Автослесарь против фэнтези (СИ)

Наступила ночь, но спать на дороге или в лесу ему не хотелось и он шёл из последних сил, пока глаза не начали закрываться на ходу. Внезапно, в двадцати метрах впереди появился силуэт и в свете звёзд, что отражались в резко распахнутых глазах слесаря, он смог легко его разглядеть. Серёга резко остановился.
Маленькая девочка в белой ночнушке стояла на краю дороги. Её лицо скрывали длинные, черные волосы, а ручки безвольно свисали по бокам — в одной из них она держала простенькую куколку без глазок. Девчушка тихонько качалась и издавала странные щелчки, но самым странным было то, что имя над головой отсутствовало.
Не любивший ужастики автослесарь, тем не менее, знал одну народную мудрость — «Если в три часа ночи, на безлюдной трассе и в дали от населённый пунктов, вы видите одинокую маленькую девочку в белом платье — сбивайте её нахуй!».
Проклиная телевизор за навязывание стереотипов, Серёга сделал маленький шаг в сторону, чтобы обойти эту жуть, но та бесшумно шагнула следом. Ягодицы слесаря сжались — чёрт его знает, что «оно» с ним сделает, ведь он уже успел убедиться, что обычная смерть — отнюдь не самый плохой вариант с его способностью к возрождению. Но, только смерть без извращений…
Ещё один осторожный шажок слесаря и сразу контршаг существа, а потом ещё один, и ещё… Холодный пот градом катился по спине Серёги и он не выдержал напряжения:
— Э, э, э. Ну-ка нахуй! — но существо не реагировало, а неотвратимо приближалось.
Оставался самый паршивый вариант — бежать. Но, в темноте, на ухабистой дороге, да ещё и босиком можно запросто поломать ноги и тогда вариантов вообще не будет. Как на зло — под рукой не было ничего, чем можно отбиться и Серёга решил отмахиваться трусами — точнее «юбкой как юбкой».
Сняв единственный предмет одежды, он раскрутил его перед собой словно пропеллер, а получившийся звук заставил существо остановиться. Патовая ситуация — ночь, голый мужик перед шестилетней девочкой размахивает «трусами»…
Внезапно до Серёги дошло — шесть лет! «Огуречный взгляд» точно определял время и перед ним действительно стояла шестилетняя девочка, но легче от этого не стало, ибо девочка продолжала издавать щелчки, абсолютно не шевелясь. В добавок ко всему слесарь услышал нарастающий высокочастотный вой, который быстро приближался.
Уровень адреналина зашкалил и слесарь приготовился к бою — кося одним глазом на девочку, а вторым в сторону леса, где уже трещали кусты.
— А-а-а-а-а! — на дорогу выскочило нечто большое, белое и кричащее.
— Да чтоб вас! — сплюнул Серёга в дорожную грязь и остановил вращение «трусов».
Толстая бабка семидесяти лет «Груня Бран 37», в белой ночнушке, подскочила к девочке и схватила её на руки:
— Лимка, да как же… Опять ты… — причитала она, качая на руках девчульку, которая напугала слесаря до седых волос.
Он махнул рукой и собрался топать дальше, как на дорогу выбежал ещё один персонаж с большим колуном — восьмидесятилетний старикан «Хроп Бран 43» и угрожающе встал на пути слесаря:
— А ну стой, совратитель детей! — выдохнул тяжело дышащий дед.
— Ты чего, отец, спятил? Я мимо шёл! — опешил Серёга — А ваша малявка меня напугала до ужаса!
— Хроп, не дури! Видишь же — он юродивый. Не бери грех на душу! — Груня прикрикнула на мужа, кутая девочку в какую-то простыню.
— А ежели он сделал с ней чего? — не унимался хмурый старик.
— Уважаемые, вы чего?! Какое «сделал»? Какой юродивый? Я нормальный мужик! — возмутился Серёга, которого уже второй раз за день назвали умственно отсталым.
— Мужик может и нормальный, а уровень то первый. — тон Груни констатировал факт — Дурачок значится…
— Зашибись у вас тут цветовая дифференциация штанов… — похлопав в ладоши Серёга — Ты, отец, в свои восемьдесят, тоже не далеко ушёл!
— Дык я ж не воин, на кой оно мне? — удивлённо пожал плечами Хроп и опустил колун.
— Ну вот! А мне оно на кой? — с упрёком уставился на него Серёга.
— Твоя правда. — Хроп почесал затылок и тоже усмехнулся. — Дык ведь…
— Хватит! Если хотите языками молоть, то пойдемте в дом Лимку положить надыть. — Груня не дала мужу договорить и подозрительно посмотрела на слесаря — Ты не буйный хоть? А то, мы тебя живо того… по голове.
 
— Да нормальный я, нормальный, только денег нет, но могу подсобить чем нибудь. — Серёга не собирался упускать возможность поспать под крышей — только начав с нуля начинаешь ценить маленькие радости.
— Ну тоды пошли, помощничек… — хмыкнула бабка и пошла впереди.
Они спустились с дороги и Серёга понял откуда взялась девочка — тут была узкая, неприметная тропинка, которая за пять минут вывела их к почерневшему от времени дому за крепким забором.
Над широкой калиткой висел старый щит с изображением двух переплетенных стрел, которые делили изображение на две части. На одной был, наверное, изображен человек, а на другой угадывалось изображение зубастой твари. Краска выцвела, сделав всё размытым, но света звезд вполне хватало, чтоб различить рисунок.
— Воевал кто-то? — кивнул слесарь на щит, припоминая, что на родине рисовали красную звезду на домах.
— Сына щит. — кивнул Хроп открывая калитку — Дом оберегает от лихих людей — не всякий к оборотням сунется…
Слесарь вмиг похолодел, представив как его жрёт пара волков, но как-то быстро успокоился, едва вспомнив про орков.
— Да не переживай, мирные мы. Я, вот, в козла обращаюсь, а Груня — в свинью. — от старика не ускользнула его реакция и он усмехнулся.
Они вошли во двор и бабка сразу ушла в дом, Хроп запирал калитку, а Серёга морщил лоб, пытаясь понять — кто мог получится от брака козла и свиньи.
— Песец. — сказал куда-то в темноту леса старик и достав трубку стал набивать её табаком.
— Что? — не понял Серёга, косясь на курево.
— Знаю о чём подумал. — усмехнулся дед — Песец у нас народился. Сильным воином стал — противники боялись и с криком «Песец идёт» разбегались.
— Серьёзно? — приподнял бровь слесарь.
— Нет конечно, это сынок так рассказывал — веселил нас, когда возвращался. — грустно улыбнулся Хропа, в глазах которого блеснула влага. Он раскурил трубку и протянул благодарно кивнувшему Серёге.
Они уселись на высокое крыльцо и смотрели на звезды.
— Погиб? — сочувственно спросил слесарь возвращая трубку с крепким самосадом.
— Не знаю. Пропал. Четыре года назад. — старик затянулся и немного помолчал перед тем как продолжить — Он тогда в ночи приезжал смурной, нервный. Лимку привёз — сказал дочь, а наутро снова ускакал. С тех пор нет вестей.
— Внучка значит ваша… Лунатит?
— Чего? — удивился старик незнакомому слову.
— Ну, по ночам во сне ходит.
— Ааа… Не, не спит она. Никогда. — Хроп задумчиво выпустил кольцо дыма и передал трубку слесарю.
— Эм… А как тогда… — Серёга кивнул на дом, куда Груня унесла девочку.
— А никак. — развёл руками дед — Бабка сказки ей рассказывает, пока та крутиться не перестанет, да так и лежит малютка, в потолок до утра смотрит. Я уж там чего только не изобразил, чтоб деточке не скучно было, но ей, похоже нет разницы. Эх, бедняжка…
Старик вздохнул и вынул из-под крыльца бутыль с мутным самогоном. Отпили из горла по очереди и тут вышла Груня со стаканами и тарелкой пареных овощей.
— Не принимает её Мир, но, тебе до того, думается мне, дела нет… — бабка присела тут же и разлила самогон по кружкам.
— Не то, что бы нет… Но… Помочь вряд ли смогу, а попусту, в жизнь чужую лезть не следует. — Серёга взял с тарелки половинку холодной картошки или чего-то похожего по вкусу.
Выпили в тишине, после чего Груня поднялась, охнув, и направилась обратно в дом со словами:
 
— В сарае поспишь — не обессудь. Овощи доешь, а утром посмотрим, что с тобой делать. И балова́ть не вздумай.
— Пойдём. — Хроп поднялся и отвёл Серёгу до сеновала. Выдал что подстелить и пожелав спокойной ночи ушёл.
Слесарь вырубился моментально, не смотря на колющееся сено, пыль и духоту.