Оператор моего настроения (СИ)
— Трешку бери и тачку поменяй. Возьми, как у Яра.
— На кой?
— Клей, ты зубы не скаль под дурачка. Боря тебе морду расквасил, сюда прилетел в жопу ужаленный и кипятком ссался с пустого места что ли? Лиза с темы про ЭКО съехала, как от мамы Ярыча про него услышала. Ты на ее живот пялишься. Все еще не вдупляешь, папаня?
— Чё, так заметно? — охренел я.
— Пока нет, но когда знаешь, что тебя больше интересуют сиськи и задницы, очень, — усмехнулся Фил. — Ангел, кстати, тоже это спалила. Короче, дело ваше, мы ничего не видели и не знаем, только если вы реально бэбика заделали, я бы на твоем месте всерьез насчет хаты думал. Да даже, если и ошибаюсь, то бери. Хотя бы бабло не пробухаешь. Чё, звонить бате?
— Звони, — кивнул я. — Только, Филыч, это чисто между нами. Еля просила не говорить.
— А ты думаешь я Мистику про квартиру просто так по ушам проехался? Все путем, братка. Хер кто подкопается. На тачку, если что организуем тебе беспроцентный кредит.
Как бы бредово это не выглядело, но я все же попросил у Яра ключи от "Вольво" и пошел его смотреть, прогнав тему Фила про правильное вложение денег. И это не вызвало никаких вопросов. Вообще, ноль. Охренеть. Но ещё больше я охренел от того, что "Патрик" нервно курит в стороне там, где "Вольвешник" на изи проходит краш тесты на пять звёзд — видосов в Ютубе вагон и после их просмотра возить Елю в "УАЗ'е" резко перехотелось. Особенно беременную. На хер мне сдались такие риски и плевать на ценник у безопасности — груда перекосоебленного металла, отдаленно напоминающая морду автомобиля, после лобового столкновения с перекрытием, стояла перед глазами, как приколоченная, а в грудине отчетливо пульсировало ощущение врезающейся в нее рулевой колонки.
— Не, Еля, мы на таком больше не ездим, — помотал я головой, открывая конфигуратор на сайте “Вольво”, и присвистнул на ценник базовой комплектации. — Херасе! Чугунный мост, сука, дешевле.
Только мне даром не усрался мост, и палец без сомнений ткнул в XC90 — если уж вбухивать бабки и влезать в кредит, то только за полный фарш. Цвет, диски, отделка салона, пакеты — я перебирал вариации с оглядкой на практичность, удобность, необходимость. Чтобы Еле с ребенком было безопасно и не стыдно. Дальше полез гуглить про детские кресла и видимо с концами пропал в объеме информации — справа открылась дверь и на пассажирское кресло села Еля. Заглянула в экран и рассмеялась:
— Уже готовишься?
— Типа того. Мне вот это нравится, — показал пальцем на одну из топовых моделей кресел и спросил, — А тебе?
— Попроще нет?
— Еля, ты что? Никаких попроще! Там ремни знаешь какие? А спинка? Я что, зря глаза мозолю?
— М-м-м, — протянула она, пролистывая фотографии, — Обязательно розовый или цвет тоже на что-то влияет?
— Ну у нас же девочка.
— Макс, — захохотала Еля, — не сходи с ума. Кресло понадобится только после того, как малыш сможет сидеть, а до этого нужна люлька.
— Ха! А это что? — взяв телефон в руки, переключаю вкладку браузера на страницу с выбранной люлькой и возвращаю его Еле. — Самая четкая люлька.
— Снова розовая? — Еля хохочет, уже не удивляясь ценнику. — Макс, ты только сегодня узнал, что я беременна, а уже собрался покупать кресло!? Что еще выбирал? — увернувшись, чтобы я не смог забрать телефон, она переключает страницы и резко замолкает, будто на последней увидела полнейшую трешнятину, а не уведомление о внесенной предоплате. — Левентис. У тебя красивая фамилия Макс. Греческая?
— Угу. Мама русская, папа грек, а я, получается, грецкий руск, — улыбаюсь, озвучив любимую батину шутку. — У тебя тоже ничего. Гарских. Сразу понятно, что предки из титулованных.
— Это не совсем моя фамилия, Макс, — Еля открывает галерею с рендерами салона “Вольво” и мотает головой. — Ты всерьез собрался покупать такую машину?
— Ну да. Если цвет не нравится или салон, то можно переиграть. Я у дилера узнал, до внесения остатков, можно.
— Нет, не стоит. Мне нравится. Пересядешь с “Патриота” на пенсионерскую?
— Че сразу пенсионерская-то? Ярыч, вон, ездит и не кашляет, — хлопаю ладонью по рулю, как будто этот жест как-то повлияет на смену статуса машины. — Хочешь сказать, что ему дорожки пора посыпать песочком? По мне так норм тачка. Главное, что безопасная и коляска в багажник влезает спокойно. Ну и малышку трясти не будет.
— Макс, у тебя нет таких денег.
— Заработаю. Не пальцем деланный. Я для вас и не на такое заработаю. В Кьятоне землю купим, дом отгрохаем, будем туда ездить отдыхать и к моим в гости ходить. Там такие виды, Еля, закачаешься, а воздух! Батя с мамой давно зовут, только я без вас туда не поеду. Захочешь — переберемся, нет — будем здесь жить и туда чисто в гости и на отдых. У Фила уже нехило все, а скоро вообще раскрутится на полную. Ты за деньги не парься, Еля, я за базар отвечаю. Если сказал, что будет, значит, сделаю.
Повернувшись ко мне, она провела ладонью по моей щеке и покачала головой:
— Пойдем уже в дом, пока ты не замерз и не купил еще чего-нибудь?
— Еля, — протестующе произнес я и заткнулся от прикосновения ее губ к моим:
— У тебя все так просто, что даже не верится, только почему-то ни капли не сомневаюсь в том, что ты говоришь, Макс. Кьятон… Я понятия не имею, где он находится, но мне однозначно нравится название.
— Хочешь, сгоняем туда на выходных?
— На следующих? — хитро улыбнулась Еля.
— Заметано, — киваю, внутренне ликуя. — Сегодня билеты закажу.
— И это я чокнутая?
— Да что не так-то, Еля!?
— Ничего, Макс, — рассмеялась она. — Все так. А теперь пошли в дом, пока и меня не потеряли.
19
Еля смеётся и крутит пальцем у виска, когда я покупаю два билета на вечерний рейс в Кьятон в пятницу. Думала, что шучу, и предложение слетать на выходные в гости к моим родителям — пустой трёп. Не. Это не про меня. Потрепаться можно, когда чувствуешь, что на утро разбежишься и никогда не пересечешься, а с Елей я хочу большего. Сдвинув в сторону одеяло и простынь, опускаюсь на край расправленной кровати — меня не звали спать вместе, но уходить раньше, чем выгонит, не уйду. Улыбаюсь ей через отражение в зеркале и, завороженный плавностью движений, которыми она расчесывает волосы, наносит на лицо и руки крем, буквально прикипаю взглядом, когда тянется за моей футболкой, которую взяла с собой вместо ночнушки, и замирает, так и не сняв халат.
— Не хочешь отвернуться или хотя бы закрыть глаза?
— Нет.
— Макс!
Хмурит брови, только я отрицательно мотаю головой и чуть не сгораю от мучительно медленного, практически садистского издевательства над самим собой — Еля несколько секунд ждет, а потом с загадочной улыбкой поднимается с банкетки и, встав на расстоянии вытянутой руки от меня, берет хвостики пояса двумя пальцами и тянет их в стороны едва ли не по миллиметру. От еле слышного шелеста, с которым трется ткань внутри развязывающегося узелка, у меня начинает гудеть голова, а из горла вырывается восторженный выдох. Кроет и шарашит так, что хочется растянуть этот момент как можно дольше и в то же время поторопить. Не знаю, задумывали этот звук изначально таким или нет, но то, что он со мной вытворил — полный пиздец. Я ещё ни черта толком не увидел, а завелся до такого состояния, что мог кончить от малейшего прикосновения. Не важно к какой части тела. Плечо, рука, шея, да даже волосы — все превратилось в одну пульсирующую эрогенную зону, только Еля даже не думала останавливаться или как-то облегчить мое состояние. Маленький шаг назад — я дышу через раз, прилипнув взглядом к ее ладони, коснувшейся бедра, и медленно схожу с ума от вида пальцев, вышагивающих по нему выше, к животу, потом к груди и шее.
— Еля…
Свой собственный голос пугает меня. Он сел настолько низко и хрипит так, будто звучит вовсе не из горла, а откуда-то из глубин преисподней. Я пытаюсь откашляться и ещё раз произнести имя, но ещё на попытке в глазах Ели вспыхивает что-то безумное. После второй их окончательно затягивает пьяная поволока, за которой практически не различить цвет радужки. Лишь мерцающие искорки вокруг зрачка. Завораживающие и безумно манящие.