Пародия

 
 
Я не знаю сам.
 
Что делаю.
 
Вы, надеюсь.
 
Мне поверите.
 
Ослепили груди белые,
 
Расположенные спереди.
 
 
 
Уж они такие
 
Смуглые,
 
До того ж они
 
Отличные!
 
До безумия округлые
 
И на диво симметричные.
 
По какому только
 
Праву я.
 
Сам не знаю.
 
Их обследую?
 
Та что справа грудь, та — правая,
 
Ну, а слева, значит, левая.
 
 
 
И о них слагаю
 
Гимны я,
 
Что ни строчка —
 
То признание.
 
До чего ж они интимные.
 
Что теряется сознание.
 
 
 
Грудь моя
 
Томленьем скована.
 
Поцелуи
 
Намечаются.
 
Но… писать уже рискованно,
 
На грудях стихи кончаются.
 
 
  
Борис ПРИМЕРОВ
 
Али я не я? 
 
Окати меня
 
Алым зноем губ.
 
Али я тебе
 
Да совсем не люб?
 
 
 
Как теперя я
 
Что-то сам не свой.
 
Хошь в носу ширяй,
 
Хошь в окошко вой.
 
 
 
Эх, печаль-тоска,
 
Нутряная боль!
 
Шебуршит мысля:
 
В деревеньку, что ль?
 
 
 
У меня Москва
 
Да в печенках вся.
 
И чего я в ней
 
Ошиваюся?..
 
 
 
Иссушила кровь
 
Маета моя.
 
И не тута я,
 
И не тама я…
 
 
 
Стал кумекать я:
 
Аль пойти в собес?
 
А недавно мне
 
Голос был с небес:
 
 
 
— Боря, свет ты наш.
 
Бог тебя спаси.
 
И на кой ты бес
 
Стилизуисси?..
 
 
  
Эдуард АСАДОВ
 
Они студентами были 
 
 
Они студентами были,
 
они друг друга любили
 
И очень счастливы были
 
в своем коммунальном раю.
 
Вместе ходили в булочную,
 
вместе посуду мыли,
 
И все любовались, глядя
 
на крепкую их семью.
 
Но вот однажды, вернувшись
 
домой в половине шестого
 
С набором конфет шоколадных,
 
красивым и дорогим,
 
Подругу свою застал он,
 
играющей в подкидного,
 
Представьте себе —
 
в подкидного играющую с другим!
 
— Любимый, — она сказала,
 
и влажно блеснули зубы, —
 
Я еще поиграю,
 
а ты пойди постирай.
 
Он побледнел, как наволочка,
 
сжал посиневшие губы
 
И глядя куда-то в сторону,
 
глухо сказал: «Играй!»
 
И больше ни слова. Ни слова!
 
Ни всхлипа, ни стона, ни вздоха,
 
И тут ее как ударило:
 
да ведь случилась беда!
 
Все было просто прекрасно —
 
и сразу стало так плохо…
 
Обул он белые тапочки
 
и ушел навсегда.
 
Мещане, конечно, скажут:
 
подумаешь, дело какое!
 
Да разве за это можно
 
жену молодую бросать?!
 
…Сейчас от лежит в больнице,
 
лечится от запоя,
 
А чем она занимается,
 
мне даже стыдно писать…
 
 
  
Николай ГРИБАЧЕВ
  
Спи, ласточка 
 
Спи, ласточка. День шумный кончен. Спи!
 
И ничего, что ты со мной не рядом…
 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 
 
Мир в грохоте событий, в спешке дел,
 
Глаза воспалены, и плечи в мыле.
 
 
 
Спи, деточка. Спи, лапочка. Усни.
 
Закрой глаза, как закрывают пренья.
 
Головку на подушку урони,
 
А я сажусь писать стихотворенья.
 
 
 
Я не скрываю, что тебя люблю,
 
Но дряни на земле еще до черта!
 
Вот почему я никогда не сплю,
 
И взгляд стальной, и губы сжаты твердо.
 
 
 
Нет, девочки! Нет, мальчики! Шалишь!
 
Нет, стервецы,
 
что яму нам копают!
 
Я знаю, что они, пока ты спишь.
 
Черт знают что малюют и кропают!
 
 
 
Ты отдыхай.
 
А я иду на бой.
 
Вселенная моим призывам внемлет.
 
 Спи, кошечка. Спи, птичка. Я с тобой.
 
Запомни, дорогая: друг не дремлет!
 
 
  
Василий ЖУРАВЛЕВ
 
Для того ли?! 
 
Для того ль
 
Мичурину
 
усталость
 
не давала роздыха в пути,
 
чтобы ныне
 
вдруг такое сталось:
 
яблока в Тамбове не найти?!
 
 
 
Нету яблок!
 
Братцы, вот несчастье!
 
Мочи нету взять такое в толк.
 
Где-то слышал я,
 
что в одночасье
 
яблоки пожрал тамбовский волк.
 
 
 
Для того ль ловили наши уши
 
песню молодых горячих душ
 
«Расцветали яблони и груши»,
 
 если нет
 
ни яблок
 
и ни груш?!»
 
 
 
Для того ль
 
Мичурин,
 
сын России,
 
скрещивал плоды в родном краю,
 
чтобы
 
из Марокко апельсины оскорбляли
 
внутренность мою?!
 
 
 
Нету яблок!
 
Я вконец запутан,
 
разобраться не могу никак.
 
Ведь за что-то греб зарплату Ньютон,
 
он же, извиняюсь, Исаак!
 
 
 
И от всей души землепроходца
 
восклицаю:
 
«Надо ж понимать,
 
что-то нынче
 
яблочка мне хотца —
 
очередь
 
не хотца
 
занимать!»