Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

Второй была женщина, тоже золотокожая дарванка, но ее кожа была бледной и теплой как мед на солнце, волосы сохраняли мягкий блеск. Они были довольно длинными и касались плеч при каждом повороте головы. Глаза ее были голубыми, губы красные, она была сложена и держала себя так, что каждое ее движение было похоже на музыку. На ней был светло зеленый халат, который окутывал ее тело, как цветочный туман. Ее звали Ларис, и она тоже когда-то немало значила для Кеттрика.
Женщина спустилась на одну ступеньку, потом сделала еще один шаг вниз, глядя на пришельца как на незванное привидение.
— Джонни, — прошептала она. — Джонни, ты не должен был возвращаться!
  
Глава 4
 
Кеттрик подошел к лестнице и долго стоял ничего не говоря. Она совсем не изменилась, именно такой он видел ее в своих мечтах, именно такой желал ее с самого начала его ссылки. Ему не хотелось говорить. Ему хотелось только смотреть на нее, стоящую на ступеньках в зеленом платье, с бликами света на пышных волосах. И как будто где-то вдалеке позади нее он увидел, как Сери положил свою дубинку и сделал шаг вперед.
И тут вопрос четко прозвучал в его сознании. Вопрос не новый. Такой же старый, как вся его ссылка. Ему не хотелось задавать его, но по-другому было нельзя.
— Почему, Ларис? Почему мне нельзя было возвращаться?
Ответил Сери:
— Потому что это принесет только неприятности, тебе, нам… Ты в своем уме… приехать сюда?
— И все, Ларис? — спросил Кеттрик. — Или что-то еще?
И все же что-то в ней изменилось. Ее лицо всегда было таким открытым и прозрачным для него, как будто она была сделана из стекла, это наверное потому, подумалось ему сейчас, что она никогда не старалась ничего от него скрывать. Злость, любовь, скука, нетерпение, радость — все было открыто для него, делай с этим что хочешь. Но теперь ее лицо стало маской, которую он не мог прочитать.
И все же она сказала:
— Я принадлежу только себе, Джонни, как всегда.
Она не сводила с него взгляда широко раскрытых удивленных глаз, будто, как подумал он, она все еще надеялась, что все это ошибка, что ей кажется. Легкий ветерок приподнял ее волосы и пошелестел зеленой материей, окутывавшей его тело, она чуть вздрогнула как от прикосновения холодного воздуха.
— Тебе не надо было приезжать, — снова сказала она. Потом она повернулась и пошла обратно по ступенькам, оттолкнув Сери и опередив его. Потом она исчезла в зеленой тени сада.
Кеттрик смотрел ей вслед, лицо его стало сдержанным и непроницаемым. Сери продолжал смотреть на него.
— Ну, — сказал Кеттрик, — много времени прошло.
Он пожал плечами и улыбнулся Сери:
— Не надо так удивляться.
— А что надо? — спросил Сери. — Скажи, мне что радоваться? Быть счастливым? Потому что ты появляешься среди ночи, мой старый друг, мой дорогой друг! И я должен быть счастлив, что вижу тебя. Послушай, Джонни, я уже встал на ноги после той неприятности, и теперь, если тебя найдут в моем доме…
Он был разъярен.
— На этот раз они просто депортируют тебя. Теперь это уже Наркад.
Наркад — это был тюремный мир Хайдаса, не такое страшное место как остальные тюрьмы, но все равно место неприятное.
— И Секма не поверит, что я ничего не знал, что я не при чем к твоему появлению. Ты погубишь меня, Джонни!
Кеттрик тихо ответил:
— Не могу осуждать тебя за это. Но Секма еще не стучит в твою дверь, так почему бы не успокоиться пока? Дай себе пару минут остыть, пережить шок. И тогда может, ты вспомнишь о более интересных для себя вещах. Например, полмиллиона кредитов.
Потом он посмотрел на свою грязную одежду.
— А пока что я бы хотел немного воды и мыла.
— Полмиллиона кредитов, — повторил Сери и спустился со ступенек:
— Ты о чем, Джонни? Зачем ты вернулся?
— Я вернулся завершить то, что начал на Белом Солнце.
Он не совсем видел лицо Сери, не совсем замечал выражение внезапного осознания. Он думал о Ларис. Он никогда не старался представить себе картину их будущей встречи, не думал о том, что она может сказать ему. Но ничего подобного он не ожидал.
 
Конечно, его не было более двух лет. И конечно, она не могла знать, что он вернется, сегодня ночью и когда-нибудь вообще. Они давно попрощались друг с другом.
И все же…
Слезы, злость или просто слова о том, что она принадлежит другому, это он мог бы понять. Но она просто закрыла перед ним дверь, и этого он понять не мог.
Он прошел мимо Сери и начал подниматься по лестнице, повинуясь мгновенному порыву найти Ларис в саду и взломать ту дверь пусть даже силой. Но он остановил себя при мысли: «Ну ее к черту, пусть делает что хочет.» Ему вдруг стало смешно и он расхохотался про себя. Ради женщины он мог пересечь космос, но ни за что он не поднимется на эту лестницу.
Остановившись он услышал голос Сери:
— Белое солнце. Да. Я должен был знать это.
— Ты должен был знать и кое-что другое, — сказал Кеттрик ровным тоном. — Ты должен был бы знать, что я бы не приехал, если бы не был уверен в том, что справлюсь, что меня не поймают, что я не причиню тебе неприятностей. — Он с любопытством посмотрел на Сери. — Ты не был раньше таким робким.
Сери резко ответил:
— У меня не было на то причин.
Киту и Чай подбежали к лестнице, их бока раздувались, как после долгой и тяжелой погони. Они скалили зубы в улыбке Кеттрику.
— Мы смотреть туда, везде. Никого за тобой. Ты остаешься, Джонни?
— Пока да, — сказал Кеттрик. — Спасибо.
Они радостно завизжали и поскакали к себе. Сери смотрел им вслед, лицо его ничего не выражало.
— Ты всегда умел обращаться с ними, — пробормотал он. — Они достаточно покорны мне, но тебя они любят. Да? — Он покачал головой и вздохнул. — Ладно, Джонни. Я выслушаю тебя.
И он сделал первый дружелюбный жест, положив руку на плечо Кеттрика.
— Пойди умойся, а то несет от тебя как из грязного трюма. Надеюсь, мои вещи все еще тебе по размеру. Возьми все, что нужно.
Он подтолкнул Кеттрика вперед.
— Иди. Мы будем ждать тебя в саду.
Кеттрик пошел в дом. Дом не изменился с тех пор, как он был там последний раз. Он пробудил в нем печальные воспоминания о доме, в котором он когда-то жил, где-то около мили отсюда на другой стороне реки. И если все получится, он снова будет жить там. С Ларис или без нее.
Он все еще чувствовал злость и обиду.
В ванной он аккуратно отложил в сторону пояс с деньгами, взятыми на случай крайней необходимости, и с облегчением бросил грязные вещи в мусорную корзину. Пока большая ванна Сери наполнялась горячей водой, он брился, потом он долго тер свою кожу, смывая краску с тела и волос. Этот нехитрый грим не поможет ему сейчас, если его словят, и от этого он чувствовал себя неловко и глупо. Заставляя себя забыть Ларис, он погружался в простое плотское наслаждение чистоты. После горячей ванны он вскочил в холодную, прошел через воздушную сушилку и вышел из ванны новым человеком.
Вещи Сери были как всегда аккуратно сложены. Он уже почти оделся, когда Ларис постучала в дверь и позвала его.
Он открыл дверь и впустил ее. Ларис вошла и остановилась, глядя ему прямо в лицо. Маска ее исчезла, или по крайней мере сползла, обнажив лицо.
— Это нелегко, — начала она. — Та пришел так… внезапно. Я дала себе слово, что никогда больше не увижу тебя.
— А я разве не говорил тебе, что обязательно вернусь?
— Но мы оба знали, что это невозможно.
— Но я здесь.
— Надолго ли? Сколько дней им понадобится, чтобы схватить тебя? Сери прав. На это раз они не просто вежливо выставят тебя. Они засадят тебя в Наркад, и ты увидишь свою Землю только в глубокой старости.
Он сделал шаг к ней.
— А если не словят?
— Ну ладно, предположим, не словят. Предположим, ты возьмешь, что ты хочешь на Белом Солнце. А что потом? Ты купишь дом в Ри Дарва и пригласишь Секма на свой первый обед? Нет, ты будешь бежать, и быстрее чем когда-либо, бежать прочь с Хайдаса. И потратить ты свои полмиллиона где угодно, только не на Хайдасе.