Неизведанные гати судьбы (СИ)
— Газеты и не такое написать могут, Князь. Там всё очень сильно запутано.
— В каком смысле запутано?
— В самом прямом, Князь. Во-первых, Гаврила Принцип не был сербским националистом, ибо он всегда был боснийцем и состоял в боевой организации «Млада Босния», которая боролась за освобождение Боснии и Герцеговины, которые захватила Австро-Венгрия. Во-вторых, одним из идейных вдохновителей «Млада Боснии» был человек с псевдонимом Антид Ото. Он выступал за создание единого государства на всём балканском полуострове, и даже придумал политический лозунг: «Балканы — балканским народам!» Ну и третье, наверное самое главное, ходили слухи, что указание убить австрийского эрцгерцога поступило из Англии, где в тот момент находились все главные руководители «Млада Боснии». Оттуда же поступило и оружие для исполнителей.
— А что из себя представляет Антид Ото? Он кто… серб или босниец?
— Антид никогда не был ни сербом, ни боснийцем. Как мне рассказали знающие люди в Швейцарии, под псевдонимом Антид Ото, действует наш человек, Лейба Давидович Бронштейн, сын крупного землевладельца из Херсонской губернии.
— Как же он оказался в Австро-Венгрии?
— Он там работал под видом журналиста одной из газет. Писал статьи о балканской войне.
— Твои новости запутали причины начала войны ещё больше, Семён Маркович. Смотри какая странная картина получается. Боснийцы убивают австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, чтобы добиться освобождения своей страны от соседей-захватчиков, а австрийское правительство по неизвестным причинам, почему-то предъявило ультиматум соседней Сербии. Мне непонятно, Сербия-то тут каким боком к убийству причастна?
— В некоторых европейских газетах писали, что оружие боснийским убийцам доставили из Сербии…
— И что?! Мне американский винчестер торговцы оружием доставили из Китая. И что теперь, любая подстреленная мной на охоте дичь, будет считаться убитой китайцами? Кроме того, остался ещё один не ясный для меня вопрос.
— Это какой же, Князь?
— Зачем Российская империя ввязалась в европейскую войну?
— Она не ввязывалась, ей объявили войну.
— Как объявили? Кто?!
— Германия объявила войну России. Вы разве не читали манифест императора от двадцатого июля сего года?
— Не читал. Да и где бы я его прочёл, Семён Маркович? Мне император свои манифесты в поселение не присылает.
— Так его же во всех газетах напечатали, — удивлённо сказал аптекарь.
— Я пока таких газет не видел.
— Вам повезло, Князь, есть у меня с собой такая газета. Хотите я вам сейчас зачитаю данный манифест?
— Читайте. Интересно будет послушать.
Семён Маркович, достал из кармана сложенную газету, развернул её, и сделав небольшой глоток «Шустовского», начал читать:
— «Божиею милостию, Мы, Николай Второй, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочее, и прочее, и прочее.
Объявляем всем верным Нашим подданным:
Следуя историческим своим заветам, Россия, единая по вере и крови с славянскими народами, никогда не взирала на их судьбу безучастно. С полным единодушием и особою силою пробудились братские чувства русского народа к славянам в последние дни, когда Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо неприемлемые для державного государства требования.
Презрев уступчивый и миролюбивый ответ Сербского Правительства, отвергнув доброжелательное посредничество России, Австрия поспешно перешла в вооруженное нападение, открыв бомбардировку беззащитного Белграда.
Вынужденные, в силу создавшихся условий, принять необходимые меры предосторожности, Мы повелели привести армию и флот на военное положение, но, дорожа кровью и достоянием Наших подданных, прилагали все усилия к мирному исходу начавшихся переговоров.
Среди дружественных сношений, союзная Австрии Германия, вопреки Нашим надеждам на вековое доброе соседство и не внемля заверению Нашему, что принятые меры отнюдь не имеют враждебных ей целей, стала домогаться немедленной их отмены, и встретив отказ в этом требовании, внезапно объявила России войну.
Ныне предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную, родственную Нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение её среди Великих Держав. Мы непоколебимо верим, что на защиту Русской Земли дружно и самоотверженно встанут все верные Наши подданные.
В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение Царя с Его народом и да отразит Россия, поднявшаяся как один человек, дерзкий натиск врага.
С глубокою верою в правоту Нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий Промысел Мы молитвенно призываем на Святую Русь и доблестные войска Наши Божие благословение.
Дан в Санкт-Петербурге, в двадцатый день июля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четырнадцатое, Царствования же Нашего в двадцатое».
— Благодарю, Семён Маркович. Сказанное в манифесте императора, о том что нам объявили войну, немного проясняет нынешнее положение в мире. Надо будет купить себе такую газету.
— Зачем же покупать, Князь? Я её уже полностью прочитал, так что можете эту газету забрать себе.
— Благодарю ещё раз, — сказал я, забирая газету с напечатанным манифестом. — Вы сами-то что думаете о начавшейся войне?
— Я-то сам по себе человек мирный и против любой войны, но думается мне, что начавшаяся война изменит нынешний мир. Политические силы поднимут народные массы на борьбу с теми, кто развязал эту ненужную войну.
— Вот тут ты ошибаешься, Семён Маркович. Если войну развязали, значит она кому-то очень сильно нужна. Кроме того, не забывай, что власти Англии, ещё со времён Джона Ди, мечтают о том, что в мире останется лишь одна империя, и ты наверное представляешь о какой империи идёт речь. Ведь не зря же они твердят, что «Солнце никогда не сядет над Британской империей».
— Вы думаете, Князь, что эту войну развязали англичане?
— Именно так, кроме них, она вообще никому не выгодна.
— Но Англия ведь даже не вступила в войну.
— Уже вступила. Сегодня продавцы большинства российских газет на каждой улице кричали, что Великобритания объявила войну Германии.
— Я об этом если честно говорить, даже не знал.
— Теперь данная новость уже не такая важная новость, Семён Маркович. Нам надо думать, что будет когда начавшаяся война закончится.
— Это вы о чём, Князь?
— Вспомни, как поднялись цены на все товары после окончания войны с Японией. Неужели ты думаешь, что после европейской войны будет иначе?
— Вы намекаете, что нам надо создать запасы продовольствия и денег?
— Деньги могут и обесцениться, если конечно они не в виде николаевских золотых червонцев, а вот продукты необходимо запасать, тем более, что у вас под аптекой их есть где хранить.
— Я понял вашу мысль, Князь. Благодарю, за дельный совет.
— Не стоит меня благодарить, Семён Маркович, возможно в будущем и вы мне чем-нибудь поможете. А сейчас давайте прощаться. Время уже позднее, и нам обоим надобно отдохнуть.
— Полностью с вами согласен.
— Тогда покличьте подавальщика, я с ним за ужин рассчитаюсь. И пусть там кто-нибудь мне извозчика поймает.
— Сейчас всё сделаю, Князь, — сказал Семён Маркович и вышел из кабинета…
Глава 32
Томская губерния, город Барнаул.
В ожидании приезда тестя, мне пришлось пробыть в городе ещё четыре дня. За это время удалось посетить всех известных мне торговцев оружием, и скупить все имеющиеся в наличии боеприпасы для моих кольтов, винчестера и охотничьего ружья, да и про припасы для отцовского оружия я не забыл, благо денег у меня имелось предостаточно. Этому поспособствовали две мои ночные прогулки по улицам города перед сном. Честно говоря и положа руку на сердце, никто не заставлял местных налётчиков проверять сколько денег находится у меня в карманах.