Мистер Солнечный Свет. Первая часть (СИ)

– Mister… sunshine… – Эщин остановилась. – Мистер… солнечный свет…
На глазах навернулись слезы. На холоде капли, стекающие по щекам, обжигали кожу. Вдруг загорелся уличный фонарь, который до этого светил очень тускло. Эщин увидела чей-то темный силуэт и тут же узнала в нем Юджина. Она сделала шаг навстречу и остановилась. Снежинки, освещенные фонарем, мерцали в воздухе. Они встретились в том же самом месте, где встретились в первый раз.
Уличные фонари мигали из-за недостатка электричества. И каждый раз фигура Юджина то появлялась перед Эщин, то пропадала в темноте. Вскоре фонари и вовсе погасли. Двоих окутала тьма.
Прохожие огладывались на Юджина и Эщин. Двое в темноте, стоящие поодаль друг от друга, все еще не могли найти нужных слов. Эщин стояла неподвижно и не знала, ушел Юджин или остался.
Трамвай проехал, и электричество вернулось. Фонари снова ярко горели. Юджин все еще стоял напротив, не отрывая взгляда от Эщин.
Какое-то время они стояли, глядя друг на друга в свете фонарей. Юджин подошел и первым нарушил молчание:
– Сегодня не самая подходящая погода для прогулки, особенно в такой час.
Эщин еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
– Так вышло.
Юджин посмотрел на девушку, не зная, как ему следует поступить. Если он покинет Чосон, то больше никогда не увидит ее.
– У меня есть просьба. Отведи меня туда, где другие не услышат наш разговор.
Юджин развернулся и направился в ближайший переулок. Эщин отправила Хаман домой, а сама последовала за ним.
Пройдя немного, Юджин остановился. Они снова стояли друг напротив друга. Рука Эщин, сжимавшая юбку, покраснела от холода. Юджин снял перчатки и протянул девушке. Она удивленно посмотрела на них, но потом взяла и так и стояла, держа перчатки в руках.
– Так от них мало толку. Надень их.
Эщин сжала перчатку, словно его руку в тот день, на замерзшей реке.
– Прости меня за тот день. – Слова давались ей с трудом.
Юджин молчал.
– Представляю, какое у меня было выражение лица, когда ты рассказал свою историю. Думаю, это причинило тебе боль. Прости меня.
Глаза Эщин покраснели от подступающих слез.
– Я хотела жить, как боец. Я лгала дедушке, заставляла тетю волноваться и стала обузой для тех, кто был мне предан. Тем не менее я успокаивала себя тем, что, как мне казалось, я поступала правильно. Но от твоей истории мой мир перевернулся.
Юджин внимательно слушал Эщин.
– За все время, что мы были знакомы, я ни разу не задумалась о твоем происхождении. Почему-то я с самого начала решила, что ты аристократ.
Эщин еле сдерживала слезы. Она чувствовала себя глупой и бесконечно виноватой за то, что ранила чувства Юджина.
– Я всегда думала, что отличаюсь от других аристократов, но оказалось, что это не так. Все, за что я сражаюсь, оказалось ничтожным. А я все еще просто избалованная дворянка, которая не может выйти из своего паланкина. Поэтому прошу тебя, пожалуйста, прости за ту боль, что я причинила.
После этих слов Эщин расплакалась. Сердце Юджина наполнилось теплом. Он подошел к девушке и, взяв перчатки, начал надевать их ей на руки, словно ребенку. Его руки были такими теплыми, а сердце таким добрым. Слезы продолжали стекать по щекам девушки. Надев перчатки, Юджин отпустил руки Эщин.
– Ты уже идешь дальше. Все это было лишь небольшим препятствием. – Он отступил на шаг. – Ты должна продолжать идти вперед. А я делаю шаг назад.
Эщин посмотрела на Юджина глазами, полными слез.
– Я отступаю не потому, что ты выше по положению. Ты могла умолчать и проигнорировать этот факт. Сейчас ты стоишь здесь в слезах, и я должен отступить.
Эщин постаралась успокоиться. Последние слезинки стекли по ее щекам, и образ Юджина стал отчетливым.
– В этом мире существуют различия. Разница в силе, во мнениях, социальном статусе. – Юджин говорил спокойно и мягко. – Но это не твоя и не моя вина. Просто мы встретились в таком мире.
Его слова пронзали сердце Эщин насквозь.
– В твоем Чосоне живут Хэнран и Хаман, а еще охотники за рабами, гончары, переводчики и даже посыльные. Продолжай бороться, но не забывай, что ты госпожа Эщин. И оставаться просто госпожой намного разумнее и безопаснее. Преодолей этот хаос, живи как можно дольше и защищай свой Чосон.
 
Эщин посмотрела Юджину в глаза, а он опустил голову и указал на перчатки:
– Оставь их у себя. Надеюсь, ты больше никогда не упадешь.
Он развернулся и на этот раз ушел первым. Эщин долго стояла и смотрела ему вслед, размышляя, была ли эта их встреча последней. Она не могла его остановить.
Хина ехала в трамвае, который пронесся мимо Эщин и Юджина, когда те встретились под фонарем. Она внимательно посмотрела на людей, которые неподвижно стояли друг напротив друга, словно их приклеили к земле. Хина сняла одну перчатку и, подойдя к ступенькам трамвая, высунула руку, держась другой за поручень, чтобы не упасть.
– Интересно, это последний снег? Зима на исходе.
Снежинки падали на ладонь женщины. Трамвай остановился, чтобы забрать других пассажиров, но тут кто-то схватил Хину за руку и притянул к себе. Она сначала испугалась, но потом узнала широкие плечи Донмэ, и испуг сменился удивлением.
– У тебя рука замерзла, – с ухмылкой сказал Донмэ, но, услышав щелчок, отступил на шаг.
Оказывается, Хина успела достать пистолет из кармана пальто и теперь прижимала его к груди Донмэ.
– Давай просто поговорим.
– Будь осторожен, хватая женщин за руку. Мы не всегда веселые и приветливые, – мягко сказала Хина и улыбнулась.
«Очаровательная и коварная женщина», – подумал Донмэ. Он улыбнулся и покачал головой, словно понял, что проиграет.
– Удивительно, но я все чаще сталкиваюсь с такими опасными женщинами.
– Говорят, мы встречаем себе подобных.
– Но в последнее время я слишком хорошо себя вел. А ты где была?
Хина взглянула на свой наряд и ответила:
– Гуляла по округе. Идет снег, гостевой дом переполнен, а я купила себе новое пальто.
– Тебе любая вещь к лицу. Особенно это пальто.
– Неужели это был комплимент моей красоте?
– Как может женщина с пистолетом в кармане не быть прекрасной? – с хитрой улыбкой ответил Донмэ.
Вдруг Хина вспомнила о Юджине и Эщин, стоявших под фонарем. Кажется, все идет своим чередом. Возможно, они до сих пор там стоят.
– Я провожу тебя, если ты направляешься в «Глори».
– Пойдем в другую сторону. Та дорога мне нравится больше. – Хина направилась в противоположную сторону от места, где увидела тех двоих. Донмэ последовал за ней.
Они шли бок о бок по длинной улице, освещенной фонарями. Внезапно снег прекратился.
– Твоя щека все еще болит? Слышала, пощечина была сильной.
– Я не привык к тому, что меня бьют, поэтому было немного больно.
– И почему же тебя ударили?
Донмэ вспомнил Эщин, которая, как черная птица, перелетала через крыши домов.
– Я подстрелил черную птицу, чтобы она больше не могла летать.
– Черную птицу? – переспросила Хина.
– Если хочешь, тоже можешь меня ударить. Слышал, та служанка попалась.
– Не будь таким наивным. Пощечины будет мало, так что считай, что теперь ты мой должник.
Донмэ ухмыльнулся. Справедливо со стороны Хины.
– Она сказала, что ее мать больна. Ее преданность довольно похвальна, я чуть было не расплакался.
Хина внимательно посмотрела на Донмэ:
– Если не хочешь плакать по-настоящему, держись подальше от моих людей.
– Не могу, даже если бы и хотел. Мои люди не умеют как следует выполнять свою работу, а новая девчонка уже на стороне врага, – сказал Донмэ, глядя куда-то вдаль. – Это ранит меня. А я ведь даже переживал за ее брата.
Холодный ветер развевал полы одежды.
Хина вернулась в гостевой дом. Она подошла к стойке, стряхивая снежинки с пальто, сняла перчатки и обратилась к официанту:
– Все в порядке?
– Да. Когда идет снег, люди чаще заказывают кофе, – ответил он и направился в кафе.