Неизведанные гати судьбы (СИ)
С самого утра, все поселянские дети, не прекращая помогать взрослым в домашних делах на огородах, бурно обсуждали прошедший день рождения тётушки Ярины. Обсуждение детей, в первую очередь, касалось большого и вкусного торта, который испекла моя супруга. Она этому в Москве научилась. Вот так, идя по улице до Управы, я то тут, то там, слышал детские голоса и даже споры, в которых дети выясняли, кому вкуснее кусочек торта достался.
В Управе меня уже дожидался Иван Иваныч. Поздоровавшись, мы прошли в мой кабинет.
— Демид Ярославич, я хотел бы знать, к чему нам готовиться? — задал вопрос Иван Иваныч, размещаясь в плетёном кресле из лозы. Несколько таких удобных кресел сделали мои старшие сыновья для моего кабинета в Управе.
— Для начала скажи, сколько продовольственных обозов в месяц, мы отправляли в город?
— Раньше мы отправляли по два обоза в месяц, а со средины осени всего по одному. Ты же сам знаешь, что Светозара нет больше с нами. А ведь один из обозов в месяц он сопровождал.
— Значит власти в Барнауле, за прошедшие полгода, уже привыкли, что продовольственный обоз от нашей промысловой артели всего раз в месяц приходит. Я прав, Иван Иваныч?
— Прав. Вот только пока мне не понятно, как увязать сказанное тобою, с тем что я спросил?
— К чему нам готовиться, я тебе чуть позже скажу. Ты сейчас внимательно выслушай, до чего я сегодня ночью додумался. Так вот что у меня получилось. До следующего месяца, когда должен прийти следующий обоз с продовольствием, местные власти о нас думать не будут, ибо всё что у тебя они забрали, они ещё съесть не успели.
— С этим трудно не согласиться, — горестно усмехнулся Иван Иваныч.
— А когда копчёности у них закончатся, а сообщения от красноармейцев с тракта, о прибытии очередного продовольственного обоза не будет, вот тогда они забегают, выясняя причину. Думаю что первым делом они заявятся в наше артельное представительство. Что могут представители власти узнать у наших работников?
— То, что наше представительство временно закрыто, а когда вновь откроется неизвестно, ибо начпрод из райисполкома расторг договор с артелью на поставку продуктов в город. Больше ничего наши работники не знают. Зарплату мы всем работникам полностью выплатили, так что с этой стороны, власти на нас надавить никак не смогут.
— Совершенно верно, Иван Иваныч. И остаётся у местной власти только одна-единственная возможность получить копчёные продукты. Заявиться в наше поселение и силой забрать всё, что у нас есть.
— А почему ты говоришь, что у властей всего «одна-единственная возможность»?
— Да потому что, дорогой мой друг, Иван Иваныч, не умеют местные троцкисты с кем-либо договариваться. Они уже много лет привыкли всё силой забирать.
— Значит ты думаешь, что представители власти к нам пожалуют в сопровождении чекистов или красноармейцев?
— Думаю, что чекистов власти привлекать не будут. Ведь мы никаких законов не нарушали, и даже не пожаловались на противозаконные действия начпрода из райисполкома, который по сути нас ограбил. Значит, чтобы нас каким-то образом запугать, власти привлекут красноармейцев.
— Главное, чтобы этих сволочей очень много к нам в поселение не приехало. Иначе потом замучаемся перевозить их трупы к топям на болоте, — пробурчал старший снабженец, чем вызвал мой искренний смех.
— Какой ты, кровожадный стал, Иван Иваныч, — просмеявшись сказал я. — Никого мы убивать не будем. Запомни, высшее руководство Западно-Сибирского края теперь сидит в Новосибирске и им до нас никакого дела нет. Тут на местах свои дела творят местные чиновники и троцкисты. Вот они прекрасно знают, куда их посланники в сопровождении красноармейцев отправились. Я так думаю, что когда они приедут в Урманное, то первым делом посетят нашу Управу, и спросят нас с тобой, почему прекратилась поставка продовольствия в город? Вот тут-то ты представителям власти и расскажешь, что все наши продукты забрал начпрод, а взамен нам ничего не выдал, да к тому же и ранее заключённый договор на поставку продуктов в город расторг. А в дополнение ко всем твоим словам, я покажу им наш бывший договор, где чётко и ясно прописано, что за часть привезённых копчёных продуктов, мы получали от представителей местной власти, патроны для охотничьих ружей, карабинов и «Винчестеров».
— Не понял. Причём тут патроны?
— Иван Иваныч, отвлекись на минутку от своей злобы на местных троцкистов и начпрода из райисполкома. Похоже злоба тебе ясно думать мешает. Неужели ты не видишь куда я клоню? Нет патронов для охоты, значит нет добычи. Ежели нет добычи, то значит нашим артельщикам нечего коптить. Вот и получается, что в город на обмен, нам поставлять просто нечего. Вот скажи мне, ты получил патроны при обмене?
— Нет. Я же уже сказал тебе, что нам ничего в этот раз не дали, ни хлеба, ни патронов.
— Вот тебе и ответ, как ты должен себя держать при встрече с властями. Всё же просто, как ясный день. Нет патронов — нет охоты. Нет охоты — нет добычи. Какие у представителей власти к нам могут быть вопросы? Они сами доброе дело порушили и договор разорвали.
— Теперь всё встало на свои места. Сегодня же соберу всех у кого имеются «Винчестеры», «Арисаки» и охотничьи ружья. Распоряжусь, чтобы все патроны перевезли на свои лесные заимки, или спрятали в таких схронах, чтобы их никакая собака найти не смогла.
— А вот енто правильный подход к делу, Иван Иваныч. Всем мужчинам и подросткам нужно сказать, что в домах патроны должны быть только в «Кольтах» и «Наганах», все остальные спрятать подальше. К приезду представителей власти, все «Винчестеры», «Арисаки», «Мосинки» и ружья должны быть без патронов. Далее. Все запасы копчёных продуктов, что у нас на складах имеются, тоже необходимо куда-то спрятать. В каждой семье лишь небольшие куски копчёностей надобно оставить, поселянам же надобно что-то кушать. Всё остальное нам надлежит спрятать. Думаю, для ентого дела лучше всего использовать схроны на болотах.
— Где находятся схроны на болотах, я не знаю, Демид Ярославич. У меня своих забот вполне хватает, — тут же сказал Иван Иваныч.
— Я понял тебя. Поручим енто дело Яросвету. Он знает, где и какие наши схроны находятся. Пусть завтра с утра приступает к перевозке копчёных продуктов со всех складов, а ты выдели ему несколько помощников.
— Хорошо, я подберу крепких подростков. Хотя могу и сам Яросвету помочь если нужно.
— Тебе, Иван Иваныч, я хочу завтра поручить самое важное дело.
— Какое дело?
— Надобно доставить моих детей в Барнаул. Все документы у них будут с собой. Ежели вас на тракте станут спрашивать, то дети едут в среднюю школу, к директору Василию Ивановичу, чтобы сдавать экзамены. Как приедете в Затон, оставишь детей на время у директора школы, мы с ним уже договорились, а сам поедешь на вокзал. Там узнаешь когда будет поезд на Москву, и купишь билеты. Желательно в вагон-салон, или в купейный. Главное постарайся договориться с кассиром, если нужно, дай взятку, но чтобы оба купе рядышком были. Когда посадишь моих детей на поезд, дашь телеграмму Семёну, укажешь какой поезд и номер вагона, чтобы он знал когда их в Москве встречать.
— Понял. Сколько денег им выделить?
— Я им уже выдал денег на первое время. Часть денег Яринка им уже в подкладки одежды зашила. Можешь выдать им немного мелких денег, так на непредвиденные расходы, например, чаю у проводника заказать или печенья.
— Что-то сомневаюсь я, что когда по всей стране проблема с продуктами, в поездах будет чай и печенье.
— В стране такая проблема может быть, но вот в вагон-салонах и в купейных вагонах, такого не бывает, ибо в них в основном, чиновники и всякие партийные работники ездят. На моих детей никто обращать внимания не станет. Едут вполне взрослые дети учиться в Москву. Их отец Глава поселения, а встречать будет дядька Семён, который занимает ответственный пост в профсоюзе работников кооперации и госторговли.
— Звучит внушительно. А как насчёт поездных воров и прочих бандитов?