Неизведанные гати судьбы (СИ)
— Может на этом прекратим обсуждать мою личность? — предложил мой помощник. — Скажи нам лучше, Семён Маркович, тебе удалось дозвониться до Москвы?
— Удалось, Иван Иваныч, — ответил Семён и отставил чайную чашку в сторону. — Дозвонился, несмотря на то, что местные работники на вокзале, поначалу придумывали различные причины, чтобы не допустить меня до комнаты с защищённой связью. Пришлось им показать свои особые документы и припугнуть, что «ежели мне связь не предоставят, то они все отправятся убирать снег на Соловках». Вот тогда все забегали и связь сразу же предоставили. Я дозвонился, до кого нужно, и всё подробно рассказал. Заодно добавил твои интересные выводы, Иван Иваныч, насчёт того, что «местные троцкисты очень хотели замарать человека из комиссии партийного контроля в уголовном деле», ну и рассказал, как мне не хотели предоставить связь. В Москве всё прекрасно поняли, и решили послать в Барнаул группу очень надёжных следователей. Так что, скоро вашего задержанного Лациса заберут товарищи из Москвы.
— Насчёт того, что его скоро заберут ваши люди, я лично очень сильно сомневаюсь, — сказал Иван Иваныч. — Ты сам подумай, Семён Маркович, сколько времени следователи будут поездом из Москвы до Барнаула добираться? За это время, местные троцкисты постараются что-нибудь этакое придумать, чтобы задержанного водителя к его праотцам спровадить. Сам же знаешь, что мёртвые показания давать не способны. Вот поэтому, мы к задержанному, надёжную охрану из наших артельных охотников приставили.
— Насчёт охраны Йонаса Лациса, вы правильно подумали. Мы когда от вокзала отъезжали, я заметил за нами слежку, её вели из другого автомобиля. Слежка длилась до райисполкомовского гаража, куда мы заехали заправиться. Степан Матвеевич не только бак машины под пробку залил, но и с собой парочку полных канистр с бензином взял. Мы когда в поселение поехали, слежка за нами возобновилась, вот только на выезде из города наблюдатели отстали, видать бензина у них совсем мало осталось. Насчёт твоих подозрений, что «местные троцкисты постараются что-нибудь этакое придумать», отвечу так, что в Москве, тоже неглупые люди дела планируют. Московские следователи не поездом к нам приедут, они на самолёте прилетят. Послезавтра рано утром вновь поеду в Барнаул, чтобы их встретить.
— А разве в Барнауле появился свой аэропорт? — задал я вопрос Семёну.
— Самого аэропорта пока нет, Демид Ярославич, но хорошая взлётная полоса имеется. Ты же сидишь почти безвылазно в своём поселении, вот и не знаешь, что уже почти четыре года, как в Барнаул стали выполняться почтовые рейсы самолётами из Новосибирска. Вот на эту взлётную полосу и совершит посадку самолёт из Москвы. Я поеду встречать на двух машинах, чтобы всех за один раз забрать.
— Поедешь встречать гостей из Москвы, не на двух, а на трёх машинах, — сказал я Семёну. — В третью мы посадим наших охотников с «Винчестерами» и «Кольтами». Я думаю, что охрана для московских следователей ничуть не помешает. Ты согласен с таким решением, Семён Маркович?
— Полностью согласен. Охрана лишней никогда не бывает.
— Вот и хорошо. Ну что, друзья мои, пойдём по домам отдыхать, или задержимся немножко и дальше продолжим наше общение? — спросил я Ивана и Семёна.
— Мне отдыхать не хочется, я прекрасно выспался в машине, пока в Урманное ехали, так что я за общение, — сказал Семён.
— Я тоже не против пообщаться, — отозвался Иван Иваныч, — заодно, Семёну Марковичу книгу верну.
— Какую ещё книгу?! — удивился Семён.
— Ту, что на германском языке, «Моя борьба» называется. Ты её позабыл на столике возле кровати, когда в нашей больничке на излечении находился. Ты мне говорил, что тебе её какой-то хороший знакомый из Германии привёз.
— Иван Иваныч, ты сейчас говоришь про ту книжку, что мне почитать давал? — уточнил я у нашего старшего снабженца. — Ты тогда ещё мне сказал, что она написана нынешним германским канцлером…
— Ну-да. Именно про неё и речь, — подтвердил Иван Иваныч.
— Так вот она где у меня осталась, — вдруг обрадовался Семён, — а я все мозги себе наизнанку вывернул в поезде, пытаясь вспомнить куда же её засунул. Представляете, решил я как-то перед сном почитать, а книжки нету. Даже подумал, грешным делом, что её кто-то из соседей по купе из моего портфеля стащил, когда я на одной из станций пообедать ходил. Про то, что я эту книгу мог оставить в вашей поселковой больнице, даже мыслей не возникало.
— На вот. Держи свою пропажу, — сказал Иван Иваныч с улыбкой, и протянул Семёну книгу с красной обложкой, на которой золотистыми готическими буквами читалось «Mein Kampf».
Пока Семён Маркович задумчиво перелистывал страницы вновь обретённой книжки, мы с Иван Иванычем решили заварить свежего чайку. Занимаясь этим важным делом, мы не заметили как в кабинет зашли Яринка со Златой.
— Ну и чего вы тут полуночничаете? — спросила моя супруга. — Неужели так трудно было меня предупредить, что вы допоздна совещаться будете? Хорошо Злата вовремя подсказала, что Семён Маркович из города возвернулся и сразу из машины в Управу направился.
— Яринка, а вы со Златой чего сами-то не спите?
— Так мы сначала всех внуков спать уложили, а потом для вас поздний ужин готовили. Сейчас вот охранников возле оружейки покормили и вашего сидельца, а теперь вам ужин принесли. У Семёна Марковича с праздничной трапезы крошки хлеба во рту не было, — ответила Яринка.
— Крошки у меня во рту были, — сказал улыбаясь Семён, — мы пока тут беседовали все сушки подъели.
— Дядька Семён, я же тебе говорила, что нужно нормально питаться, — начала возмущаться Злата. — Ты же сухомяткой себе желудок совсем испортил. Неужели ты опять ко мне в больницу решил попасть? Правильно мои сёстры говорили, что тебя срочно женить нужно, чтобы было кому тебя вкусной и полезной едой кормить.
— Так. Отставить мою женитьбу, доктор Старобогатова, и о моём больном желудке просьба не распространяться, — уже более серьёзно сказал Семён. — Тем более, что ты мою язву вылечила.
— Так ты сухомяткой новую язву можешь заработать, — не успокаивалась Злата.
— Дочка, ты чем медицинские нотации читать дядьке Семёну, лучше бы на стол поставила, чего вы там наготовили и в Управу принесли.
— Я сейчас, тятенька, — сказала Злата, и тут же исчезла в коридоре Управы…
Вскоре стол был накрыт, мы с удовольствием покушали, а после, Яринка со Златой собрали всю пустую посуду. Они ушли домой, а у нас на столе остались вазочки с вареньем из различных ягод, плошка с лесным мёдом, и полная хлебница ещё горячего домашнего печенья.
Первым тишину за столом нарушил Семён.
— Как я понял, вы уже ознакомились с содержанием данной книги. Мне хотелось бы узнать, что вы думаете об этом политике? Вам не показалось, что в Германии к власти пришло чудовище в образе человека?
— Семён Маркович, скажи нам честно, тебя действительно интересует наше личное мнение? Или тебе хочется услышать то, что совпадает с твоими выводами, появившимися после прочтения данной книги, а также после всех событий произошедших в Германии? Ведь задавая свой вопрос, ты уже обозначил автора книги как «чудовище».
Семён ненадолго задумался, а потом всё же ответил мне:
— Меня интересует именно ваше личное мнение. Общепринятое мнение мне уже известно, но вы умеете подмечать то, что другие пропускают мимо своего внимания.
— Ну что же, Семён Маркович, я выскажу своё мнение, а потом Иван Иваныч скажет своё. Ты знаешь моё мнение обо всех политиках, а также моё отношение к любым видам власти. Мне как стороннику идей анархизма, нет до них никакого дела. Меня в первую очередь интересует как живут люди в нашем поселении. Относительно прочитанной книги и её автора, могу сказать лишь одно, представители вашего народа сами создали то «чудовище», которое сейчас испугались.
— Почему ты так решил, Демид Ярославич? Поясни.
— Как я понял из прочитанного в книге, её автор поначалу воспринимал евреев, как немцев только другого вероисповедания, а затем, он почувствовал отрицательное отношение к себе с их стороны. Началось с придирок в школах от учителей вашей национальности, а потом, ваши врачи залечили его мать до смерти. Окончательную точку, как я понял, поставили представители вашего народа, которые не приняли его учиться в Венскую художественную академию. Будь всё иначе, сейчас никто бы из вас не говорил про «чудовище в образе человека», а обсуждали бы творчество австрийского художника, который рисует картины с городскими пейзажами. Но случилось то, что случилось. Автор книги даже в Австрийской армии служить отказался, чтобы не оказаться в одном строю, с представителями вашего народа. После всего пережитого, он переехал жить в Мюнхен, где между прочим трудился художником и люди покупали его картины. Так что средств на жизнь у него хватало. Когда началась большая европейская война, он сам записался в Баварскую армию, где прослужил до самого конца войны, и был неоднократно награждён командованием. Как я понял, в бою он попал под газовую атаку и временно ослеп. Находясь в госпитале на излечении, автор книги узнал о капитуляции Германии. Ему тогда сообщили, что это сделали представители политических партий, в руководстве которых находилось множество людей из вашего народа. Его ненависть к евреям усилилась уже после войны. Он своими глазами увидел, как представители вашего народа, находясь в различных структурах власти в Веймарской республике, совместно со своими собратьями из стран-победительниц, грабили народ Германии.