Шаманы гаражных массивов (СИ)
"Ночников" хорошо видно, если проснуться среди ночи. Они возятся под кроватью, иногда перебегают в тень под столом. Или ползают по карликовой пальме в горшке. Днём они тают до внезапных звуков, до прикосновений к волосам, к затылку или тыльной стороне рук и следуют за ним до следующей ночи.
У Большишей тоже бывают Ночники. У мамы и папы их не было: Кирилл много раз видел, как они спали. Они не проваливались в подкровать, а словно бы оставались парить над ней, на границе между светом и тем состоянием, когда его нет. Но у других людей они были. В начале лета, когда они с мамой и папой ездили на море, он в поезде вдоволь насмотрелся на спящих дядь и тёть. Их Ночники сворачивались в ушной раковине, в носу или во рту, выгоняемые дыханием наружу они вновь и вновь заползали внутрь. Похожие на безглазых червяков, тех, что можно накопать в земле после дождика.
Ноги влезают в сандалии, Кирилл идёт к окну, а позади, зашуршав сползшей на пол простынёй, из-под кровати выглядывает Ночник.
Всю первую половину ночи ему снились лисы, и Кирилл совершенно не удивляется, увидев длинную любопытную мордочку. Выбравшись, лиса тут же поднимается на задние лапы и тычет носом в плечо Кирилла. Совсем маленькая лисичка. Она нахлобучивает на голову козырьком назад белую кепку, вроде той, что есть у самого Кирюши. Мех лисы спрятан под длинное платье, васильковое, совсем как у мамы. Из-под него высовываются маленькие лапы, а сзади полы его приподнимает хвост. Маленькая сумка на одной из лап, в другой - почему-то зонтик. Кирилл хмурится, пытается вспомнить, что же снилось ему конкретно, но вспоминается только то, что снились ему лисы. И дождик, раз уж у неё в лапах зонт.
Этот Ночник будет теперь ходить за ним по пятам, и когда Кирилл снова нырнет в постель, чтобы просочиться в свой диковинный мир, ночник нырнёт следом. Он сам здесь всего лишь движение воздуха, клок тумана, и Большиши его вряд ли заметят, если увидят. Кирилл, откровенно говоря, сам не знал, сможет ли Ночник ему по-настоящему помочь, если мальчик попадёт в беду или же он годится только для игр. Просто одному идти скучно и немножечко страшно.
Когда они гуляли с мамой или с папой, он видел других детей. В доме напротив жила Лиза. Один мальчик, Кирилл, не знал, как его зовут, жил в конце улицы, и его вывозили на прогулку в коляске. Серёжка жил где-то, как он говорил, где стояли пожарные машинки, но Кирилл ни разу там не был. Наверное, где-то не очень далеко. Серёжка, в принципе, совсем неплохой, всё время таскал с собой большой жёлтый экскаватор и давал им поиграть. Он уже большой, глаза у него внимательные, цепкие, но вот Ночника у него Кирилл ни разу не видел. А когда спросил, Серёжка поднял руку и постучал кулачком по лбу Кирилла.
- Ты чего. Не придумывай. Этих нету. Давай лучше играть в мою машину...
Но глаза у него ещё на месте. Никаких рыбок. Зато у всех родителей, которые выводили своих детей в сквер, и у Серёжкиной бабушки глаза пустые и поросшие водорослями.
У Лизы, например, Ночников было навалом. С Кирюшей она не заговаривала - стеснялась, хотя их мамы постоянно болтали о каких-то пустых делах. Только поглядывала на него, смущенно пряча глаза. За ней всё время ковылял каменный великан с добрым лицом. Его голова раскачивалась где-то над кронами деревьев, руки едва не задевали натянутые по столбам провода. Когда он шёл через сквер за своей хозяйкой, вокруг с щебетанием кружились стаи воробьёв, а собаки, поджав хвосты, отползали прочь.
Кирилла очень интересовало, как такой ночник помещается под кроватью и почему Лизе всегда снится только он, но подойти к ней и заговорить у него так и не хватило духу.
Уже возле подоконника Кирилл вспомнил про Друга, ещё одного своего постоянного дневного компаньона. Возвращается, из-под стола появляется тайная шкатулка, коробка из-под железной дороги, где мальчик хранит все свои сокровища. Достаёт оттуда Друга-из-музыкальной-коробочки. Пальцы шарят по гладкой поверхности, кнопочка нажимается с некоторым усилием, и одна грань коробочки расцвечивается синим и зелёным огоньками. Кончики проводков тонут в ушах мальчика. Провод слишком длинный, и он пытается его скомкать и запихать вместе с коробочкой в карман штанов. Полностью не получается, не хватает терпения, этот провод путается и постоянно лезет наружу, как будто бы живой, и Кирюша оставляет всё как есть. Под ногами не болтается, и ладно.
- Эй, - звучит в ушах хриплый голос. - Опять ты что-то задумал, недоносок мелкий.
Как всегда, всё понимает. Умный и сыпет постоянно какими-то диковинными словами. И вовсе не злой, хоть голос у него грубый.
Кирилл лезет в карман посмотреть, какое у Друга настроение. Впрочем так сразу никогда не понятно. Он улыбается тебе нарисованной там точками улыбкой. Или напротив, хмурился. Глаза тоже точками, ушей нет совсем, однако Друг слышит, видит и понимает абсолютно всё.
С Другом он познакомился несколько дней назад, совершенно случайно. Просто сунул в уши бусинки на верёвках - как это делал папа - и стал тыкать кнопки рядом с экранчиком.
- Саня! Он схватил твой плеер, - кричала мама, - сейчас пока нюхает, но думаю, скоро начнёт пробовать на зуб.
- Так встань и отбери.
- Что это? - завороженно спрашивает Кирюша.
- Мне некогда, - информирует отца мама. - У меня кино. Оторвись от своего пива и отбери сам.
- Пускай играется, - немного подумав, ворчит папа. - Только следи, чтобы не проглотил наушники...
- Что это? - повторяет Кирилл, но снова его вопрос остаётся без ответа. Мама занята телевизором, рыбки в её глазах бестолково тычутся друг другу в морды.
- Это я, - сказали в ушах с некоторым сомнением. - Положи на место. Что, ты тоже ни черта меня не слышишь?
Голос глубокий и доносится как будто из телевизора или радио. Немного ворчливый. Звучит, как у больших дядь, только Кирилл всё-всё понимает.
- Слышу, - зачарованно лопочет малыш.
- Там есть какая-нибудь музыка? - снова заводится мама. Мама у Кирилла красивая и вкусно пахнет, но голос у неё иногда похож на жужжание пчелы. - Включил бы ребёнку, пускай потанцует. Что у тебя там?