Пародия

Искусство… пародии 
 
 
Когда брожу по лесу диким лосем,
 
Терзаясь продовольственным вопросом,
 
И вдруг передо мной, лаская глаз,
 
Появится какими-то судьбами
 
Огромный пень, усыпанный грибами, —
 
Я вспоминаю. пародисты, вас!
 
Вы с ними сходны многими чертами:
 
Где быть бы вам — там нет ни одного.
 
Где вас не ожидаешь — там навалом,
 
Способностью расти на чем попало,
 
Не разобрав, что живо, что мертво.
 
О, мне знакомо ваше естество!
 
Я сам бывал и чагой, и опенком,
 
И посему, как бывший сапрофит,
 
Авось и я своим советом тонким
 
Тебе полезен буду, неофит!
 
 
 
Когда настолько возраст твой прекрасен.
 
Что ты не склонен к сочиненью басен
 
(К ним, как известно, острый интерес
 
Приходит с обращением в собес),
 
А между тем на самоутвержденье
 
Тебя толкая, вводит в искушенье
 
И днем и ночью рифмоплетства бес;
 
Когда оригинальность попугая
 
Тебе милей, чем всякая другая
 
(Поскольку речь заемная легка);
 
Когда на поэтической корриде
 
Ты, чьей-то славы алый плащ завидя.
 
Воспламенишься яростью быка,
 
А между тем кишка твоя тонка,
 
Дабы сразить счастливчика героя
 
Серьезною критической статьею
 
(Потребны ум и бойкая рука), —
 
Тогда-то вот, пародию сварганя,
 
В сердцах запустишь ею во врага.
 
Из методов легального ляганья
 
Нет лучшего наверняка.
 
 
 
Что проще сочинений в этом роде?!
 
Хотя, уж если говорить точней,
 
Когда-то составителям пародий
 
Бывало несравненно тяжелей.
 
Избрав себя по доброй воле в судьи.
 
Они, за стол усевшись поплотней,
 
Не уклонялись от глубоких штудий
 
Всех излияний, каковыми свет
 
Уже успел обрадовать поэт.
 
Стыдились бы, когда б не уловили
 
Особенностей голоса и стиля,
 
Когда б читатель радости не знал
 
В пародии прозреть оригинал.
 
Необходимость в этом устарела!
 
Теперь не то. И судя по всему.
 
Сегодня до поэта нету дела
 
Ни пародисту — некогда ему! —
 
Ни публике — ей думать надоело.
 
Ей — только тешь ее бойцовский нрав:
 
Кто даст по шее, тот у ней и прав!
 
 
 
Так стоит ли потеть, и лезть из кожи,
 
И книги накупать до потолка
 
(Которые дороже и дороже)?!
 
Читай «ЛГ» или «Москву», положим,
 
Была бы цель, и каждая строка
 
Тогда тебе сгодится для пинка.
 
Отыщешь, умирая от восторга
 
(Разделаю, голубчик, под орех!),
 
Рискованную рифму, оговорку.
 
Какой-то стилистический огрех.
 
Какой-то образ, понятый буквально,
 
Или эпитет. выбранный формально.
 
Какую-то словесную игру.
 
Которая тебе не по нутру
 
Лишь потому, что твоему рассудку
 
Стократ роднее стертые слова
 
И простота, что хуже воровства.
 
В конце концов воспользуешься шуткой,
 
Ее всерьез принявши, как всегда.
 
По той причине, что поэт — балда.
 
Что юмора бесценнейшее чувство
 
Не свойственно ему, что пародист
 
На это чувство сам монополист!
 
Но если и теперь все так же пусто
 
В твоем аналитическом сачке,
 
То на любой остановись строке.
 
Ее в эпиграф ставь без промедленья,
 
Который для пародии — спасенье:
 
Без этих строчек — зубоскальства для
 
Она как инвалид без костыля!
 
 
 
Эпиграф есть — и дела половина!
 
Все остальное — только писанина:
 
Давай громи, развенчивай его!
 
Блажен, чей ум, не робкий и не хмурый.
 
Не заражен микробами культуры:
 
Ему легко. как будто до него
 
Предшественников — никого!
 
 
 
И ты, спеша к писанию пародий.
 
Себя образованьем не уродуй,
 
Очки не надевай, как эрудит:
 
Известно всем от мала до велика,
 
Что чтение сбивает с панталыку
 
И — что страшней — сомнения родит!
 
Смелее за работу, неофит!
 
Он будет где-нибудь опубликован,
 
Твой опус, как шедевр очередной:
 
Редактор — из добрейших. И подкован
 
(В объеме вышесказанного мной).
 
 
  
Анатолий Житницкий 
  
(р. 1935)
 
 
Василий АКСЕНОВ 
Едва Е-2 
— Щенок — сказал Он, — суслик мордатый… Шалопай куцый!..
Тут меня пронзила нехорошая мысль: «Оштрафует. Как пить дать. Кокнет — и не пикнет. За переход улицы в неуказанном месте. А зачем такого тихого человека, как я. штрафовать?»
Я рванул когти.
— Не балуй, псих! — закричал Он в красивой фуражке. — По кумполу захотел?
— Нет. — сказал я. — Шерри-бренди, или «Мозельвейну», или «Камю», или «Баккарди», или кьянти, «Зубровочки» тоже захотел.
— Экскьюз ми, — вздохнул через нос Он. — Се ля ви. Данке шен.
Мы шли по «броду» в обнимку. Пижоны положили на нас глаз:
— Тю-тю-тю!.. «На палубе матросы курили, папиросы…» У-у-у. шкода! Ахиллесы! Гераклиты!
На фоне заката, на большой высоте трепетали между домами голубые дамские трусики. А на мне были плавки «Madе in Мопаkо» и галстук от Диора на «молнии», а в кармане — великолепная зажигалка «Zippo».
— Фамилиё? — спросил Он.
— А. Б. сказал я. Как у Антониони. Или Феллини. Или Саванароллы…
— А. Б.? сказал Он. Старик, ты гений, как Нильс Бор, как Кешка Смоктуновский, как Рей Мейер из университета Де Поль… Партию, а? Даю фору ладью, а? Проиграю — не штрафую, а?
Так. Играем. Хрен с ним. Королева давит пешек одним видом — красивая, высокая девица, вся на винте, правильный «кадр». Идет она без лишних слов, лишь юбка колыхается на бедрах — привет-привет, и только. На доске фигуры смешались в шарлатанские кабалистические знаки.