Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)
— Это не так-то сложно понять, — ответил Такину. — Это, выражаясь вашими словами, наглядный реальный и неоспоримый факт. Что будет значительно труднее воспринять из наших рассуждений — это то, что было причиной данной данного факта.
Его загнанный взгляд задержался на Кеттрике, у которого уже не оставалось сомнений по этому поводу. Действительно страх.
— Я не полагаюсь только на свое собственное мнение. Я советовался со своим старым другом и уважаемым коллегой доктором Смитом из вашей Лунной обсерватории. — Такину жестом показал на Смита и сказа по-французски:
— Ваша очередь.
Смит начал:
— Я провел собственные наблюдения. Наши приборы зафиксировали те же искажения. Мои выводы полностью совпадают с выводами доктора Такину.
Последовала минута абсолютной тишины в библиотеке. Хотя не такой уж тишины, потому что напряженные нервы Кеттрика улавливали шелест ткани и шепот дыханий, да непрерывный громкий хруст горящего дерева в камине. Затем Смит нарушил тишину, в его голосе не было драматизма:
— Мы не верим, что это природное явление.
И снова последовала тишина. Казалось, все ждали, что Кеттрик что-то скажет. Но вместо него заговорил Секма, по-французски, чтобы все могли понять сказанное:
— Скажу более прямо, Джонни. Это кто-то сделал намеренно. Кому-то удалось найти способ отравить звезду.
— Ты всегда был тугодумом, — медленно произнес Кеттрик. — К сожалению, именно таким я тебя знаю. Доктор Такину и доктор Смит имеют свои собственные основания предполагать столь невероятную вещь. Какие основания у тебя?
— Так, разговоры, сплетни, мифы, перешептывания. По долгу службы я слышу все это. На десятке планет, Джонни, — не много, то там словечко, то сям, что-то в городской суете, что-то на пожаре в джунглях, но слухи странные и везде одинаковые. Все говорят Роковая Звезда.
Он дал этим словам некоторое время повиснуть в воздухе, потом они донеслись до Кеттрика как печальный звон далекого колокола.
— Я не слишком верю слухам, — продолжил Секма. — Любое существо, человеческое, получеловеческое или вообще нечеловеческое, но имеющее язык, может ворочать им, но большинство из них предпочитают чудеса простой правде жизни. Но когда я услышал сообщение Такину, это совпадение показалось слишком невероятным.
Кеттрик задумался.
— Как эти болтуны реагировали на появление Роковой Звезды?
— Вот это-то и странно. Они и не знали, что она появилась. Она появилась так незаметно, что только астрономы могли понять это, причем многие пропустили бы это явление как природную случайность.
— А не проще ли принять это именно как таковое? — спросил Кеттрик.
— О, гораздо проще, Джонни. Да. Ну, а если это не так. Предположим, что есть один шанс из миллиона, что это не так. — При этом говорящий улыбнулся Кеттрику без всякого намека на шутку. — Цитируя одного из ваших великих поэтов, я сам безупречно честен. Но предположим, вы знали, или думали, что я мог бы и иметь в руках оружие, способное отравить ваше солнце. Вы спокойно будете спать по ночам?
Кеттрик кивнул:
— Ладно. Не буду спорить. — Потом через минуту он добавил. — Не буду спорить больше. Боже, да это же шантаж! Одна только демонстрация, объявленная и проведенная, бросит к вашим ногам все солнечные систем Хайдаса.
— Не стоит ограничиваться Хайдасом, — сказал Секма.
Кеттрик нахмурился и покачал головой.
— Но демонстрации не было. Она ведь так необходима, а ее не было. И только какая-то мелкая звезда.
— Мы полагаем, что это был всего лишь эксперимент, Джонни. Каждое новое оружие должно иметь свой испытательный полигон. Это испытание прошло успешно. Мы думаем, что демонстрация последует позже, если…
— Если что? — спросил Кеттрик, заранее зная ответ.
— Если нам не удастся остановить ее.
— И если в действительности имеется какое-то орудие.
— Вот это нам предстоит выяснить. Существует ли в действительности орудие, и если да, то кто владеет им и где.
— Это может занять довольно долгое время.
— Но у нас немного времени. Если предположить, что орудие существует, то у нас ровно столько времени, сколько отведут нам те, кто контролирует его. Сколько это может быть по-вашему?
— Ну, — ответил Кеттрик, не забыв добавить каплю яда в свой благодушный тон. — Я не совсем ориентируюсь в вашем календаре, но дайте подумать. Собрание Лиги Созвездия Миров состоялось как раз до — ну, моего отбытия с Хайдаса. Так что следующее собрание должно быть… — Он что-то пробормотал, прошептал сам себе. — Эта межпланетная арифметика вечно не дается мне. Скажем так, следующее собрание Лиги будет в пределах шести единиц Универсального арбитрарного времени…
— Достаточно скоро, — кивнул Секма. — Но почему именно это событие?
— Потому что если бы хотел сделать какое-то сенсационное заявление, я бы предпочел сделать его тогда и там, где соберутся представители различных солнечных систем. Подумайте, сколько можно сэкономить на межпланетных телеграммах. Да и эффект будет намного более внушительным, — тут Кеттрик пожал плечами. — Конечно, я говорю, что сделал бы я.
— Кстати, мы согласны с этой теорий, мистер Кеттрик, — сказал Викерс. Он поднялся и встал перед камином, как профессор, широко расставивший свои худые ноги и приготовившийся читать лекцию студентам. — А теперь не хотите ли выпить?
И снова Кеттрик отказался:
— Нет, спасибо. — И тут он заметил, что глаза на профессорском лице сверкали жестко и холодно, стреляя острыми искрами.
— Наверное, вы уже начинаете понимать, почему вы здесь, — сказал Викерс.
Кеттрик покачал головой. Он не поменял своей расслабленной позы на стуле, но ладони его вспотели и живот пронзили раскаленные стрелы.
— Я бы предпочел, чтобы сами сказали это.
Викерс кивнул:
— Это очень просто. Мы хотим, чтобы вы поехали в Хайдас и разузнали, что сможете о… — он, поколебавшись, наконец произнес: —…о Роковой Звезде.
— Но… — тихо сказал Кеттрик. — Черт меня подери! — Он осмотрелся, переводя взгляд с Викерса на Ферсона, с Ферсона на Секма. — Чья это идея?
— Не моя, — ядовито отметил Ферсон. — В этом могу вас заверить.
Секма сделал красноречивый жест руками.
— Джонни, кто еще знает Хайдас лучше тебя? Ты сам рассказал мне о десятках мест, о которых я и не слыхал, а я являюсь членом Созвездия. — Он улыбнулся. — У вас особый талант, Джонни. Все годы, которые я посвятил тому, чтобы угнаться за вами, были самыми увлекательными и живыми в моей жизни. То есть в моей профессиональной деятельности. Когда стало понятно, что нам нужно привлечь кого-то для этой миссии, я конечно же, подумал о вас.
Кеттрик уставился на него широко открытыми как у ребенка глазами:
— Черт, это потрясающе, — сказал он. — Я даже не рассердился, Секма. Я просто ошеломлен. — Он встал, глядя на Викерса. — Теперь, кажется, я готов выпить.
— Угощайтесь.
На столе стоял уже открытый великолепный селарет. Кеттрик налил себе двойную порцию, выпил ее одним залпом и почувствовал легкий взрыв, прекративший ритмичный нервный пульс в желудке, которые били тревогу, предупреждали об опасности, но он уже услышал произнесенное вслух сообщение, и эти повторяющиеся сигналы начали просто мешать и отвлекать.
До него донесся голос Ферсона.
«…сам в отчете. Я считаю это чистым безумством посылать этого человека на такое задание. А если он найдет эту… вещь. При условии, что она существует. Что помешает ему присвоить ее самому?
— Джонни — честный человек, — сказал Секма. — По-своему честный. И кроме того… — Он перевел свой синий взгляд на Кеттрика, слащаво улыбаясь и тихим голосом продолжая: — Он знает, что если бы он сделал это, я бы убил его.
Кеттрик усмехнулся.
— Вы забываете, что в таком случае я мог бы разрушить вашу солнечную систему, как только увидел бы твою страшную рожу.
На это Секма ответил:
— И это не спасло бы тебя.
И Кеттрик знал, что это была правда.
— Ну, это не актуально, потому что я не собираюсь никуда идти. Наймите себе кого-то из Созвездия… кого-то из ваших людей. Что можно хотеть от землянина, в любом случае?