Неизведанные гати судьбы (СИ)
— Вполне возможно, Иван Иваныч, что так оно и происходило в действительности. Вот только там была не одна пуля, а две. Одну пулю удалили хирурги, после чего, зашили рану. А вторая пуля, которую никто из врачей не заметил, так и осталась в теле раненого рядом с сердцем. Вот она-то и угрожала жизни человека. Хирургов тоже понять можно, им ещё никогда не приходилось видеть, чтобы вторая пуля угодила точно в рану от первой, а я с таким уже сталкивалась, когда мы лечили наших поселян, раненых во время уничтожения бандитов на Торговом подворье. Мне пришлось на московской квартире проводить повторную операцию, и извлекать из раненого вторую пулю. Охранники находящиеся в квартире, оказались очень расторопными людьми, и незамедлительно доставляли мне всё что нужно было. После моей операции, раненый довольно быстро пошёл на поправку. Уже через четыре дня он самостоятельно поднялся с кровати, и при помощи одного из охранников посетил туалетную комнату. Честно говоря, я не ожидала, что воздействие на точки на теле, что мне показал когда-то Демид, так быстро поставят раненого человека на ноги. Так или иначе, но всё хорошо закончилось. Мне за лечение опять надарили подарков. Ванечка удивлялся когда выгружал из кузова машины различные коробки, ящики и чемоданы. Он спросил меня, «Что в них?», а я даже и не знала что сыну ответить, так как все подарки привезли на лётное поле прямо к самолёту. Там всего лишь два моих чемодана. В одном лежит моя одежда, а в другом чемодане находятся различные лекарства и медицинские инструменты, которые мне любезно предоставили медицинские чиновники, для нашей поселянской больницы. Сегодня уже поздно любопытничать, нам всем надобно хорошенько отдохнуть с дороги, а завтра днём посмотрим и узнаем, что мне подарили в Москве.
— Насчёт отдыха с дороги, Ярина Родасветишна, полностью права, — поднимаясь из-за стола, сказал Иван Иваныч. — Вы можете и дальше по-семейному общаться, а меня прошу извинить, мне надобно идти отдыхать. Я последнее время уставать слишком часто стал…
— Вы случаем не заболели, пока меня не было в поселении, Иван Иваныч? — насторожилась моя Яринка.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, Ярина Родасветишна. Эта болезнь «старостью» называется, и я уже давным-давно ею болен. От неё лишь два лекарства в мире существует, это своевременный отдых, а также любимое дело на благо родных и близких людей. Ибо мы все живём пока кому-то нужны. Сейчас мне требуется первое лекарство «своевременный отдых».
Иван Иваныч попрощался с нами, и пошёл к себе домой. Яринку я тоже отправил отдыхать, сказав, что мы с сыном сами наведём порядок на кухне и в трапезной.
Когда мы закончили наводить порядок, Иван обратился ко мне.
— Отец, на дальнем урмане дед сказал, что ты научишь меня пользоваться его подарком. Ты можешь сейчас меня научить?
— Конечно, могу. Там всё просто и учиться почти нечему. Ванечка, а складень у тебя где?
— В моей комнате, в заплечном мешке лежит. Я его не доставал после возвращения с охоты.
— Тогда пойдём в твою комнату, там ты примеришь подарок деда и ляжешь отдыхать в нём.
— Деда сказал, что в коробочке находится какая-то защитная одежда, отец. Но разве можно в одежде спать? Ведь телу ночью отдых нужен.
— В ней можно спать, Ванечка, а иногда даже полезно. Представь себе, ты уснул в лесу или на болоте, а никакие комары, мошкара или змеи до тебя добраться не смогут, ибо не получится у них прокусить твою защитную одежду. Кроме того, её надобно первое время носить вообще не снимая, чтобы защитная одежда полностью к тебе привыкла и настроилась именно на твою ауру. После окончательной настройки, одежда создаст вокруг тебя невидимый защитный кокон. Такую защитную одежду наши древние богатыри носили, и она защищала их от оружия врагов.
— Отец, а у тебя с дедом тоже такая защитная одежда имеется?
— Не только у нас такая защита есть, сынок, такая одежда и у твоей матери имеется. Яринка без неё наше поселение никогда не покидает.
В своей комнате Иван достал из мешка складень и снял верхнюю всю одежду и положил её на лавку, оставшись в одном исподнем. Я пояснил сыну, что управлять защитной одеждой лучше всего мысленно.
— Почему мысленно, отец?! — удивился Иван.
— Потому что, Ванечка, врагам и недругам, да и прочим алчным людям, не надобно знать, что у тебя вообще какая-то защита имеется. От сей защитной одежды твоя жизнь зависит. Теперь когда ты отдашь мысленно команду «одеть», то она будет на тебе. Дашь команду «снять», одежда вновь окажется в данном складне. Кроме того, ты можешь не беспокоиться, что сможешь как-то повредить свою защиту. Сия одёжка весьма добротная, её невозможно порвать или испачкать. Даже если ты случайно провалишься в трясину болота или в какую-то грязевую яму, то выйдешь из них сухим и чистым.
— А какого одежда цвета и вида? — спросил сын разглядывая складень в руке.
— Какого захочешь, такого цвета и вида она и будет. Всё зависит только от тебя, Ванечка. Она умеет подстраиваться под окружающий тебя мир. Сие довольно удобное свойство, особенно на охоте. Спрячешься в кустарнике и твоя защитная одежда сразу под его цвет настроится, да ещё таким образом, что даже чуткие маралы или кабаны рядом с тобой пройдут, а тебя не заметят.
— А как её правильно надевать, отец?
— Возьми складень в ладошку левой руки, а потом приложи к небольшому углублению на поверхности большой палец правой руки и мысленно отдай команду «одеть». — Иван выполнил всё что я ему сказал, а потом удивлённо смотрел, как складень в его левой руке вдруг превратился в тёмно-серебристую массу, которая растеклась поверх его исподнего. Вскоре передо мной стоял сын облачённый в древние богатырские доспехи. — А теперь представь, что ты одет в свою одежду.
Через мгновение Иван стоял посредине комнаты облачённый в свою повседневную одежду. Он удивлённо смотрел, то на одежду на себе, то на точно такую же одежду лежавшую на лавке.
— Не удивляйся, Ванечка, вот так твоя защитная одежда меняет свой цвет и вид. Сейчас она приняла вид твоей повседневной одёжи, образ которой сохранился в твоей памяти. Теперь ты сам попробуй представить, какую-нибудь другую одёжку.
Иван ненадолго задумался, а потом предстал передо мною в новенькой форме командира Красной армии.
— И где же ты, сынок, командирскую форму во всех подробностях разглядеть-то смог?
— Так дядька Василий, отец Вереславы Златовой, в такой командирской форме в Урманное со службы приезжает. Разве ты не видел?
— Нет, Ванечка. Я мужа Арины Родославны всегда в мирской одежде видел, когда он к нам в Управу заходил. То, что Василий Святославич служит в Красной армии, мне уже давно известно, но вот в новой командирской форме я его ещё не видел. Как я смотрю, ты вид и цвет одежды менять научился, а теперь представь, что твоя защита стала невидимой.
Через мгновение Иван вновь стоял в одном исподнем посредине комнаты.
— Отец, а куда моя защитная одежда подевалась?! — удивлённо спросил Иван. — Я её вообще на себе никак не чувствую.
— Она всё также на тебе и никуда не девалась. Но будет лучше, Ванечка, если ты её всегда будешь носить невидимой.
— Мне что… в ней и в баню ходить нужно?
— В бане её можно снимать, иначе удовольствия от парилки не получишь. Так как она тебя от жара защищать будет. Вот только за пределами нашего поселения, тебе надо следить, чтобы твой складень не украли во время посещения бани. А теперь запоминай как пользоваться карманами защитной одежды, — и я рассказал сыну какие мысленные команды надобно использовать…
После чего, я отправился спать в свою комнату, а Иван продолжил заниматься со складнем. Он постоянно менял цвет и вид своей защитной одежды, помещал различные предметы и оружие в невидимые карманы, и извлекал всё обратно. Думаю, что после моего ухода, он лёг спать уже далеко за полночь, пока вдосталь не наигрался с необычным подарком деда.
Утром, сразу после завтрака, мы всем семейством хотели пойти разбирать подарки Яринки, привезённые из Москвы, но прибежавшая на наш двор малышка Вереслава, сообщила моей супруге, что «в больничку привезли трёх больных крестьян из какой-то деревни, которые сами-то уже ходить не могут». Так что, Яринка сразу направилась в больницу, прихватив с собою Ивана, которому она вручила чемодан с лекарствами и медицинскими инструментами. Как я понял, наш сын Яринке был нужен, в первую очередь как помощник для переноски доставленных в больницу крестьян. Несмотря на то, что нашему Ивану было всего пятнадцать лет, силушки в его руках было предостаточно.