Шаманы гаражных массивов (СИ)
Мышь (про себя Данил назвал её Первой Мышью) спокойно сказала:
- Мы наблюдали за тобой с того момента, как ты оставил первые следы на снегу. Скажи, ты ведь не отсюда, верно? Я имею ввиду, не из этого мира?
Данил дёрнул чёртика за хвост и зашептал:
- Первый раз вижу, чтобы мыши разговаривали. Что мне сказать?
- Все животные умеют разговаривать, - неохотно сказал чёртик. Он не больно-то любил делиться знаниями, которые, согласно его представлениям, попадали в категорию тайных. Человек должен заслужить возможность их узнать, и у Тима не было полной уверенности, что мальчишка сделал к этому все необходимые шаги. - Просто в твоём мире они слишком запуганы людьми, которые считают себя королями и императорами всего сущего. Скажи ей, что счастлив с ними познакомиться.
Данил стеснительно поделился с мышкой этой информацией. Она торжественно поклонилась - а точнее, припала к земле, как будто готовилась схватить пролетающую мошку. В её шкурке серебрились кристаллики снега.
- Я бежал из другого мира от большой опасности. Мне помог вот этот чёртик. Его зовут Тим.
- Ты первый встреченный нами живой человек, - сказала мышка, умильно сложив лапки на груди и поведя носом по сторонам. - Рано или поздно все они пробудятся ото сна. Они стоят так уже много-много лет, тысячей мышиных жизней не хватит, чтобы измерить это время. Никто из зверей больше не верит, что эти каменные истуканы когда-нибудь пробудятся, но мы-то из мышиного племени! А каждая мышка немного оракул. Так же, как вороны.
- А вороны что?
Мышиные глазки не отрывались от пера за ухом чертёнка.
- Вижу, ты уже познакомился с ними достаточно близко. Когда все люди застыли, эти птицы решили, что они теперь здесь хозяева. Съели всю еду, которую нашли под открытым небом, а потом принялись за механизмы, которые мастерили люди. Их желудки переваривали даже железо. Когда ничего не осталось, они совсем осмелели и принялись за людей, срывая с них шапки и долбя клювами макушки. Тебе повезло, что унёс ноги. Ты - мягкий, как кусок хлебушка - для них лакомый кусочек.
- Он бросился прогонять ворону, - вставил Тим. - Отбивать голову того бедняги. Только было уже поздно. Если нет головы - люди ни на что не способны. Верно я рассуждаю?
Первая Мышь строго ответила:
- Конечно, без головы они не полезнее ночного горшка. К тому же, становятся ужасно доверчивыми, точнее, доверчивыми-наоборот. Это значит, что верят любой лжи, но ни за что не поверят правде. Именно поэтому мы делаем всё, чтобы спасти как можно больше людей.
Тим пощекотал Данила пером за ухом.
- До сих пор не понимаю, что тебя заставило угрожать тому ворону? Он был едва ли не больше тебя!
- Просто подумал - если этот мир похож на мой, то, наверное, где-то должен быть ещё один я, такой же истукан, похожий на вазу или булыжник, как все эти... - Данил задумчиво подвигал ногой, будто проверяя, что она ещё не превратилась в камень. - Может, у него ещё есть голова... а если нет? Если её уже склевал какой-нибудь ворон? Может, кто-то, так же как я, подойдёт и прогонит птицу.
Мыши отозвались одобрительным гомоном. Глядя на всю эту ораву, Данил вспомнил их с мамой походы по зоомагазинам.
- Зачем вы так переживаете о людях? - спросил он. - Хотите снова в клетки? В аквариумы, где еда по расписанию, а иногда её нет вовсе, потому что забыли дать? Папа говорил, что над вами ставят опыты и на вас испытывают новые лекарства.
Мышь издала писклявый смешок, а потом назидательно сказала:
- Вообще-то, у наших предков были автоматические кормушки. Но дело не в этом. Безусловно, когда все люди превратились в коллекцию фарфоровых ваз, мы пережили второе рождение. Те из нас, кто по счастливой случайности оказался в этот момент на свободе, делали всё, чтобы освободить остальных. Было несложно справиться с электрическими замками - ты, наверное, слышал, что все мыши очень умные - настоящей проблемой были механические и задвижки. Особенно те, что уже успели проржаветь. Потом на помощь пришли лесные собратья, и мы освободили всех, кого успели, а это немало. Поэтому вот тебе совет, малыш: если вдруг судьба сложится так, что у тебя будет жить маленькая мышка в клетке, смазывай, пожалуйста, задвижку каждый месяц. А лучше - подари ей немного доверия и держи дверцу открытой.
Она посмотрела на мальчика внимательными глазами-бусинками.
- Если не возражаете, мы пройдём внутрь и выпьем горячего чаю. Там я всё объясню. Малыш, ты весь взмок. Тебе нельзя находиться на открытом воздухе.
- Вот здесь она права, - сказал Тим. На обезьяньей мордочке отразилась задумчивость. - Я, наверное, не самый хороший кровяной чертёнок, раз уступаю привилегию сказать это какой-то мыши.
- Зато ты хороший друг! - сказал Данил. - Настоящий храбрец! Как ты дрался с тем вороном! Ты мой единственный друг здесь... и вообще, везде. Мой единственный друг в любом из миров. Что я буду без тебя делать?
Тим пробурчал что-то и сник, обхватив руками свои тощие коленки. Мышь запрыгнула на подставленную руку мальчика и повела их внутрь, под крышу, прямиком на кухню, куда никому из детей не разрешалось заходить. Она говорила:
- Одной мышке на ухо было прошёптано предание. Имя, кто его прошептал, было утеряно. Но мыши - говорливые создания, а поэтому оно быстро распространилось среди остальных. А предание заключалось в том, что люди застыли не навсегда. Рано или поздно они вернутся к своему прежнему состоянию. Всё, что у нас, зверей, есть - это несколько лет, десятилетий, а может, столетий, в течение которых мы можем делать всё, что захотим. Возможно, твоё появление - предвестие того, что пророчество наконец исполнится. Вот что я тебе скажу, малыш, мы не теряли времени даром. Вместо того чтобы жить в своё удовольствие, рыть норки в старой штукатурке или прогрызать дыры в асфальте, чтобы пустить в этот каменный мир немного зелени, мы устроили себе убежища в головах людей - разумеется, временные.
Чёртик поднял ладонь.