Неизведанные гати судьбы (СИ)

— Сабур, значит вы уже восстановили свои датчики контроля на болоте, раз вы вернули назад дроидов?
«Пока восстановительные работы системы контроля и наблюдения данного сектора ещё не закончены. Все технические дроиды были мною отозваны, с острова на болоте, для проведения очередных профилактических работ и энергоподзарядки».
— В таком случае, мне лучше всего сейчас воспользоваться порталом.
«Почему вы так решили, Демид?»
— Сейчас землю укрывает ночь, Сабур, а сие значит, что даже если кто-то посторонний будет находиться на северном острове, то он никак не сможет во тьме заметить моё появление из вашего портала. Далее, как всякий охотник, я давно уже привык спать на голой земле как в лесу, так и на островах на болоте. Так что, если меня кто-то обнаружит спящим там, то нисколько не удивится. А утром я отправлюсь на охоту, чтобы не идти домой с пустыми руками.
«Я понял вашу мысль, Демид. Поэтому не буду вас больше задерживать на базе. Можете забрать из стазис-хранилища свои вещи и оружие. Всего вам доброго».
— И вам всего доброго, Сабур, — сказал я главному искину, забирая свой заплечный мешок с продуктами и охотничье ружьё. — Передавайте наилучшие пожелания от меня моим родичам.
«Непременно передам».
Проснулся я на рассвете, когда яркие сполохи Ярилы-Солнца уже озаряли небеса на востоке. Первое что успел заметить, это какая-то неправильность в окружающей меня природе и какое-то странное напряжение в воздухе. Но самое главное, что поразило меня при пробуждении было в том, что я не слышал не только пения птиц, но даже писка комаров. Над островом и над болотом стояла непривычная тишина.
Быстро собравшись, даже не став завтракать, я закинул ремень своего охотничьего ружья через плечо, взял в руку заплечный мешок, и сразу же направился к старой подзатопленной гати, по которой постоянно пролегал мой путь через болото.
Необычная тишина стоящая вокруг и внутреннее напряжение, заставляли меня торопиться. Несколько раз мне казалось, что кто-то идёт за мной следом по гати, но оборачиваясь я никого не увидел в высоких камышах. Неожиданно в северной стороне вспыхнули небеса, а потом резкий порыв ветра отбросил меня в сторону с такой силой, что гать ушла у меня из-под ног, и я с головой провалился в чёрный омут болотной топи. Чувствуя как меня затягивает в глубину, я рванулся изо всех сил наверх. Когда у меня уже стали заканчиваться силы, я вдруг почувствовал как ремень от ружья начал очень сильно давить мне подмышкой. Вот тогда я ясно понял, что кто-то пытается за ружьё вытянуть меня из трясины.
Очутившись на поверхности, я жадно хватал воздух ртом, пытаясь отдышаться, и даже не обратил внимание на то, что меня кто-то куда-то тащит. Лишь когда чьи-то заботливые руки стали омывать мне лицо студёной родниковой водой, окончательно осознал, что смертельная погибель меня миновала.
Немного придя в себя, я, продолжая лежать на траве, приоткрыл глаза и увидел сидящего в двух шагах от меня незнакомого мужчину, с аккуратно подстриженной бородкой, тёмно-русыми волосами до плеч, и уже с седыми висками. Глаза выражали сильную усталость. Видать у него до нашей встречи была очень насыщенная жизнь.
— Ну вот… Совсем другой коленкор. С возвращением с того света, — с неподдельной радостью в голосе произнёс незнакомец. — Как мы себя чувствуем?
— Благодарствую. Вроде оклемался немного, — ответил я, поднимаясь с земли и усаживаясь на свежеповаленное дерево, рядом со своим заплечным мешком. — А вы кто будете, уважаемый, и как на болоте оказались? — спросил я незнакомца, и достав тряпочки из мешка, начал чистить своё ружьё от болотной грязи.
— Да так, обычный странник я. Шёл себе мимо через эти края, а тут неожиданно, что-то очень большое и яркое, в северо-восточной стороне, по небу пролетело и хорошо так громыхнуло, что даже мощное землетрясение вызвало. Толчки были такой огромной силы, что я на ногах не смог удержаться, благо камыша вокруг много, он-то и смягчил моё падение. Когда я вновь поднялся на ноги, увидел как человека сильным порывом ветра в воздух приподняло, да в трясину забросило. Вот и поспешил на помощь. Пока через камыши до края чёрного окна добрался, вы уже с головой в топь ушли, лишь сиротливо лежащий на камышах заплечный мешок с мотком верёвки указывал, в каком именно месте человек в болото упал. На всякий случай, я взял вашу верёвку и привязал одним концом к одинокому дереву, а второй на себе закрепил. Потом начал шарить руками в чёрной болотной мути, и на ваше счастье, случайно наткнулся рукой на ствол ружья. Ухватившись за него, я вас на поверхность и вытащил. После донёс до этого острова. Возле родника отмыл ваше лицо от грязи, иначе болотная жижа коркой засохла бы и дышать не дала. Затем сходил за вашим заплечным мешком и верёвкой, их я тоже сюда принёс. Вот вкратце и вся история моего появления тут. Хотелось бы в свою очередь узнать кого я спас?
 
— Демидом Ярославичем меня люди зовут. Охотник я из таёжного поселения. Могу я узнать ваше имя?
— Скажите, а зачем вам моё имя, Демид Ярославич? Ведь я же вашего имени не спрашивал. Скоро вы окончательно придёте в себя, отдохнёте и отправитесь своим путём, а я же пойду, куда раньше шёл. Что вы так на меня удивлённо смотрите? А понимаю… Небось вы решили за моё здравие свечку в церкви перед иконами поставить? Так не нужно мне этого. Я вообще ни в какого библейского бога не верю и в христианские церкви не хожу.
— Зря вы так про меня подумали, уважаемый. У нас в поселении вообще нет никакой церкви, и последователей Христа среди наших Родов отродясь не было. Староверы мы, старыми устоями с древних времён живём, как нам наши предки завещали. А про имя ваше спросил потому, что я вам теперь жизнь должен, ибо вы меня спасли, вытащив из болота. Должен же я знать, какое у моего следующего сына имя будет.
— Вот оно как дело повернулось… Прошу прощения, Демид Ярославич, ежили ненароком обиду словом вам нанёс. Не знал я про такой старый обычай, чтобы новорожденное дитя в честь оказавшего помощь называли. Не знал, но признаю, такой обычай имеет право на существование. Вот только как вам помочь в этом деле, ума не приложу. Имён у меня нынче много, и на каждое имя соответствующий документ имеется. Даже не знаю, как вы из этого множества имён выбирать будете…
— А какое имя у вас изначально было?
— Вы правы, Демид Ярославич, так оно гораздо проще будет. Ваняткой меня отец с матерью при рождении нарекли. Униатский поп при крещении меня Иоанном в церковную книгу записал, а когда я вырос и выучился, люди меня Иваном Лютичем величать стали. Так что можете любое из этих изначальных имён выбирать. Только стоит ли? Хоть душа и совесть у меня чисты перед людьми, но если честно сказать, беглый я. С каторги вот недавно сбежал и теперь домой, к семье своей иду. Так что можете по возвращению домой, о встрече со мной местным властям заявить, я на вас за это в обиде не буду.
— Зря вы так нехорошо обо мне подумали, Иван Лютич. Имперские власти в наше поселение очень редко заглядывают, ибо жители не особо жалуют их появление у нас, а уездные попы, так те вообще стороной наше поселение обходят. Даже в своих проповедях, нашими целителями, травницами и знахарями, они своих прихожан пугают, заявляя, что у нас не простое поселение, а самая настоящая «Ведьмовская деревня». Да и насчёт моего общения с местными властями, вы также ошиблись, потому что имперцы к нам приезжают в основном чтобы покойников забирать.
— В каком смысле «покойников забирать»? Разве вы людей не хороните?
 
— Честно говоря, мы не хороним умерших людей в землю, как христиане. Для родовичей, что ушли в небесные миры, у нас свои обряды имеются. Когда я вам говорил, что «имперцы к нам приезжают в основном чтобы покойников забирать», то имел в виду, что они приезжают к нам за телами убитых бандитов и прочих насильников-душегубов. Последний раз у нас имперцы были, когда жители уничтожили крупную банду. Бандиты выполняя заказ «очень уважаемых людей» решили напасть на рассвете на спящих людей и сжечь наше поселение. Такое уже случалось и не однажды. Нашу прошлую деревню полностью сожгли. Хорошо что старики про те злодейские замыслы раньше узнали и спасли жителей, уведя их в урман. Вот только поджигали нашу деревню не какие-то пришлые с востока бандиты, а имперцы под руководством уездного попа.