет сюда? Почему я никогда не могу найти общего языка с родными? Я ведь приезжаю в этот дом, только ради тебя. Отец, Матвей… Они чужие мне люди. Я, конечно, люблю их, но не понимаю. Их пристрастие к власти, богатству и роскошной жизни мне совершенно чуждо.
— Неправда! Ты весь в отца, такой же сильный и умный, и характером весь в него, — заступилась за Горинова Анна.
— Если ты хотела мне польстить, то у тебя не получилось. Хорошо, как я понимаю, отец мне родной. Значит, с мамой что-то не так?
— Да с чего ты взял?
— Анна!!! — гаркнул Стефан и вдруг закашлялся, когда приступ кашля прошел, он жалобно посмотрел ей в глаза. — Я должен все знать. Я чувствую, что эта тайна касается моего рождения.
Он и сам не понимал, зачем ему это? Жил себе и жил, а теперь вдруг захотелось все узнать.
Ему вспомнилось, как Ксеша говорила о дочке, эта девочка тоже будет расти в неведении или Ксения все расскажет ей? Ему было интересно, но этого он уже никогда не узнает. Но о себе, если, повезет, он узнает прямо сейчас.
— Так что ты знаешь?
Анна опустила глаза и, теребя пуговицу новой шубы, пробормотала сквозь слезы:
— Я бы очень хотела тебе рассказать, но не могу, Степушка, это не моя тайна…
— Черт! Я так и знал! Мама говорит тоже самое! Значит, тайна есть!
Анна вздохнула:
— Я могу только посоветовать тебе, поговорить с Ирэной…
— Хорошо, я понял, — Стефан насупился и встал. — Ты прости, Анна, я не останусь на праздник. Мне надо ехать.
Она заплакала и уткнулась ему в грудь:
— Обещай, что будешь звонить и вернешься.
— Обещаю. — Он поцеловал ее в макушку, и закрыл глаза. Как бы ему хотелось сдержать обещание!
***
— Дочка, ты приняла правильное решение. Порохов хороший человек. И он для тебя готов на все, — Наталья поправляла Ксении прическу и помогала одеться.
— Да, мама.
Ксения старалась убедить себя, что поступает верно. Ведь Стефан предал ее, он был так нужен ей! Ей и Алисе! Но предал! Губы слегка дрожали, и слезы были близко, но Ксеша твердо решила не плакать.
— Только зря ты от празднования свадьбы отказалась. Ты же молодая… Разве тебе не хочется?
— Мама, ни к чему это. Свадебного платья вполне достаточно, — она поджала губы.
К чему все эти атрибуты, если брак этот лишь от безысходности?
 
— Платье… Пока тебе это платье шили, совсем исхудала… Что ж ты так плохо ешь? Все только за Алиску беспокоишься, а о себе забываешь.
— Ой, мам, невесты все перед свадьбой худеют, — отмахнулась Ксеша.