Неизведанные гати судьбы (СИ)

Ждать пришлось около года, но всё хорошо закончилось. Василий Святославич вернулся в поселение полностью оправданным. Похоже, что Семён Маркович действительно смог взять дело под свой личный контроль, ибо думающего и волевого командира роты не осудили, как других арестованных военнослужащих. Его не расстреляли по приговору суда, как заговорщиков и врагов народа. Обвинение об участии Василия Златого в заговоре военных было полностью снято, и он смог вернуться живым и здоровым, к своим любимым жене и дочке. После своего освобождения по решению народного суда, Василий Святославич ожидал лишь одного, когда его восстановят на прежней должности в Красной армии.
Радость от возвращения главы семейства Златовых в поселение оказалась такой яркой, что через положенный срок, Арина родила Василию вторую чудесную дочку, которую оба счастливых родителя нарекли Ярославной. Примерно через три недели, Ванечка спросив у меня разрешение, на пролётке моего тестя свозил Василия и Арину с малышкой в Барнаул, где они смогли получить в ЗАГСе «Свидетельство о рождении» на Ярославну Васильевну Златову.
Пока армейские чиновники гоняли документы Василия Святославича по разным инстанциям и принимали по ним какие-то окончательные решения, он на некоторое время влился в дружный коллектив артельных охотников и вносил свой посильный вклад, принося в таёжное поселение хорошую добычу.
Вскоре Василий получил через почтальоншу долгожданное письмо, в котором сообщалось, что его не только восстановили на прежней должности в Красной армии, но и повысили в звании. Пришлось ему срочно менять три кубика в петлицах формы на одну шпалу, чтобы соответствовать доблестному виду командира из старшего командного состава.
Арина очень сильно переживала возвращение своего мужа на службу в армию. Даже когда мы всем поселением отмечали девятый день рождения их дочки Вереславы, она постоянно была в каком-то странном состоянии. После праздничного застолья, я отозвал целительницу в сторонку от всех присутствующих поселян и тихо спросил:
— Арина Родаславна, что тебя так тревожит? Ты сегодня весь день словно сама не своя. Мы пришли чествовать твою красавицу Вереславу, а ты как в воду опущенная. Думаю, что не только я один заметил твоё странное состояние. Лучше поделись со мной, что у тебя на душе творится.
Задумавшись на минутку, Арина всё же мне ответила:
— В последних газетах, что привезла в нашу Управу почтальонша, сказано, что «семнадцатого числа начался Освободительный поход РККА в Польшу, для защиты жизни и имущества населения Западной Украины и Западной Белоруссии». Вот я и боюсь, Демид Ярославич, что моего Василька на эту войну отправят. Ежели с ним что случится, то как я одна с двумя девчатами дальше жить буду?
— Как жили, так и будете жить. Ежели что, то мы вам всей общиной поможем. Но думаю, зря ты сейчас мыслями о плохом себе голову забиваешь. Я уверен, что нынешняя война с Польшей не будет очень долго продолжаться. В тех же газетах было написано, что «правительство Польши, на следующий день, после начала Освободительного похода, сбежало через границу в Румынию, а Красная армия и германские войска встретились в районе Брест-Литовска. Между ними никаких боевых сражений не происходило. Германские войска в конце сентября взяли Варшаву. Польское командование проиграв сражение за свою столицу подписало акт о полной капитуляции». Так что, можешь не переживать. Никто твоего Василия воевать с поляками не отправит. Тем более, что он ещё не прошёл какую-то обязательную аттестацию, после своего восстановления в должности. Он мне сам намедни об ентом рассказывал. Вы постарайтесь жить так, чтобы у вас в семье каждый день был наполнен радостью и счастьем. Поняла меня?
— Поняла, Демид Ярославич. Благодарю за то, что немного успокоил мои страхи, а сейчас пойдём пить чай. Я для чаепития много сладких пирогов напекла, а твоя Ярина несколько тортов приготовила…
Счастливая жизнь в семье Златовых закончилась в конце осени, когда всё вокруг занесло снегом. Недолго Василию удалось пофорсить в поселении в своей новенькой капитанской форме, так как уже через полтора месяца, после начала зимы, его воинскую часть загрузили в эшелон и по железной дороге отправили на северо-запад, ибо, как мы узнали из доставленных газет, началась война с Финляндией. Сколько времени она продлится никто из нас не знал, но все надеялись на её скорейшее завершение.
 
Всю зиму Арина Родаславна была сама не своя, лишь постоянное общение с моей Яринкой в поселянской больничке, отвлекало мать двоих детей от тяжёлых мыслей. От её Василька пришло только одно письмо, в котором он кратко сообщил, что они прибыли в Ленинград и через два-три дня их должны отправить на северо-западный фронт.
Каждый раз, когда почтальонша приезжала в поселение, Арина бежала в Управу в надежде получить от мужа письмо, но от него никаких вестей не приходило. Лишь в последний день зимы, раздав поселянам письма от детей, а мне стопку свежих газет и срочную телеграмму из Москвы, почтальонша, пряча глаза, вручила ожидающей Арине Родаславне «Удостоверение о погибшем военнослужащем», в котором довольно сухим и казённым языком сообщалось, что «В бою за социалистическую родину, верный воинской присяге, капитан Златов Василий Святославич, проявив геройство и мужество, был тяжело ранен и умер от ран…».
Не дочитав до конца похоронку, Арина Златова потеряла сознание и чуть не упала лицом на пол, но двое наших артельных охотников, находящихся в большой комнате Управы, успели быстро среагировать и подхватить её под руки. Присутствующие лекарки сразу занялись своей подругой, стараясь привести её в чувство. Через некоторое время, не добившись никакого результата, наши охотники помогли лекаркам перенести потерявшую сознание Арину в поселянскую больничку, где душевным здоровьем молодой вдовы занялась моя Яринушка.
Присутствующий вместе со всеми в Управе Ванечка, быстро сбегал в дом Златовых и забрал обеих девчат к нам домой. Его порыв был понятен. Девятилетняя Вереслава уже давно бегала за Иваном как хвостик, и даже несколько раз ходила с ним в ближний урман проверять ловчие петли на ушастых, поэтому я нисколько не удивился решению своего сына.
Лишь когда Управа опустела, я разместился за своим столом в кабинете и смог прочитать телеграмму из Москвы. В ней моя дочка Злата сообщала, что Семён Маркович умер от сердечного приступа в своём рабочем кабинете. Похороны состоялись двадцать пятого февраля.
Когда я поздно вечером пришёл домой, Яринка с Ванечкой уже заканчивали ужинать. Пока я мыл руки, супруга наложила мне в тарелку гречневой каши, из старого чугунка, которая до моего прихода томилась в протопленной печи, и заправила её подливкой из зайчатины. От одних только запахов у меня сразу же рот слюной наполнился.
Положив перед супругой и сыном телеграмму от Златы, я начал свою позднюю трапезу. Мои домочадцы молча сидели и ждали пока я закончу ужинать. Они неспешно попивали из кружек горячий взвар с сушками вприкуску и передавали друг другу телеграмму. Лишь когда я отставил в сторону пустую тарелку и взял из рук Яринки кружку со взваром, сын спросил:
— Отец, что теперь делать будешь? Вызовешь всех с семьями в Урманное? Ведь если дядька Семён умер, то заступиться за наших в случае доносов недоброжелателей, теперь некому. Как мы дальше жить будем?
— Никого я специально вызывать в поселение не буду, Ванечка. У кого будет возможность, сами на мой шестидесятый день рождения приедут. Да и побоятся различные недоброжелатели доносы писать, ведь все прекрасно знают, как товарищ Сталин к нашему семейству относится. Ты же совсем о другом хотел поговорить. Я прав?
 
— Прав, отец. Меня вот что интересует. Если война с финнами вскоре не закончится, то почти всех наших артельных охотников, и меня в том числе, могут призвать в армию. Мы уже обсуждали между собой события последних лет. И если бои с японцами на озере Хасан и на реке Халхин-Гол, а также Освободительный поход РККА в Польшу, можно считать защитой наших рубежей и людей, то войну с Финляндией, за часть её территории, никоим образом оборонительной назвать язык не повернётся. Яр позавчера из города вернулся, так он нам рассказал, что люди на рынке говорили будто «Красная армия в боях с финнами несёт довольно большие потери, как убитыми бойцами, так и ранеными». Дядька Василь мне говорил, что «не хочет воевать против финнов, но выступать против приказа командования РККА красному командиру никак нельзя. Приказ — есть приказ». Он ведь ещё до своей отправки почувствовал, что может не вернуться с войны, потому-то и попросил меня присмотреть за его дочками.