Развод по-драконьи. Работа над ошибками

Похоже, мы действительно направлялись в резиденцию Златокрылых.
Не пойму: Браун действительно такой дурак, или очень хорошо прикидывается? Жить в доме Джулиана, привезти туда его бывшую жену, наслаждаться свалившимся вниманием. Он не понимает, что стоит допустить хоть одну ошибку – и сам окажется под подозрением? А жена, так опрометчиво освобожденная, не задумываясь ударит в спину.
– Почему меня отпустили? – спросила я. – Ты все же решил соврать о моем алиби?
– О, нет, я лишь подумал, что твои коллеги будут умнее тебя. И сделал аналогичные предложения как Моргану, так и Делайле. Даже удивительно: Морган согласился стать козлом отпущения, чтобы освободили вас. Так что скоро появится новая версия: забитый озлобленный паренек, отомстивший своему обидчику спустя много лет.
– Зачем Моргану нас спасать?
– Он сказал, что Джулиан спас ему жизнь. И что спасти тебя – его способ отплатить Златокрылому.
Ну вот. Стало еще паршивее.
– И что дальше? – Я откинулась на спинку и закрыла глаза.
– Завтра мы сходим в «Драконьи Авиалинии», и ты уйдешь в отставку. Скажешь, что выходишь замуж и собираешься заняться домом, детьми. Я тоже буду вынужден оставить работу: будучи новым совладельцем компании, сложно совмещать.
– Джулиану же как-то удавалось, – не выдержала я, и у Брауна от злости чуть не раскрошились зубы.
Остаток пути мы провели молча.
А потом я вдруг оказалась в прошлом.
Особняк Златокрылых не изменился. Все то же сдержанное величие, площади, избыточные для немногочисленных обитателей, светлые тона и роскошный – свекровь пол жизни положила на него – сад. Я брела по дорожке вслед за Брауном, уныло рассматривая аккуратные ряды розовых кустов и размышляла о том, что оба раза, когда меня сюда приводили, были какими-то неудачными.
– Ты голодна?
– Нет.
– Я все же прикажу слугам принести тебе поесть. Для тебя приготовили твою прошлую комнату…
– Ага, – равнодушно буркнула я.
Внутри тоже все осталось как прежде: Оливия не любила перемены. Может, за это она и возненавидела меня: вместо того, чтобы стать тенью ее сына, я изменила весь расклад, заставив ее нервничать, бегать от газет, читать мерзкие сплетни по утрам. Есть из-за чего прийти в ярость благовоспитанной леди из высшего общества.
Браун заботливо (явно боялся, что я сбегу через какое-нибудь окно) проводил меня до знакомой двери в спальню, уже однажды ставшую мне тюрьмой.
– Твоя комната, Квин. Отдыхай, скоро тебе принесут обед, постарайся что-нибудь съесть. Не думаю, что тебя хорошо кормили.
Он как-то странно погладил меня по спине.
– А вечером я надеюсь, ты составишь мне компанию за ужином и ночью останешься…
– Размечтался, – хмыкнула я.
Глаза Брауна потемнели.
– У нас с тобой уговор…
– Эй, я несколько дней провела в тюремной камере!
– И что?
– Ты что, девственник? У меня отросли ногти (к тому же грязные – нелегко, знаешь ли, рыть подкоп!), волосы на всех местах, включая совесть. Мне надо на маникюр, педикюр, в салон красоты. В салон белья за новыми комплектами, в салон платья за нарядами, в косметический салон за всякими бальзамами, кремами, духами, помадами. А ты как думал? Баба – это дорого. Тебе что, никто не рассказывал?
Теперь настала моя очередь ободряюще хлопать его по плечу.
– Ну, спокойной ночи. Удачи тебе, здоровья там всякого.
С этими словами, пока Браун не успел опомниться, я проскользнула в комнату, закрыла дверь и повернула защелку. Хорошо, что он не догадался ее убрать. И надеюсь ему хватит ума не ломиться ко мне в ночи, потому что тогда Браун обнаружит, что Сопровождающих учат самообороне.
– Неплохое начало. Надеюсь, ты хорошо продумала план, потому что долго он вестись на это не будет.
Я подскочила и выругалась, увидев в слабом свете торшера Оливию. Мать Джулиана, невозмутимо положив ногу на ногу, сидела в глубоком кресле у окна. На меня вдруг накатила ностальгия: во времена замужества я любила читать, закинув ноги на подоконник. Днем просторную комнату заливал дневной свет, а ночью можно было любоваться на огни в саду Златокрылых.
 
– Что вы здесь делаете? – слегка грубее, чем собиралась, спросила я.
Оливия, вероятно, потеряла сына. Ее сложно сейчас винить в недостаточном гостеприимстве.
– Это мой дом. Пока что. А вот будет ли он твоим – зависит от плана. Так каков он?
– О чем вы? У меня нет плана, я вообще не понимаю, что происходит, и еще вчера собиралась провести в тюрьме остаток жизни.
– Тогда план нужно разработать. Ты же не собираешься лечь под это?
Оливия презрительно сморщила изящный нос.
Я выдохнула. Порой, в тюрьме, я думала, не замешана ли в это мать Джулиана. Вполне в ее характере счесть сына недостаточно сильным для управления состоянием и завести куколку-марионетку Брауна, чтобы взять все в свои руки. Чужих денег я не жалела, но Джулиан не заслужил предательства матери. Даже если ему уже все равно.
Леди Златокрылая расценила мое молчание по-своему.
– Я не строю иллюзий, относительно тебя, однако настоятельно рекомендую хорошенько подумать прежде, чем выбирать сторону. Можешь выбрать этого недоноска, которого по досадной случайности нагулял мой покойный муженек – и пойдешь ко дну вместе с ним. А можешь выбрать мою сторону, выжить нашего новоявленного Златокрылого из этого дома – и доказать, что люди способны меняться, и за пять лет, что вы с моим сыном в разводе, у тебя появились хоть какие-то мозги.
Я фыркнула. В шкафу нашлись полотенца и мягкий халат, а вот об одежде Браун не позаботился. Но на завтра хватит той, что на мне, а потом… потом я понятия не имею, что буду делать. Сейчас все мысли были лишь о горячей ванне и мягкой постели. Пусть даже в доме бывшего мужа.
– Я не в восторге от Брауна, но понятия не имею, как его отсюда выкурить. С этим гораздо лучше справятся юристы.
– Юристы, Джулиан – какая разница? Я говорю об этом доме. До того, как Забытого щелкнут по носу законники, я хочу, чтобы он бежал отсюда, поскуливая от ужаса. И…
Она поднялась немного театрально, словно репетировала заключительную сцену спектакля о бандитской романтике.
– Думаю, мы сможем забыть о разногласиях и объединиться ради этой цели.
– Джулиан… – вздохнула я. – Тот Джулиан, который считается мертвым?
Или у Оливии железные нервы, или…
– Джулиан не мертв.
Сердце предательски пропустило удар и тут же поверило.
– Тогда мне нет смысла бороться с Брауном. Я провела в тюрьме около недели, а ваш сын даже не прислал мне открытку.
Оливия поджала губы.
– Значит, у него есть причины так поступать. Если Джулиан сочтет нужным – он с тобой поделится.
– Вот когда поделится, тогда я сочту нужным ему помочь, – отрезала я и почти силой выпихнула бывшую свекровь из комнаты. На вежливость и манеры не осталось сил.
– Запри дверь, – нехотя посоветовала Оливия. – В шкатулке на стеллаже найдешь охранный амулет. Надень. На всякий случай.
– Спасибо… – слегка обескуражено ответила я, а потом повернула защелку и растерянно застыла посреди спальни.
Мать Джулиана защищает меня от Брауна? Сделала амулет с заклятием, посоветовала запереться… да что, демоны всех раздери, происходит и почему она так уверена, что Джулиан жив? Почему у меня ощущение, как будто в этой истории все знают больше меня?
Жаль, никто не оставил мне зелье от головной боли.
Я едва не уснула в горячей ванне, а потом, облачившись в пахнущий лавандовыми саше, которыми Оливия заставляла слуг обкладывать все шкафы, халат, забралась в постель, с наслаждением растянувшись по диагонали. Несравнимо с жесткой тюремной койкой! Божественно и волшебно.
Здесь все напоминало о прошлом. Интерьер, шелест листвы за окном, тусклые отблески фонарей из сада.
Запах.
Если закрыть глаза, можно представить, как всего через несколько комнат, в одной из спален спит Джулиан. Или не спит, а развлекается со случайной подружкой. И до чего я докатилась? Даже этот вариант не кажется таким уж паршивым.