Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

Ллорны были порождениями черных звезд — потухших солнц, вызывающих ужас у всех космолетчиков. Могучий вражеский флот выбил корабли ванриан из центра Галактики, а затем стал теснить их к Рину. Вскоре все колонии ванриан были уничтожены, звездолеты разрушены, а бывших повелителей Галактики загнали на родную планету, словно в резервацию. И приказали никогда не покидать свой мир под угрозой полного уничтожения.
Долгое время ванриане болезненно переживали это страшное унижение. Правители Рина говорили, что наказание было несправедливым: корабли Рина никогда не совершали агрессий против обитаемых миров, они основывали колонии лишь на тех планетах, на которых отсутствовала разумная жизнь.
А вот ллорны не отличались тактичностью в таких случаях, они безжалостно подминали одну звездную систему за другой.
Жестокость по отношению к побежденному Рину показывала, кто на самом деле является агрессором. Оскопленная цивилизация ванриан, лишенная перспектив развития, должна была неизбежно выродиться. Не этого ли добивались «гуманные» хранители звезд?
Но постепенно точка зрения новых поколений обитателей Рина стала меняться. «Что принесли нам звезды, космические корабли, умные машины, могучее оружие?» — спрашивали «мудрецы» тех эпох. Только горе, разорение, гибель миллионов людей. Ванриане не годятся на роль Покорителей Вселенной, в их традициях царит мирное начало. В далекой древности Рин был аграрной планетой с прекрасно развитой культурой, потому-то и не мог противостоять агрессивным ллорнам. Но это по большому счету даже к лучшему, поражение ванриан обернулось их победой. Они вернулись к истокам своей цивилизации, вновь обрели корни на родной планете. Будущее отныне прекрасно и безоблачно. Люди стали свободными и счастливыми, и это будет продолжаться вечно, если только ванриане вновь не шагнут на опасную тропу так называемого научного прогресса…
Со временем этот взгляд на вещи стал общепринятым. Ванрианам удалось убедить себя в том, что все ныне живут счастливо и полнокровно, а так называемый регресс — лишь возвращение людей к природе, к естественному образу жизни.
— Не верится, что разумные люди могли поверить в такую чушь! — воскликнул Винстед, также заинтересовавшийся рассказом Файрли.
— Почему же нет? — философски сказал Рааб, подбрасывая в костер сухие ветви и любуясь прихотливой игрой языков пламени. — Гордые, самолюбивые ванриане потерпели сокрушительное поражение, причем о реванше даже мечтать не приходилось.
Что оставалось им делать для того, чтобы хоть как-то сохранить чувство самоуважения и душевный комфорт? Только одно — обосновать правильность и полезность своего поражения. Мы вообще не хотели завоевывать космос, сказали они себе, мы совершили ошибку, и очень хорошо, что вновь вернулись на свою планету. Нетрудно поверить в то, во что выгодно верить.
Файрли кивнул — он думал точно так же. Гибкость человеческой психики не имела пределов. Вчерашние триумфаторы, потерпев поражение в схватке с более могущественным противником, сумели быстро повернуть свое мировоззрение на сто восемьдесят градусов, отказаться от недавних ценностей и провозгласить но» вые, еще недавно презираемые. Сколько раз подобное случалось в истории человечества!
— Верно, — кивнул Де Витт, — но не все оказались ренегатами. Траян, по крайней мере, вовсе не в восторге от того, что стал «серой мышкой». Если остальные и откажутся нам помочь, он будет полезен.
— Полезен в чем? — спросил Файрли. — Я уже сто раз повторял слова Траяна: нет у ванриан ни древних машин, ни супероружия, ни секретных технологий. А во всех более древних местах, подобных Замку Солнц…
Он вдруг запнулся, увидев изумление в глазах Де Витта.
— Замок Солнц? Это еще что такое? — глухо спросил командир, не сводя с лингвиста настороженного взгляда. — Вы не упоминали прежде о нем, Боб.
— Э-э… Собственно, не о чем было и упоминать, — неуверенно ответил Файрли, проклиная себя за болтливость. — Это какие-то древние руины, которые Траян как-то видел издалека, только и всего.
 
— Вы уверены?
— Да, уверен.
— Замок Солнц… — повторил Де Витт так, словно эти слова звучали для него сладостной музыкой. — Красивое название, правда? В нем чувствуется дух древних ванриан. Мы обязательно должны найти его. Вспомните, Боб, что конкретно рассказывал о нем Траян?
Файрли честно пытался вспомнить.
— Он говорил так: «Я видел Замок Солнц, я грезил, глядя на него, о звездных кораблях…» Вот и все, пожалуй.
— Недурно! — заметно приободрившись, воскликнул Де Витт. — Похоже, мы набрели на верную нить. Если даже там, в долине, мы не узнаем ничего нового, следующий наш ход уже ясен. И вот еще что, Файрли… — Голос полковника ужесточился, глаза недобро сощурились. — Мне не нравятся ваши провалы в памяти.
Они напоминают самый обычный саботаж.
Файрли немедленно ощетинился.
— Вы что, угрожаете мне, Гленн? Может быть, вы собираетесь придушить меня, если я чем-либо вам не потрафлю? И кто же тогда будет переводить ваши умные речи туземцам?
Отведя глаза в сторону, Де Витт угрюмо пробормотал:
— Лучше вообще обойтись без переводчика, чем иметь дело с человеком, явно настроенным против руководителя экспедиции.
— Эй, может быть, хватит ссор? — встревоженно сказал Винстед. — Разве у нас мало других забот? Следовало бы подумать о том, как построить разговор с горожанами, чтобы войти к ним в доверие.
Де Витт усмехнулся и поднялся на ноги. В свете костра его лицо напоминало облик вождя краснокожих.
— Тревожитесь о своей драгоценной шкуре, Винстед? — язвительно поинтересовался он. — Струсили перед жалкими дикарями?
— Я ничего не боюсь, — сердито возразил космобиолог. — Мне только интересно, что с нами произойдет завтра. Ладно, пойду спать.
Все молча последовали примеру Винстеда.
Файрли вошел в одну из палаток и залез в спальный мешок.
Он долго не мог заснуть.
Ночной туман проник сквозь щели под полог и неприятно холодил лицо. Наконец ему удалось задремать, и тогда его посети» ли кошмары. Он увидел, как ванриане с дубинками в руках тихо ползли по склону к лагерю. Вскоре они превратились в ллорнов, а их дубины — в бластеры. Черные сгустки, не имеющие формы, окружили палатки, погасили костер и протянули свои щупальца к головам спящих людей…
Файрли разбудил шум дождя. За пологом палатки уже рассвело, хотя из-за низкой облачности свет был тусклым и серым.
Люди неохотно поднялись. Никто не выспался, небритые лица выглядели мрачно.
Наскоро завершив утренний туалет, они быстро позавтракали и занялись делами по дальнейшему обустройству лагеря. Ванриане не появлялись.
Легкий дождь прекратился, но облачная пелена не рассеивалась. Вокруг царила мгла, которая никак не улучшала общее настроение.
Файрли подошел к краю гряды и долго смотрел вниз, на долину. Город был таким же притихшим и безжизненным, как и прошлым вечером. Темные, с дождливыми потеками стены и наглухо задраенные окна производили гнетущее впечатление.
— Сидят по домам и боятся нос показать на улицу, — насмешливо сказал незаметно подошедший Де Витт. — Ничего, пусть.
Подождем, пока в их головах не утрясется мысль, что они уже не одни на планете.
Ждать было довольно утомительно. Люди слонялись вокруг лагеря, совершали небольшие прогулки в лес, пытались собирать образцы растений и минералов, но ни у кого, даже у любознательного Хэджулина, дело не ладилось. Все ждали реакции ванриан, но те не спешили навстречу пришельцам ни с хлебом-солью, ни с дубинками в руках. Время от времени по сумрачным улицам горожане быстро переходили от дома к дому, но этим все и ограничивалось.
День тянулся на удивление долго, но так ничего и не произошло.
Казалось, ванриане просто выжидали, когда нежданные гости сами уберутся подобру-поздорову. Траян с Арэл тоже не появлялись, и это тревожило Файрли.
Ночь прошла спокойно, затем вновь настал хмурый рассвет.
На этот раз никто не спешил обрить щетину на своих лицах, никто не гляделся придирчиво в зеркало, поправляя воротник на комбинезоне. Всеми овладела апатия.