Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

Откуда-то послышался испуганный голос Лоссера:
— Следующим залпом они нас накроют!
— Джонни, закрой шестой и седьмой секторы заградительного экрана! — прокричал Харб. — Иду на орбиту!
— Осторожней, Харб, — вырвалось у Джонни.
Но Харб не слушал. Он знал свое дело.
Еще четыре вспышки брызнули вокруг них. На крейсерах знали, что на борту «Феникса» офицер Контроля и выстрелы были не прицельные. Но так или иначе, а контроль-оператор не мог допустить, чтобы начались работы, ведущие к катастрофе.
— Вы только взгляните!!!
«Феникс» вошел в корону Солнца. За стенами планетолета бушевала двухтысячеградусная жара.
Разум отказывался верить, а глаза не могли оторваться от экрана. Еще никто из живущих в Галактике (кроме тех смельчаков, которые погибли в катастрофах при разработке солнечной фотосферы) не приближался к звезде так близко. Перед глазами смельчаков волновался гневный океан полыхающих газов. Океан парообразных металлов и металлоидов. Все бурлило, переливалось, слепило и обжигало.
— Они отстали! Отстали! Не хватает силенки! — торжествовал Харб.
— Они будут поджидать вас. Держать в прицелах локаторов! — кричал Флоринг. — Как только появитесь с другой стороны Солнца, они обстреляют вас. Вернитесь!..
В кабине прохрипел голос из машинного отделения:
— Заградители не выдерживают…
— Еще немного! — молил Харб. — Выхожу на орбиту!
Выход на орбиту даже вокруг планеты нелегкое дело, а если это звезда с колоссальным полем тяготения — задача становится в сто раз труднее.
Фигура Харба казалась вырубленной из камня. При таком форсированном режиме компьютер-пилот не справлялся с задачей, и в помощь ему требовался ум и опыт человека. Вспыхивали индикаторы, щелкали решающие устройства, вычислитель с ловкостью фокусника оперировал гигантскими цифрами. Все застыли в тягостном ожидании.
Гул внезапно умолк. Стрелка гравитациометра, еще секунду назад неистово плясавшая, застыла в нейтральном положении.
— Мы на орбите! — прокричал Харб и в изнеможении откинулся в кресле.
У всех было такое ощущение, словно они висели в этом пространстве рядом с Солнцем. Сейчас они были не просто люди. Они были нарушителями покоя царственного светила.
— Пора начинать! — Джонни с трудом оторвался от завораживающей картины. — У нас не так много времени. Мы не сможем долго выдержать в этом пекле.
Карлин и Джонни спустились в душный трюм. Работа не прекращалась. Магнитоэлектрический ротор начал свой разбег, постепенно превращающийся в ровный гул-ритм, — создавалось магнитное поле.
— Крейсера начинают атаку! — закричал Харб.
Эти последние минуты перед запуском магнитной драги Карлин провел точно в кошмарном сне. Наконец было отрегулировано устойчивое магнитное поле, и сопла лучевых трубок выглянули из амбразур. Джонни включил двигатель поля.
— Пошла-а!..
Весь экипаж столпился в трюме у экрана обзора. Драга набирала мощность, концентрируя магнитное поле в одной точке пламенного океана. Время шло с беспощадной быстротой. Наконец из этого моря огня выстрелила струя газа. По сравнению с гигантской бурлящей массой это был всего лишь тонкий шнур огня. Нить раскаленных газов различных элементов тянулась вверх вдоль магнитного луча.
Планетолет яростно тряхнуло — снаряды крейсеров рвались в непосредственной близости. А в следующий момент все они услышали сверлящий рев — это газовый шнур достиг драги, и по силовым трубопроводам потек ручей парообразных элементов.
Заработали фильтры Марнхейма, а затем отработанный газ с «выжатыми» из него атомами меди резкими выхлопами пошел обратно, строго вдоль магнитного луча в точку отбора.
— Идея сработала! — воскликнул Джонни. — Только бы не возник водоворот…
  
Глава 7
 
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Вдруг «Феникс» подбросило так, что в мгновение экипаж оказался на полу.
— Паропроводы! — истошно закричал Лоссер.
Взрыв снаряда не повредил обшивки планетолета, но две всасывающие трубы сорвало с места, а через образовавшиеся трещины со свистом вырывался цветной пар.
 
— Перекрыть! — и Джонни бросился в отсек охладителя.
Пока Карлин включал задвижку аварийного устройства, позади его раздался сдавленный крик. Карлин повернулся.
Лопнула еще одна труба, и Джонни, который оказался рядом, был сбит с ног струей перегретого пара.
Харб бросился к брату и оттащил его в сторону, а Карлин «отрезал» всю секцию поврежденного охладителя.
Харб вынес Джонни из трюма и положил его под струю свежего кислорода. Грудь и шея Джонни были как одна сплошная рана. Лицо — черно-красная маска.
Снова «Феникс» подбросило, тряхнуло…
— Остановите драгу! — приказал Карлин. — Мы уже доказали, что процесс безопасен. Но сейчас… ведь Джонни умирает!
Харб ринулся в рубку управления.
— Контрольным крейсерам! Вызывает «Феникс»! Мы капитулируем! Прекратить обстрел! Подготовьте врача!
Двигатели взревели, «Феникс» задрожал, вырываясь из могучих объятий солнечного притяжения, уходя с орбиты.
Весь экипаж собрался около Джонни. Он лежал, прерывисто дыша. Его лицо кривилось от боли.
— Джонни, слышишь, мы это сделали! Ты это сделал, — шептал Лоссер. — Скоро к Солнцу направятся корабли, много кораблей! Они будут добывать медь для нашей Земли!
Лицо Джонни передергивалось от боли. А когда затихла, вместе с ней ушла и жизнь…
Карлин почувствовал вдруг страшную усталость. Он видел, как уходил из жизни человек, ставший ему дорогим.
— Умер! — Карлин вошел в рубку управления.
Плечи Харба обвисли, но он не повернулся. «Феникс» уже приближался к крейсерам Контроля.
..Суд разместился в небольшом зале главного корпуса космопорта. Здесь не было адвокатов и присяжных заседателей. Лишь трое судей за столом внимательно слушали Карлина и его товарищей.
До этого все они в течение четырех дней были на обследовании у психолога, который составил для суда спецкарты на каждого из них. Теперь суд подходил к концу.
Главный судья читал:
— В нашем судебном разбирательстве было рассмотрено весьма сложное дело. С одной стороны, подсудимые нарушили закон Контрольного Консульства, а с другой — они доказали практическую возможность разработок солнечной фотосферы.
— Оправдать на том основании, что все окончилось благополучно, мы не можем, — продолжал он. — Иначе и другие будут считать, что в исключительных обстоятельствах можно переступить закон. И тем не менее суд сожалеет, что должен наказать вас.
Карлин знал: так и должно быть. Но теперь ему было уже все безразлично. Он просто устал.
— Согласно законам Контрольного Консульства вы приговариваетесь к двум годам тюремного заключения с содержанием в тюрьме на Ригеле, а также лишаетесь прав космонавтов на этот же срок.
Судья остановился, а затем добавил:
— Однако по усмотрению суда срок тюремного заключения и лишения прав снижается до одного года!
Он вышел из-за стола и подошел к осужденным:
— Мы поздравляем людей Земли с великим открытием!
Когда они вышли из зала суда, то увидели площадь, заполненную народом. Их появление было встречено гулом приветствий.
Харб улыбался и раскланивался по сторонам, пробираясь сквозь толпу туда, где стояли Марн и старый Грамп. Карлина окружили восторженные люди, хлопали по плечу, трясли руки, а один старик, схватив его за рукав, прокричал:
— Мы, земляне, показали всем, что именно мы — открыватели космоса!
— «Мы, земляне?» — Карлина вдруг оставило радостное возбуждение. Он… разве он тоже считает себя землянином?
К нему подошла Марн.
— Не думай о Джонни, Карлин! Женщины Земли давно привыкли, что их мужчины не всегда возвращаются из космоса.
К ним присоединился Флоринг.
— Идемте, я хочу вам кое-что показать, — сказал офицер.
Он повел их к возвышавшемуся Монументу Пионерам Космоса.
Они подошли. Карлин взглянул на пьедестал, и его глаза затуманились. Впервые за столетие в конце списка появилось новое имя: