Неизведанные гати судьбы (СИ)
— Да рыська мне помогает охотиться, уважаемый товарищ, Урчаной её зовут. Вот она меня и предупредила, что впереди чужой спрятался. Пришлось обходить по кругу и лишать его сознания. Ежели есть желание на мою рысь посмотреть, могу позвать, вы только оружие приберите от греха подальше. Она кроме меня, лишь мою супругу и младшего сына признаёт.
— Звать её не нужно. Вы лучше нам расскажите, каким образом у вас получилось лесную рысь приручить? — задал вопрос второй милиционер.
— Так мы её и не приручали. Спасли её из ямы, когда она ещё совсем кутёнком была, а потом подкармливали, когда ей голодно было. Вот она к нам и привыкла. В стародавние времена наши предки всегда так поступали. За такое доброе отношение, рысь верным помощником становилась и лучшую дичь на охотника из лесу выгоняла, — ответил я, и сразу сменил тему разговора. — Енто тот самый злыдень, которого вы так усердно искали, Кирьян Степанович?
— Он самый, Демид Ярославич. Мы у него в сапоге нож нашли со следами крови, да и обрез именно тот, про который нам деревенские жители рассказали. В нём как раз пять патронов.
— Мне одно непонятно, Кирьян Степанович. Почему вы у деревенского жителя обрез раньше не забрали?
— Так скотник из него зимой волков отпугивал. А после вчерашнего убийства скотника, его жена нам призналась, что муж, как напьётся самогонки, выходил на дорогу и у путников деньги отымал. Вот только ни в кого из обреза не стрелял, так как у него пять патронов в подотчете были.
— Да уж, наказала скотника судьба. Вернула ему чужое горюшко с лихвой.
— Тут я с вами полностью согласен, Демид Ярославич. Благодарим за помощь в задержании опасного преступника. Я к вам, потом, в Управу загляну, протоколы надобно будет подписать.
— Приходите, Кирьян Степанович, мы не только протоколы подпишем, но и хорошего чайку с лесными травами попьём.
— Ваш чай мне очень понравился, — сказал участковый. — Так что от него не откажусь. Скажите, Демид Ярославич, а вы сейчас к сопкам пойдёте?
— Там мне делать нечего. Лесхозовские работники всё зверьё поразогнали, так что пойдём мы с Урчаной к соленым камням. Ежели будет удача, то марала добудем. А вы чего про сопки-то спросили, Кирьян Степанович?
— Да военные к сопкам понаехали. Решили вход в пещеру взорвать, чтобы всякие бандитские элементы не могли снова в пещере свой схрон устроить, — словно подтверждая слова участкового, до нас долетел звук большого взрыва.
— Вот теперь мне всё понятно стало. Военные похоже со своими делами уже справились. Ну что же, не буду отвлекать от важных дел, ни вас, ни лесхозовских работников. Всего вам доброго, товарищи.
— И вам всего доброго, — попрощались со мной милиционеры.
А дальше мы пошли каждый в свою сторону. Огорчало меня одно, что доступа к портальным вратам у меня снова не будет. К тому порталу, что где-то возле озера Байкал находится, ещё надо путь-дорожку найти. Ну что же, постараемся дальше жить без помощи свыше…
Поселение «Урманное». В Алтайском Белогорье.
Через неделю после празднования Новолетия, пришлось снова накрывать столы напротив Управы, ибо почтальонша привезла нашим мужчинам повестки об их призыве в Красную армию. Во время застолья, мне пришлось произнести речь, в которой я дал своё напутствие призывникам нашего поселения и рассказал им, как они должны воспринимать свою службу в армии и кого они идут защищать. Меня все выслушали внимательно, а потом началась прощальная трапеза.
На следующий день, после обеда, к поселянской Управе подъехали несколько грузовиков, в кузовах которых были видны лавки. Из кабин вылезли командиры, зачитали списки призывников и приказали им грузиться в машины. Наших мужчин провожали все жители поселения. Женщины и девчата плакали не скрывая своих слёз. У меня возникло такое ощущение, что они прощаются с ними навсегда.
После того, как машины уехали, в нашей артели осталось всего лишь пятеро мужчин. На Яре с Ванечкой лежала ответственность за охоту, а Мирослав со Станиславом остались единственными в нашем поселении рыбаками. А на мне лежала ответственность за всех жителей Урманного…
Глава 69
Поселение «Урманное». В Алтайском Белогорье.
После призыва в армию наших артельщиков, жизнь в поселении словно бы замерла. Лишь на вечерних посиделках возле поселянской больницы, женщины и девчата частенько вспоминали, как всем миром дружно отмечали десятилетие красавицы Вереславы, празднование Новолетия и проводы мужчин в Красную армию. Все поселянки с нетерпением ждали появления почтальонши, и каждая в душе надеялась, что первое письмо от родного человека будет именно для неё.
Вернувшиеся из города оставшиеся артельщики, выглядели угрюмыми. По их виду было сразу понятно, что в Барнауле у них что-то случилось. Мы поздоровались, а потом началась разгрузка подвод. Дождавшись, когда парни перетаскают все мешки с зерном и мукой на склад, я заметил, что количество привезённого было в полтора раза меньше, чем положено по договору с властями. Но ещё больше меня удивило то, что мои артельщики не привезли ни одного ящика с патронами.
Отправив Мирослава со Станиславом заниматься лошадьми, я пригласил зайти Ивана и Яра в Управу. Мы разместились в моём рабочем кабинете. Ничего не спрашивая, я наполнил стаканы духовитым чаем из самовара. И лишь когда чай на лесных травах был выпит, коротко сказал:
— Рассказывай, Яр.
— Опять обманули нас райисполкомовские чиновники, Глава. Сославшись на неурожай, они привезли взамен наших копчёных продуктов, в два раза меньше мешков с зерном и с мукой. А ответственный чиновник, с толстой мордой, который уже пять лет принимает все наши продукты и доставляет в представительство мешки с хлебом и ящики с патронами, нам нагло заявил: «Ежели ваша деревенская артелька и дальше мечтает получать от Советской власти такое же количество товаров на обмен, то в следующем месяце ваша поставка копчёностей должна быть увеличена на двадцать пять процентов». Я не стал с мордатым чиновником ругаться и спорить, а лишь сказал ему, что «передам всё сказанное Главе нашей артели».
— Погоди, Яр. Ты сказал, что чиновник привёз «в два раза меньше мешков», но при разгрузке подвод мешков было гораздо больше. Ты не мог ошибиться?
— Нет. Я не ошибся. Мешков с зерном мы привезли больше из-за того, что деловые люди нам доставили в два раза больше мешков, чем мы с ними заранее договаривались. У них там какие-то накладки с деньгами произошли, вот они и привезли больше мешков с отборным зерном, чтобы рассчитаться с нами честь по чести. Зерна они доставили нам ровно на две трети наличной суммы.
— А тебе хватило денег на зарплату людям, что у нас в представительстве трудятся?
— Хватило, Демид Ярославич. Люди попросили меня, половину зарплаты им зерном и нашей копчёной продукцией выдать. В городе везде громадные очереди во все магазины, а продукты и товары в них теперича довольно редко завозят. Теперь большинство продуктов и товаров можно приобрести только по блату или у спекулянтов. На рынках уже молоко предлагают не крынками или бутылками, а стаканчиками. Хлебную муку на базарах продают не в полотняных мешочках на три-четыре фунта, а блюдцами. Да, что там мука, люди уже картошку начали покупать поштучно. Такое ощущение у нас с Иваном сложилось, что в стране сызнова голодное время начинается. Вы же сами прекрасно помните, что у наших людей из артельного представительства, семьи дюже большие и у всех дети кушать хотят, вот я и выполнил их просьбу.
— Правильно сделал, Ярик. О своих людях и об ихних семьях, мы всегда заботиться должны. Ты мне лучше расскажи, почему вы патроны не привезли?
— Так мордатый чиновник отказался нам патроны выдавать. Он заявил, что «ваша продукция в основном из копчёной зайчатины состоит и копчёной рыбы, а на них вам патроны не нужны». Я попытался ему объяснить, что он не только нарушает договор с артелью, но и своими действиями прекращает поставку копчёных продуктов в город. Но чиновник меня даже слушать не стал, лишь нагло мне заявил: «Я с сопляками договоры обсуждать не намерен. Передай своему Главе артели, чтобы он незамедлительно явился в райисполком, вместе со своими помощниками. Им придётся дать подробный отчёт, перед Комиссией по продовольствию, о деятельности артели».