(ненавижу) люблю тебя! (СИ)
Её волосы похожи на огненных змеек. Сейчас они смирно лежат на воротнике майки, верх уже пропитался влагой.
— Ты этого хочешь? — этой фразой я предлагаю ей отступление, но она им не пользуется.
Конечно нет, это была бы уже не Женя.
— Да! Мы же должны понять, что между нами происходит?
Фраза звучит как вопрос, но ответа у меня нет.
— Ты прекрасна. — отвечаю я невпопад. — Мне безумно понравилось то, что у нас было. Прости, милая, но это всё, что я сейчас знаю.
Она всмотрелась в моё лицо, хмыкнула.
— Ты же понимаешь, что этого очень мало?
Конечно я понимал. Но предложить большее не мог, хоть и хотел.
— Встретимся завтра?
Сейчас мне нужно было убраться восвояси. Я не стал дожидаться пока меня выгонят из этого дома. Сам встал, обнял её на прощание и ушёл.
Меня тянуло обратно. В машине одуряюще пахло костром и Жениными духами. Откинулся на спинку сидения. Закрыл глаза. Эта встреча как столкновение. Как долбанная фатальная авария. В моей жизни всё было упорядоченно. Всё подчинялось продуманному на годы вперёд плану.
Отец ни за что не одобрит моего выбора. На следующий год после отъезда он всё-таки уговорил меня заключить брачный контракт с Вероникой. После окончания мною университета я обязан буду либо женится на ней, либо выплатить отступные. Обещать что-то Жене в таких условиях было бы не честно с моей стороны.
Я ещё раз посмотрел на светящиеся окна и понял одну вещь. Как бы я не ненавидел Женю за то, что она сделала. Как бы не злился на неё и ситуацию, сейчас я готов всё отдать, чтобы там в высоте, под звёздным небом, был наш дом, а не только её. Чтобы сейчас подготовится вместе с ней ко сну, посмотреть сериал или почитать книгу и лечь спать обнявшись. А завтра проснуться рядом с ней, вместе готовить завтрак, спорить о пустяках, планировать следующие выходные. А потом, в старости, гордится нашими детьми, забирать внуков на праздники, спорить о том, кто первый из нас умрёт. И в тайне от неё надеяться, что это буду я.
У нас могла бы быть целая жизнь, а не те несчастные три месяца. Возможно, всё это глупости и уже через год мы бы послали друг друга. Забыли бы те нескончаемые ночи. Начали жизнь заново.
А что сейчас? Мы запутались во лжи и недосказанности.
Мой путь — движение по лабиринту улиц. Я приезжаю в квартиру, которую снимаю сам. Жить в доме родителей невыносимо. Там всё напоминает о ней и о нас. В первый же приезд я сбежал оттуда, обидев мать. Небольшая однушка встречает меня тишиной. Оглядываю серые стены и темную мебель. Стильно, современно и тоскливо.
На почте задания для университета. Куратор прислал книги, которые нужно изучить. Моя жизнь движется со скоростью поезда, потерявшего управление. А я сижу на пассажирском сидении и глупо улыбаюсь.
Вечером приём. Надеваю черный костюм с бабочкой, рубашка такая белая, что мне нужны солнечные очки, чтобы её рассмотреть. Запонки в виде чёрных капель. Их мне преподнесла невеста в честь заключения помолвки. Я долго смотрю на них. Мне предстоит стать подонком, опорочившим честь девушки разорванной помолвкой. И я готов на это. Ещё с тех самых пор, как стал вором, чтобы защитить Женю. Да уж, эта девчонка плохо на меня влияет.
На телефон приходит сообщение — такси рядом. Нужно спускаться. В лифте слишком яркий свет. Он режет глаза, обнажая и подсвечивая синяки под моими глазами. Сегодняшний день, проведённый с Женей кажется таким далёким. В машине холодно, одиноко. Мне нужно вспомнить зачем и куда я еду, но в голове гулкая пустота.
Машина останавливается у шикарного подъезда в самом сердце Москвы. Мы ждём минут двадцать, прежде чем яркой, неоновой бабочкой к нам спускается Вероника. Она в блестящем серебряном платье, поверх которого наброшена черная шубка. Сложная причёска украшена драгоценными гребнями и перьями, а губы ярко алые. Ей не идёт такой цвет, совершенно. Он больше подошёл бы…. Нет, ну это вообще свинство.
Отделаться от мыслей о Жени не получается. Везде я вижу её. В золоте — цвет её глаз, в нежно-розовых цветах при входе — её кожу, в моей голове звучит её голос.
На красной дорожке нас с Вероникой просят попозировать. И она тащит меня туда, под софиты. Я просто стою, у меня нет желания улыбаться в объективы и делать вид, что мы самые счастливые в этом мире. Это совершенно не так.
Позади нас плетутся родители Вероники. Мать сияет улыбкой и блещет бриллиантами, они так и не развелись. Хотя отец Вероники регулярно появляется с новыми любовницами на шикарных виллах и яхтах, ходит с ними в закрытые клубы, вызывает на дом, когда дражайшая супруга в отъезде. Мне противно от этого. Всё в его мире покупается и продаётся. Ну, а что я хотел от человека, задирающего цены на лекарства в периоды сезонных вспышек заболеваний?
Это наводит меня на нехорошие мысли. Похоже, увлёкшись моральными качелями, я забыл самое важное, что есть в этом контракте — деньги. Ради денег и из-за денег этот человек готов на многое. Ему нужны гарантии, что его партнёр по бизнесу никуда не исчезнет, когда начнётся очередной кризис.
И наш союз — источник таких гарантий. Что будет, если сейчас, вот прямо сегодня, я объявлю о разрыве помолвки? Нахожу глазами своих родителей. Они сдержанно улыбаются, отцу явно нравится то, что сейчас происходит. В конечном итоге, я останусь один с крупным долгом за разрыв помолвки, не оконченным обучением и небольшой суммой в запасе. Теперь я как никогда понимаю зачем Женя работала в последних классах школы.
— Милый, всё в порядке? — с ангельской улыбкой спрашивает Вероника.
Её рука лежит на моей груди, а алые губы теперь напоминают мне кровавый оскал.
— Нормально.
— Какие планы на новый год? Мои друзья устраивают вечеринку в клубе. Я буду ждать тебя там. А на каникулах мы могли бы уехать?
— Заманчивое предложение. — мы наконец уходим от слепящих вспышек и направляемся в зал. — Но я вынужден отказаться. Много учёбы задали.
Я безбожно вру. Прочитать мне предстоит не мало, но не больше чем обычно. Просто у меня теперь другие планы. Нужно встретиться с юристом и обсудить с ним мой «коридор» возможностей. Просто не будет, но я готов отстаивать свою жизнь. Только бы знать, что это нужно не только мне…
Весь приём Вероника на меня внимательно смотрит. Я чувствую её прожигающий взгляд весь вечер. Она смотрит на меня неотвратимо. Словно что-то знает. Я беру бокал с подноса проходящего мимо официанта. Моя невеста провожает этот бокал пристальным взглядом.
— Ты сегодня какой-то другой. — наконец изрекает Вероника.
— Думаешь? — я поднимаю брови, играя удивление.
Она наконец отлипает от меня, встретившись с одной из заклятых подруг. И у меня есть время, чтобы забронировать домик в Подмосковном лесу на новый год. Сейчас бронировать либо дорого, либо паршиво. Я соглашаюсь на дорого, бронируя небольшой домик в хвойном лесу. Нам нужно время. Теперь у нас будет три дня чтобы разобраться.
— Невежливо пялиться в телефон, когда твоя невеста одна стоит в растерянности. — окликает меня отец.
Он не доволен. Желваки ходят на его скулах, но большего он себе не позволяет. Матери рядом нет, я ищу её глазами, и не нахожу.
— Значит в Англии из меня так и не сделали джентльмена. — пожимаю плечами я.
Отец поджимает губы, но конфликт не разворачивает. Конечно, никто из Золотовых не станет скандалить на людях.
— Жду тебя завтра в офисе. — рычит отец и отходит.
Вот и поговорили. Я растягиваю губы в холодной улыбке. На меня смотрят гости, оценивают, мне нельзя дать слабину.
Минуты отдыха проходят быстро. Ко мне возвращается Вероника. Она напиталась энергией от короткой стычки с длинноногой блондинкой. Клянусь, если бы я не помнил какое платье на моей невесте, я бы перепутал её с той другой девушкой. Глаза Ники светятся, широкая улыбка на её лице свидетельствует о её победе над «подругой».
— Дарина припёрлась с сумочкой из прошлогодней коллекции. Представляешь? — она выхватывает из моих рук ополовиненный бокал и одним глотком осушает его — Нищенка сраная.