Твои, мои, наши (СИ)

— Вот и зачем я наряжалась? Надо было в одеяло замотаться и ехать!
— Ну кто же знал, что можно в пижаме? А вот в одеяле я бы тебя пустил, — рассмеялся Витя.
Вернув меня домой вместе с завтраком, он, быстро поцеловал и убежал в машину. Я не знала наверняка насколько он уехал, но что успею всех врачей обойти понимала ясно и спокойно уснула уже с мыслью о двадцать втором сентября и свадьбе.
Уснуть я смогла, но нормально поспать не удалось. Сначала Витя прислал сообщение из купе поезда, а потом Лариса разбудила звонком.
— Открывай Сова! Медведь пришёл! — завопила подруга в ухо, как только я ответила на вызов.
— Что? Где? Куда открывать? — какой-то день дурацких пробуждений.
— Квартиру открывай! Я в подъезде стою, звоню тебе, звоню, а ты не слышишь ни черта! Даже я дверной звонок слышу из-за двери, а ты там за дверью нет, — возмущалась подруга.
— А? Да? Я сейчас, я правда ничего не слышала, — оправдываясь, я быстро подскочила с кровати и понеслась открывать Лариске двери.
Подруга за несколько недель жизни у родителей успела знатно прибарахлиться. Вместе с ней на лестничной площадке стояли два пузатых чемодана. Даже Любовь Богдановна с поездок за товаром едва ли привозила больше, так это на целый магазин.
— Ты вместе с родителями переезжаешь, что ли? — спросила Ларису, пытаясь взяться за ручку одного из чемоданов.
— Куда?! — подруга молниеносно шлёпнула меня по руке, — Сдурела? Тебе только такие тяжести и таскать! — возмутилась она, и кряхтя, по очереди вкатила свои баулы.
— Да я же не собираюсь таскать. Закатить же хотела, колёсики там же есть, — оправдываясь, я посторонилась, уступая место под Ларискины чемоданы.
— Чайник ставь, что-то ты какая-то помятая, а муж будущий хде? — подруга словно санитарный инспектор поводила носом в разные стороны, заглянула в зал и кухню, стоя при этом на месте.
— Витя уехал уже. Представляешь, утром стащил с кровати и в загс, заявление подали. А потом домой довёз, а сам на вокзал, — вкратце рассказала всё и пошла на кухню ставить чайник.
Лариса укатила свои чемоданы в зал и тоже присоединилась к завтраку.
— Квартирка, конечно, немодная, — протянула подруга, идя прямой наводкой в угол.
Там стоял деревянный табурет с очень удобной мягкой подушкой, а спиной можно было опереться о стенку. За всё то время что я жила в этой квартире с Виталием, это место стало моим любимым.
— Это же квартира его бабушки с дедушкой, Витя ремонт хочет делать. Сказал, чтобы я решила, что и как переделать хочу, пока он в отъезде дела свои решает.
— Вот! А ты всё ещё нос воротила, смотри какой дельный мужик! — восхитилась Лариска, выколупывая из пакетика вафлю, — Чай наливай! — скомандовала подруга и я спохватилась.
— Представляешь, узнал про отрицательный резус и словно сбежал. Переволновался так, торопится всё быстро сделать и переехать. А я вчера тряслась, думала со мной по врачам ходить начнёт, — поделилась мыслями с Ларисой, готовя завтрак.
— Ну так он же это… Может, он врачей боится? — смеясь, предположила подруга.
— Да ну… Хотя… — я задумалась.
— Если это так, то твой Витя идеальный вариант! С тобой никуда не сунется, ну максимум под дверями больнички постоит. Одно плохо, — вздохнула Лариска, не торопясь продолжать.
— Что?
— А тебе потом и с детьми по врачам одной. Я в смысле по педиатрам там, прививки, все дела. Если он боится врачей, то это не лечится. У меня папа страсть как стоматологов боится, мама чуть с ним не развелась из-за этого.
— Почему? Из-за больных зубов? — удивилась я, считая этот повод ужасным.
— Да нет! Она под угрозами развода заставляла папу хотя бы просто позвонить стоматологу и на приём записаться. Он-то её всё завтраками кормил. Потом, потом, вот и допотомкался, мама психанула, даже пошлину за развод оплатила.
— Ужас, но я готова и сама с детьми, лишь бы всё спокойно было.
Попросить Ларису помочь с уходом за кошками и пожить со мной пока Витя в отъезде было неплохой идеей. С подругой было весело, она меня то и дело забалтывала и мне абсолютно некогда было переживать о своей тайне. Хотя обсудить её опять же я могла лишь с Ларисой.
 
Вышли с Ларисой из дома чуть пораньше, чтобы зайти к кошкам. Я быстро заскочила вместе с подругой в квартиру, чтобы собрать для мамы чистые вещи в больницу.
— Я могла бы сама собрать. Сказала бы, где лежит и всё, — отозвалась Лариса, заглядывая под диван.
— Да я быстро, на работу же опоздаем.
— Меня потом твой Витя в капусту не покрошит, если ты учешешься вся? — переживала Лариса, пытаясь выудить из-под кровати кошку.
— Лариска! Ну что ты ерунду всякую городишь?! — я возмутилась по-доброму, — А вот кошек тебе лучше не тискать, иначе у меня и на тебя аллергия случится. Сходи на кухню, воду им поменяй, там на кухне миска, а покормить вечером уже зайдём.
Пока Лариса разбиралась с водой для кошек, я быстро собрала всё, что мама просила привезти в больницу и уже утирая слезящиеся глаза вышла из квартиры.
— Лариса! Пойдём! — позвала подругу уже из подъезда.
— Бегу, водичку поменяла! Ой… — охнула Лариса, взглянув на мои болезненно красные глаза и знатно опухший нос.
Аллергическая реакция на кошек была в моём случае моментальной. Минуты хватило побыть с ними в одном помещении, чтобы глаза заслезились и покраснели, а нос перестал дышать. Без помощи Вити и Ларисы мне, конечно, было бы не справиться. Пришлось бы пить таблетки от аллергии.
— Не обращай внимания, сейчас на улицу выйдем и всё пройдёт. Так всегда, стоит домой зайти и всё, я похожа на Квазимодо.
— Учти, я туда тебя больше не пущу! А то ты там от отёка крякнешь, а мне Клёцка с Витенькой твоим кислород перекроют, — ворча, Лариса так сгущала краски, что мне было смешно.
После визита на квартиру мамы, мы с Ларисой не спеша дошли до работы и не сговариваясь замерли в нескольких метрах от магазина.
Два парня в серо-красных комбинезонах и строительных касках синхронно снимали вывеску над крыльцом нашего магазина.
— Ты хоть что-то понимаешь? — спросила у меня Лариса, с тревогой переступая с ноги на ногу.
— Нет, надо позвонить Любовь Богдановне, — пока я копалась в сумке, пытаясь достать телефон, Лариска отмерла и бросилась на защиту вывески.
— Эй! Это что это происходит?! А ну вешайте её взад! — подруга орала на всю улицу, быстро приближаясь к крыльцу и рабочим.
Парни от Ларискиных требований просто расхохотались и быстро спустились со стремянок, держа нашу вывеску в руках. Любовь Богдановна, как назло, не отвечала. Стоять в стороне я тоже не могла и догнала Ларису быстрым шагом.
— А вы, собственно, кто? У нас заказ и всё оплачено, Кир, покажи накладную.
Они прислонили вывеску к своей машине и один из парней, пошарив по карманам, выудил грязную бумажку, всю перепачканную чем-то чёрным.
— Вот, — протянул Ларисе и она, брезгливо, кончиками пальцев подцепила накладную.
— Что там? — я тоже заглянула в реальный документ.
В столбик были выписаны услуги и суммы. Демонтаж вывески, погрузка, утилизации, за этими жуткими пунктами следовали монтаж вывески, разгрузка, погрузка.
— А что? Разве Клёцка хотела вывеску поменять? — спросила у меня Лариса, тут же заглядывая в кузов, парни захохотали.
Я последовала её примеру подруги и тоже посмотрела.
— Аистёнок? — вслух прочитала я, удивляясь ещё больше.
Всё было странно и непонятно, а вывеска мало подходила к нашему магазину одежды для женского пола.
— Вы адресом не ошиблись? — с наездом спросила у рабочих Лариса.
Они ответить не успели, на крыльцо магазина выбежала Любовь Богдановка.
— Ой, девочки! Пойдёмте! — она позвала нас и снова скрылась за дверью магазина.
— Ничего не понимаю, — фыркнула Лариса, припечатав накладную к груди одного из рабочих.
— И я, — тяжело вздохнув, зашла в магазин вслед за подругой.
Ну что нас там ждало…
Голые стены, полупустые вешала и баулы! Баулы! И Любовь Богдановна активно наполняла блузками, которые я только вчера отпарила и вывесила.