А.Д.А.М. (СИ)

— Отпустите меня! — он запаниковал, начал дергаться, но скинуть с себя двух парней не мог просто физически. — Не смей!
Звук расстегнувшейся ширинки привел его в такой ужас, что слезы из глаз полились. Он заорал во всю мощь легких.
— Кажется, намек с машинками тебя ничему не научил, — Харон расстегивает его ремень, — и ты продолжаешь выебываться. Люблю мальчиков с характером, ну-ка, что тут у нас…
— Я все отдам! — заорал он. — Клянусь, я все тебе отдам, только отпусти!
— Ну, малыш, я уже настроился.
Он чувствует, как Харон стягивает с него джинсы, и начинает истошно вопить. Лицо заливают слезы, из носа течет, кровавая слюна падает на асфальт. Нет, нет, нет, это не может происходить на самом деле!
— Пожалуйста! — орет он и не узнает свой голос. — Не надо!
Горячая лапа Харона сжимает его бедро.
— Не трогай меня!
Что-то касается его ягодиц, он захлебывается собственным криком, ублюдки, которые держат его, тяжело дышат.
— Сколько ты мне должен?! — заорал Харон.
— Сто семьдесят тысяч! — так же громко заорал он в ответ.
— Еще раз!
— СТО СЕМЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ!
Хватка ослабла, пацан слез с него и сплюнул. Харон снова сел перед ним на корточки, сжал его щеки пальцами и сказал:
— Ты знаешь, что будет, если я не увижу своих денег. Потом по кругу пущу. Усек?
Он кивнул.
— Я не услышал тебя.
— Я понял. — прохрипел он сорванным голосом.
— Сколько дадим времени этому красавчику? — Харон посмотрел на сообщников.
— Неделю? — предложил один.
— Не будь таким жестоким, псина. Две. Я даю тебе две недели, Зисс. Услышал меня?
— Да. — прохрипел он.
— Отлично. Видишь, договариваться намного приятнее, чем выебываться. — он похлопал его по щеке. — Если кредитов на моем счету не прибавится, своими ногами ты от нас не уйдешь. Понятно объясняю?
— Да.
— И братец твой тоже легко отделался, заметил? — губы Харона растянулись в усмешке. — У меня руки длинные, можешь поверить. Скажи спасибо, что машинку мы не на твою дверь направили.
— Зачем ты…
— Ну, я люблю эффектно появляться. — хохотнул Харон. — Да и копов не перевариваю. Отличный был план, и с тобой познакомиться, и племянника патлатого уебка на тот свет отправить. Ну, в другой раз повезет.
Он выпрямился, ткнул его в плечо носком ботинка и пошел к выходу с территории клуба.
— Сто семьдесят, Зисс! — выкрикнул он, прежде чем дверца машины захлопнулась.
Он перевернулся на спину и натянул штаны. Все, больше сил нет. Небо черное, звезд неисчислимое количество, и каждой на него наплевать.
Лежал долго, считал, сбился на трех сотнях с копейками. Вокруг рта засохла кровь, кожу стянуло. Начал сначала.
Раз, два, три, четыре, они чуть не убили Рёна, шесть, семь, восемь, покалечили Криса, десять, одиннадцать, двенадцать, сто семьдесят тысяч, которых у него нет, пятнадцать, шестнадцать, заплакал.
Сел, в голове загудело. Пожалел, что не курит, очень захотелось добить себя чем-нибудь. Встал, стало совсем херово, успел схватиться за столб, прежде чем его вырвало. Полоскало долго, мучительно, желчью вперемешку с кровью. Ребра, как ни странно, вроде целы. По крайней мере, идти он, кажется, может без проблем.
Достал из рюкзака влажные салфетки и протер лицо. Стало немного легче.
Пока шел домой, старался ни о чем не думать, старательно гнал от себя все мысли, просто существовал, бездумно плелся на автопилоте.
— Зисс… — Нанико прижала руки к губам.
Он ввалился в коридор, кинул рюкзак на пол, снял кроссовки и пошел в ванную. Включил воду, начал рассматривать ссадины в зеркале. Скула опухла, губы в мясо, мелкие царапины от близкого знакомства с асфальтом по всему лицу.
Нанико подошла сзади и осторожно потянула футболку вверх. Он послушно поднял руки, а потом позволил ей раздеть себя. Она смотрит с пониманием, наверное, сама не один раз оказывалась в такой ситуации, пока жила с Эшем. Тупой ублюдок.
Он залез в кабинку, Нанико разделась до белья и зашла следом. Дверь закрылась с тихим шипением. Она мягко трет его мочалкой, а он прижался лбом к стене и делает вид, что вовсе не плачет. Сплюнул в воду и наблюдает, как кровавый сгусток засасывает в водосток.
 
Мочалка коснулась ребер, и он зашипел, как разгневанный кот. Нанико что-то сказала, но он не услышал из-за шума воды. Она отложила мочалку и включила сушку. Они стоят лицом друг к другу, он смотрит поверх ее головы, в одну точку, старается не шевелиться.
Она вылезла из кабинки первой, подала ему руку, повязала полотенце на бедра. Он вышел из ванной, дошел до постели, лег и обнял подушку. Надо же, она все еще пахнет спавшим на ней Адамом, а Адам, как известно, пахнет Раем. Жаль, что он, Зисс, стоит одной ногой в Аду.
  
Глава 20
 
Телефонный звонок игнорировал неприлично долго, до тех пор, пока не сдали нервы. Выпутался из одеяла, схватил смартфон и рявкнул:
— Алло!
— Ноэль Александр? — голос незнакомый.
— Да. — ответил уже спокойнее.
— Лиза указала вас как доверенное лицо. Звоню сообщить, что операция пройдет сегодня в семнадцать часов. Завтра вечером ее можно будет забрать домой.
— Уже? А как же реабилитация?
— Постельного режима и приема выписанных препаратов будет достаточно. Через неделю первый плановый осмотр.
— Я понял. — сел на стул. — Хорошо, спасибо.
Сбросил вызов и просидел неподвижно около получаса, не в состоянии переварить все, что происходит. Ребра болят, лицо саднит, глаз, вроде бы, не опух. Пощупал для уверенности и облегченно выдохнул.
Нанико встала, оделась, сходила в душ, начала готовить завтрак. Ничего не говорит и не спрашивает, всем бы людям такое чувство такта. Но рассказать ей все равно придется, не все, конечно, но…
— Знаешь Харона? — спросил он.
Смотрит очень красноречиво.
— Так и знала. — она села напротив. — Это он сделал?
— Эш должен ему денег, а меня указал доверенным лицом.
— Вот сука! — в сердцах сказала она. — Даже из-за решетки продолжает создавать проблемы! Что ты будешь делать?
— В полицию пойду. Я видел слишком много фильмов с плохим концом, чтобы надеяться на чудо.
— И Криса возьми с собой. — сказала Нанико. — Я так понимаю, к нему тоже Харон руку приложил?
— Хорошая идея. — он быстро набрал сообщение и отправил его.
— Сколько он должен? — спросила она.
— Сто семьдесят тысяч. Слишком много всего вертится вокруг денег в последнее время.
— Весь мир вокруг них вертится, ничего удивительного.
«Меня сегодня выпишут».
Сначала не понял, а потом увидел, что отправитель вовсе не Кристофер Бельтран, а Адам.
«Не слишком быстро?».
На самом деле обрадовался, очень по нему соскучился, но знать ему об этом не обязательно.
«Тай договорился. Придется соблюдать постельный режим».
«Хлоя о тебе позаботится».
«Проснулся, за тобой заехать?». — написал Крис.
«Заедь».
Нанико поставила перед ним тарелку с хлопьями. Он поднял на нее глаза и, не выдержав, рассмеялся.
— Я думал, ты готовить собиралась.
— Глядя на тебя, могу сказать, что тебе не помешает зарядиться простыми углеводами и сахаром. — она улыбается.
— Если ты не хочешь готовить, то я не заставляю, ты же понимаешь?
— Мне нравится это делать. Я бы могла стать поваром, может, открыть свой азиатский ресторанчик.
— Это пофоже на пфлан. — ответил он с набитым ртом.
— Мне тоже нужно поехать с вами? — спросила Нанико.
— В полицию? — он задумался. — Раз ты его знаешь, то, наверное, это лишним не будет.
«А ты не позаботишься?».
Сообщение озадачило, но в хорошем смысле. Усмехнулся, начал набирать ответ.
 
«Она на порог меня не пустит».
— С кем переписываешься? — спросила Нанико.
— Ты слишком любопытная. — он отложил телефон в сторону.
События вчерашнего вечера кажутся дурным сном, будто там, на стоянке за «Синим лисом» был не он. В целом жизнь налаживается — Рёна выписывают, о Лизе позаботились, даже отношения с отцом мало по малу выравниваются, красота, сам себе завидует. Жаль только Харон портит все своей холеной рожей, но и на него можно найти управу, верно?