По льду (СИ)

— Это… давление! — пробурчала я.
— Никто и не отрицает, Василиса, — подал голос Артёмовский отец.
Чисто семейный заговор. Я была впечатлена.
— Почему никто не кушает? — решила разрядить обстановку мама.
Тема всё смотрел на меня, ожидая ответ. Я качнула головой в отрицании. Он дьявольски улыбнулся.
— Вы видели Сонины глазки? — поддержала мою маму Тёмина, — семейная черта — у вас светленькие, а у нее, ну точно копия Артёма!
Я закатила глаза.
— Это не его дочь, — в который раз повторила для всех.
Отец так и не донёс ложку до рта, плюхнув её о тарелку.
— Даже если и так, то кому какое дело, если фамилия будет наша? — обвёл меня улыбающимся взглядом старший Лидер.
Замечательно.
— Я даю тебе сутки, чтобы ты уехала, — с ненавистью и презрением произнес отец.
— Суд только завтра, — прошептала мама.
Он обратил на неё внимание сразу же.
— Плевать! — зарычал отец.
— Да не… по-христиански как-то… — совсем опустилась в шёпот мама, — без брака жить. Да и замужней ещё…
Он махнул на неё руками:
— Жила же она с ним столько лет! И как только язык повернулся меня упрекнуть?!
Артем сел рядом, закинув руку на подлокотник дивана позади меня и склонившись к моему уху, чтобы никто не услышал:
— Поехали домой, Вась.
— Соня только уснула, — ответила ему упрямо.
— В таком крике? — усмешка.
Я поджала губы.
— Можем переночевать у моих родителей, если не хочешь везти её далеко, — предложил он.
— Там Любовь Валентиновна одна, — вспомнила про соседку я.
Он дёрнул уголками губ вверх.
— Уже разобрался, — заставил меня расслабиться.
Я кивнула.
— Мне дали сутки, — напомнила ему.
— Ещё одно слово, которое не понравится твоему отцу, и он выгонит тебя сейчас же, — смешок, — могу ускорить.
И я сдалась:
— Ладно. Дом твоих родителей, — буркнула, вызвав на его лице невероятное удовлетворение:
— Мм-м… нас ждет ночь на односпальной кровати. Я в предвкушении, — заявил он.
Родители на фоне что-то говорили спокойным тоном.
— Скрипящая до ужаса, — опустила глаза к полу я.
— Папа постарался — собрал её немного неправильно, чтобы мы с тобой ничего не натворили, проникновенный шёпот, — опять. Пятно на диване не оттёрлось.
Тут я уже порозовела.
— Мне показалось, что оно исчезло, — удивленно спросила у него.
— Они купили такой же диван, — усмешка, — а натворить мы смогли и со скрипящей кроватью.
Я почему-то взглянула на Соню.
— И я не только про неё, — понял мой намёк он, — неделя или две.
Я нахмурилась.
— Что неделя или две? — я оглядела его подёргивающийся от смеха профиль, обращённый к столу.
Отвечать мне никто не планировал.
— Ты даже не переоделся, — через некоторое время, оглядывая его форму, сказала я.
— Я предполагал, что твой отец поведёт себя так, как сделал это сейчас. Я должен был быть здесь первым.
От его слов на душе стало легче. Будто я впервые за всё это время была под защитой.
— Вась, ты… — выдохнул он, вкладывая в мою руку красную коробочку.
Я даже опешить не успела, прежде чем сама закрыла её ладонями и зашипела на него:
— Убери сейчас же! Если он…
— Очень странное желание для сильного, здорового и адекватного мужчины жениться на испорченной женщине, — опередил нас всех отец, — разведённой. Почти пад…
— Знаешь, а я понял почему ты терпела этого урода, — достаточно громко сказал Тема, — так у тебя отец такой же конченный.
Я прижала Соню к груди. После чего сразу же вскочила на ноги и рванула в другую комнату, опережая только маму — Артёмова была уже там, подглядывая за тем, как пеленают в скатерть моего взбешенного отца.
— Нехорошо сказал, — буркнула моя мама на Галину Ивановну.
— Ваш муж тоже молодец, — махнула на неё рукой женщина, — Тёмочка даже когда об измене Василисы узнал, слово себе о ней плохое не позволил! А он… разбираться даже не стал, вот сыночек и… защищает! — она была довольна, как только что выпущенная монетка.
Мама деловито кивнула, поджимая губы и не зная, как себя вести.
А через полчаса разговоров «по душам», на моём пальце блестело колечко с камушком, Соня сопела на руках у довольного Артема со ссадиной на щеке, и мы все вчетвером шли к ним домой, попрощавшись исключительно с мамой и проигнорировав пожелавшего напиться отца. Сумку с вещами так же нёс Тема, потому мне оставалось только потирать подушечкой большого пальца свой выбор на безымянном и думать о том, что, наверное, его сделала всё-таки я сама. Не зря же я так долго сопротивлялась. Не сдалась, а приняла. Может быть осознала его правильность, как для меня, так и для дочери.
 
— Мы купили двуспальную кровать в комнату Артёма, — разочаровала его мама.
Он взглянул на неё с обидой, расстегивая комбинезон дочери. Мы уже вошли в дом.
— Старая скрипела, — как ни в чем не бывало продолжила женщина.
Тёма упал в кресло в гостиной, вытянув ноги и сняв шапочку с Сони.
— А мне нужен внук, — добавил к словам жены Германн, поднимаясь по лестнице в холле, — но сначала лечиться, Василиса.
Галина Ивановна закивала, взмахнув светлыми волосами и чмокнув сперва внучку, затем меня, и только потом сына, побежала за ним.
— Родители у тебя странные, — шепнула я, забирая у него ребенка.
— Кто бы говорил, — усмехнулся он, — радионяни здесь нет, так что придется мыться по отдельности.
Я кивнула и пошла к лестнице.
— Возьмёшь… — я поглядела на сумку.
— Уже, — понял меня Артем.
В какой-то степени меня привлекла именно эта безопасность и уверенность, которую я почувствовала рядом с ним — он защитил меня от того, кого я боялась всё своё детство и юность. От этого в сердце вновь зацвели цветы, заменяя те, что уже пожухли.
И это было прекрасно, даже несмотря на то, что впереди было разбирательство, долгий и тяжелый суд и моё откровенное нежелание делать что-либо. Пусть я и верила, что в этот раз всё будет лучше — рядом со мной был тот, на кого я могла положиться.
Тогда. Сейчас. Всегда.
***
— Шанхай вышел, — голосом Никиты раздалось из телефона у уха Темы.
Из моего телефона. У уха Артема.
— Ну, и? — усмехнулся он, — передай ему, что это его последний шанс.
Мне захотелось хрюкнуть от смеха, насколько напыщенным он был сейчас. «Но» было два: я делала вид, что сплю, и Шанхай вышел на свободу. Потому я провела мокрой от страха ладонью по футболке на груди мужчины и подняла нос к его шее.
— Мне нужна моя жена, — сразу выпалил Никита.
Тёма рассмеялся, проведя по моей спине свободной рукой:
— Круто, конечно, но мне тоже нужна твоя бывшая жена.
На этом я открыла глаза, подняла голову и взглянула в его невозмутимое улыбчивое лицо, преобразовавшееся в нахмуренное, стоило ему подметить моё настроение.
— Передай ей, что она проиграет сегодняшний суд! — бросил трубку Никита, даже не удосужившись скрыть то, что ему на ухо шептал Вадим — его голос слышала даже я.
— Угрожает, — деланно надул губы Артём, — дурачок. Ты даже не представляешь, что я придумал!
Он запечатал чмок на моём лбу, обняв меня за шею.
— Мама забрала Соню ещё утром, — улыбнулся он, — выспалась?
Он почти подкинул меня, поднимая с двуспальной кровати, на которой была смята только одна половина.
— Даже… как-то странно от этого, — потянулась я, — как будто что-то потеряла.
Он рассмеялся.
— Привыкай, — довольно потянул меня в сторону ванной, — мама, кстати, сохранила парочку твоих вещей — посмотришь в гардеробной.
— Мне казалось, она их сожгла, — удивилась я.
Она поднял брови, как бы говоря, что это было возможно.
— Я взял отгул, Вась, — стал серьёзным он, — отвезу тебя в суд. И даже постою рядом, — ухмылка, — на всякий случай. Доверишь Соню моей маме?
 
Я неуверенно кивнула и приступила к чистке зубов, понимая, что няни хуже Карины придумать было сложно, но ей я раньше доверяла.