Оператор моего настроения (СИ)
— Эй, Максим, — окрикиваю свернувшего к лестнице и прошу угостить сигаретами. — Есть пара сигарет?
— Закончились?
— Почти.
Вытаскивает из кармана толстовки сигареты, одну закладывает себе за ухо, и оставшиеся в пачке протягивает мне. Заглядываю внутрь, тоже не густо, но так хотя бы дотяну до утра, если не буду курить каждые пять минут.
— Спасибо.
— Да не за что.
Разворачивается и быстро сбегает по лестнице вниз, насвистывая под нос что-то веселое. И правда, о чем ему париться и зачем со мной говорить? Зачем извиняться? Ах, да. Как же я могла забыть, что думает он исключительно тем, что болтается между ног. Свое получил, а дальше хоть трава не расти. Чего еще можно ждать от малолетки? И этот пофигизм почему-то отрезвляет. Спускаюсь к гостям, собравшимся в обеденной за столом, трогаю ладонью голову в ответ на вопросительный взгляд тети Зои и киваю Фаине, когда она предлагает чай с мелиссой. Дядя Сева с отцом Алисы жарко спорят о чем-то своем, вроде о хоккее, судя по часто звучащей фамилии Фетисова, Ярик с Алисой хихикают, как малые дети, Фил с Ритой что-то выбирают в онлайн-каталоге бытовой техники, Саша перебирает волосы Мстислава, уплетающего шарлотку, Оксана с улыбкой ругается на Павла, слишком громко перемешивающего сахар в кружке… Концентрация счастья в комнате шкалит по максимуму и со всех сторон, куда не посмотри, но я подсаживаюсь к тете Зое и маме Алисы, вникая в обуждение предсвадебных вопросов.
— Лиза, ты как раз вовремя, у Тани ведь подружка еще не продала “FloweRенцию”?
— Точно не знаю, но вроде мама говорила, что она передумала.
— Нина, тогда с букетами у нас все шикарно, — тетя Зоя с облегчением делает пометку в ежедневнике напротив строчки “цветы”. — Таня приедет, все у нее уточним и сразу закажем. Букет невесты Ярик, конечно же, мне не доверил… Ох уж этот его символизм… Так, что там у нас дальше? Ах, да. Фуршет. Ниночка, может, хоть вы попробуете уговорить их на ресторан? Ну что за необходимость отмечать такое событие дома? Ладно у Ярика вторая свадьба, а у девочки-то она первая.
— Бесполезно, Зой. Алиска даже слушать ничего не хочет. С платьем кое-как убедила, а тут вообще, — обреченно взмахнула ладонью женщина. — С другой стороны — раз оба хотят дома, то пусть будет дома.
— Тоже верно. Тогда давайте по меню пробежимся, может я что-то упустила…
Краем глаза отмечаю, что за два часа в обеденной ни разу не появился Клейстер. Будто в какой-то момент времени он уехал по-английски. И это с одной стороны немного радует, а с другой… Не то, чтобы его присутствие было жизненной необходимостью или имело какой-то смысл, только все же ловлю себя на мысли, что мне интересно куда мог исчезнуть парень. Пару раз сходила покурить на террасу, думая, что столкнусь с ним там, но нет. Постояла в гордом одиночестве, смотря на то, как поднимается в небо дымок с кончика сигареты, потом, как и все, поужинала, все так же отмечая пустое место за столом, и пошла до "Мерседеса" взять из бардачка зарядное. Свежие следы зубастых покрышек на снегу, убегающие в сторону ворот, отсутствующий "Патриот", рядом с которым парковалась вчера вечером. А самой смешно от того, что ищу парня, которого не хочу видеть, чтобы лишний раз не думать о том, что произошло ночью, и в то же время зачем-то хочу увидеть. Захлапываю дверь, убирая зарядное в карман, жму кнопку на брелоке сигнализации и оборачиваюсь на звук приближающегося рычания двигателя и глухого уханья басов. Даже думать не нужно кто может так ехать, но все же стою и невольно улыбаюсь, когда черный УАЗ пролетает через ворота, разрезая ярким светом фар темноту, и паркуется, едва не впечатавшись массивным бампером в сугроб рядом с "Мерседесом". По ушам бьет выкрученная на максимум музыка и зубодробительный по скорости речитатив, а потом эта вакханалия резко обрывается и скрип снега под подошвой ботинка, выпрыгнувшего из машины Клейстера, кажется жалким подобием звука.
— Ауф! Как качает, бля! — Макс обходит внедорожник, достает с пассажирского сиденья три пачки чипсов и блок "Парламента", щелкает кнопкой сигнализации, разворачивается ко мне лицом и протягивает сигареты. — Можешь не благодарить.
— А должна?
— В принципе, нет, но было бы приятно. Короче, не кипишуй по пустякам, малыш.
— Малыш? — выгибаю бровь. — Ты ничего не попутал? Кто тут малыш, так явно ты, а не я.
— Окей. Малыш, — смакует, расплываясь в улыбке, и кивает. — Даже прикольно. Чисто между нами можешь так называть, а при пацанах лучше Клей. Застебут.
— Что!? Какое "между нами"? Нас не было, нет и не будет. Ты что себе напридумывал? Думаешь, один раз случайно переспали и все?
— Случайно? А, ну да, — кривит губы в ухмылке. — Че-то я запарил, что у тебя же типа Боря. Ебать какой перец, да? Малеха поцапалась с ним, ну и леванула со мной случайно, — пальцами обозначает кавычки на последнем слове и сам себе кивает. — Не, а чё? Бывает. Норм тема. Ты это не кипишуй, я трепаться не буду. Хочется тебе с Борей мозги канифолить — говно вопрос. Любви тогда вам, всех благ, чё там ещё желают? Окей?
— Ты куда лезешь?
— Никуда. Были непонятки, теперь их нет. Все ровно, — подмигнув, обходит меня, ошарашенную такой внезапной прямотой и логикой, и идёт к дому, как ни в чем ни бывало.
— Максим, ничего не было, — бросаю ему в спину и окончательно теряюсь, услышав:
— Не понимаю о чем вы.
5
Клей
— Ну я ей такой и говорю, типа, чё за кипиш, детка? Бабки есть, прикид норм. А она в залупу упёрлась, что в их заведение в таком нельзя. Типа туфли и костюм обязательно надо.
— И?
— Ну я говорю, зови старшего, будем с ним тереть.
— Перетер? — зевая, Мистик откатился от пульта и потянулся до хруста позвонков.
— А то. Лопатник с кэшем и котлы светанул, сразу про свои правила забыли. Ещё извиняться начали. “Проходите, пожалуйста. Позвольте ваше пальто.”
— Клей, ты себя в зеркале видел?
— А че не так? — я бегло осмотрел свои штаны и толстовку, и, не найдя в них ничего такого, к чему можно было докопаться, поднял взгляд на Мистика. — Че? Все постирано-поглажено.
— Макс, ты ебу дал? Вот в этом прикиде на серьезных щах прешься в топовый ресторан тереть за какую-то хуйню, а потом удивляешься тому, что тебя не пускают? — Мистик ткнул пальцем в область моей груди и заржал. — Ты бы еще в шортах туда приперся. Других мест попроще не нашел что ли, если костюма нет?
— Да пошел ты! — откинувшись на спинку дивана, я закинул ноги на край столика и осклабился. — До хера, смотрю, ты понимаешь. Вот телочка эта из фан-клуба сразу выкупила, что у нас с бабками все в порядке, но мы не пижоним по херне, и, когда я ей намекнул, заметь, просто намекнул, что было бы нехуево встретить Фила в аэропорту, уплыла окончательно. Правильные движения именно так и наводятся, бро.
— Ага. Когда Фил узнает про эти правильные движения и отвернет тебе башку, я позвоню той телочке и скажу, чтобы она на твою могилку с цветочками сходила. В благодарность — за халявное хрючево.
— И нехуевое дрючево, — хмыкнул я, блаженно жмурясь.
— Клей, ты и ее трахнул что ли?
— Нет, бля. Я же на халяву мраморной говядиной тёлочек кормлю и потом до дома подвожу. Ничего такая, кстати оказалась. Сама на чаек пригласила, а я, как джентльмен, не смог отказать такому порыву. Зря вы с Филом слились. С ним-то понятно все, а вот ты куда? Такой цветник мимо пропускаешь, — цокнув языком, посмотрел на ржущего друга и вздохнул. — Вот приходится теперь в одно рыло выгребать с голодными фанатками. На части рвут.
— Да-да-да. Начни ещё прибедняться и стонать, что мы тебя, бедолагу, подставили. Копыта убери, — Мистик спихнул мои ноги со стола и закинул на освободившееся место свои. — Каждому свое, Клей.