Шаманы гаражных массивов (СИ)
успокоительное про прекрасную погоду и вспоминать вслух, куда же я дел отвертку. Постоянно говорить -- мой способ эмоциональной разрядки. Когда-то я пересказывал Денису начальный курс органической химии, и он засыпал у меня на руках.
-- Не смей ничего ему петь, -- говорила мне жена. -- У тебя слишком
дрожит голос.
Все верно. Я слишком боялся своего отцовства. Да и сейчас боюсь, кажется, так же, хотя обстоятельства изменились не в лучшую сторону.
Достаю с полки крепления, высыпаю в ладонь сыну болты с шайбами.
Наконец находится отвертка, и мы прикручиваем, куда нужно, крепления,
выверяем угол и спорим:
-- Кажется, было по двадцать.
-- Ты упал, пап? По двадцать я буду похож на краба из "Губки Боба".
Было по пятнадцать.
-- Да, ты прав... двадцать -- это режим в стиральной машине. Переднее у тебя было пятнадцать. А заднее чуть поменьше.
-- Заднее, наверное, десять.
-- Ставим десять, и я возьму с собой отвертку, чтобы можно было переставить. Договорились?
-- Только не как в прошлый раз. Помнишь, когда ты ее потерял, кто-то
потом приделал ее вместо носа у снеговика.
Мы переглянулись и засмеялись.
-- Не потеряем, -- пообещал я. -- На этот раз я положу ее в рюкзак.
Выгоняю машину, бросаем на заднее сиденье сноуборд с прикрученны-
ми креплениями и термос с чаем. Дениска садится рядом со мной, шлем
он держит на коленях, так бережно, словно юный палеонтолог -- голову
доисторического человека из музея.
Погода сегодня такая, какая нужно. Всю неделю шел снег, а в субботу
взял себе отпуск, и под убийственно-яркое солнце выползли, словно
большие насекомые, оранжевые машины коммунальных служб с оранже-
выми человечками в брюхе. Мы стоим на перекрестке и ждем, пока про-
едет вереница грузовиков со снегом.
-- Повезли на дачи олигархам.
-- Каким олигархам?
-- С большими холодильниками.
Мы провожаем глазами последний грузовик. Кажется, он везет целый
Эверест. Снег вчерашний -- чистый и не тронутый городскими выхлопа-
ми. Как сахарная вата.
-- Смотри, сколько счастья! А летом олигарховы дети открывают дверь
холодильника и идут гулять по снегу. Может, им завозят туда снегирей и
пингвинов, лыжную базу и сосны. Сам бы с удовольствием купил, да ведь
всю комнату займет. И придется срезать там батареи...
Я смотрю на сына поверх темных очков, и он улыбается в ответ:
-- Папа, ты опять говоришь ерунду.
Я рад, что мне удалось немного отвлечь его от воспоминаний. Следы
несчастного случая в конце прошлой зимы еще не сгладились до конца.
Правую руку он теперь не выпрямляет до конца, всегда держит чуть со-
гнутой в локте. Может, положив кисть на колени или просто держа ее пе-
ред собой, подолгу наблюдать за движениями мизинца. Вправо-влево,
влево-вправо... Именно мизинец "подал в отставку" после последней опе-
рации на локтевом суставе и "вернулся на пост" только сравнительно не-
давно -- три месяца назад, когда все остальные кости давно уже срос-
лись, а мышцы функционировали.
На Дениске красная с синим курточка, штаны с застежками и ремешка-
ми. Я вспомнил, с каким удовольствием он влезал в них сегодня. Возмож-
но, решение не бросать сноуборд связано с желанием носить эти штаны,
с отделением под перчатки, магнитную карточку и маску, с множеством
различных утяжек и смешно звенящим карабином для ключей. За такие
штаны можно продать душу.
Вот, наконец, склон. Не чета серьезным "горнолыжкам" -- всего один
подъемник, никаких тебе снежных пушек и специализированной техники.
Детская горка. Здесь ровно, там ухабы, справа отрабатывают прыжки с
трамплинов, слева крикливая шантрапа катается на досках по перилам.