Плацдарм (СИ)

— У меня приказ — занять Красносельскую не позже шести утра. Ждать подкреплений нет времени.
Крутов кивнул.
Вместе с капитаном они спустились на платформу. Освещение был слабым, дальний от входа конец станции тонул в темноте, отчего платформа казалось просторнее. Бойцы Скворцова один за другим прыгали на рельсы и исчезали в тоннеле.
— Удачи, капитан, — сказал на прощание Крутов и крепко пожал ему руку. Пройдя назад по платформе, майор поднялся в вестибюль станции. Взятые в плен немцы сидели, запертые на замок, в будке билетера. Снаружи донеслась автоматная очередь, бухнул взрыв от снаряда — сначала далекий, а затем ближе. Немцы постепенно приходили в себя. А это значит, скоро начнут контратаковать.
Что же, подумал Крутов, давайте, мы к этому готовы.
Как и ожидалось, первая часть операции прошла гладко — эффект внезапности сработал, станция «Сокольники» была захвачена без потерь, но вот со следующей, «Красносельской», уже пришлось повозиться. Немцы ждали атаки со стороны «Сокольников» и успели подготовиться. Завязался бой, и станцию удалось взять только после того, как группа разведчиков зашла в тыл немцам, проникнув в тоннель через вентиляционную шахту.
Благодаря близости театра боевых действий Говоров получал сообщения о ходе сражения почти в режиме реального времени, и к полудню стало ясно, что операция отстает от намеченного графика, и с каждым часом все больше. По плану, к этому времени штурмовые подразделения должны были уже занять «Кировскую», но только подходили к «Красным воротам». Сопротивление немцев возрастало с каждой минутой. Они уже осознали масштаб угрозы, созданной неожиданным наступлением, и прилагали все силы, чтобы остановить его. Опорный пункт вблизи станции «Сокольники» подвергался постоянным атакам, но майору Крутову пока удавалось отражать контратаки — на Сокольническом Валу уже чадили три подбитые «Пантеры» и один «Тигр».
— Как мы можем усилить ударную группировку, Василий Евгеньевич? — спросил Громов у своего начальника штаба.
Тот начал перечислять соединения, готовые к переправке по коридору у моста через Яузу, но Говоров его остановил:
— Нам нужно усилить части, штурмующие метро. В этом была идея — захватить подземные коммуникации, чтобы атаковать на земле там, где сочтем нужным, разве не так? Мы что, отказываемся от этого плана?
— Товарищ генерал, мы не сможем спустить танки в метро, — развел рукам начальник штаба, — разве только… — он на мгновение задумался.
— … пробить коридор прямо там, — закончил за него Говоров, — например, в тоннеле между Сокольниками и Красносельской. Это возможно?
— Наверное, да, — осторожно ответил Василий Евгеньевич, — я свяжусь с профессором Громовым, он скажет точно. Но танк не пройдет в тоннеле, он слишком узкий.
— А орудия? Хотя бы сорокопятки?
— Эти да, — согласился начальник штаба.
— Срочно свяжитесь с профессором. Пусть готовят коридор как можно скорее.
Последние две недели Саша редко спал больше четырех часов в сутки — армии постоянно требовалось открывать все новые коридоры в параллельный мир. То, что еще в конце мая казалось чудом, понемногу становилось рутиной. Саша все чаще выступал в качестве инструктора, обучая военных инженеров работе с установками. Сначала он пытался рассказывать им природу явления на основе физики плазмы, но вскоре понял, что сейчас не до этого — нужна простая пошаговая инструкция, как и что делать, и в какой последовательности.
Их группа, возглавляема профессором Громовым, моталась по всему Подмосковью, почти никогда не ночуя два раза подряд в одном и том же месте. Просыпаясь, Саша не сразу вспоминал, где он находится. Впрочем, Маша всегда была готова ему напомнить. Он заведовала всей документацией, знала, к кому обратиться, если требовался грузовик для транспортировки оборудования, и где можно поужинать даже в поздний час.
— Вставай, соня, — разбудила она его рано утром шестого июля, — профессор хочет тебя видеть.
 
Саша, легший три часа назад, широк зевнул.
— Профессор? Зачем?
— Брюки и рубашка на вешалке в шкафу, зубная щетка в стакане на тумбочке, — ответила она, игнорируя вопрос мужа. — У тебя пять минут.
— Сразу встреча? До завтрака?
— Завтрак будет. Потом, — пообещала Маша и вышла из комнаты.
Маша не обманула, но перекусывать пришлось быстро — профессор торопил. Не успели они допить чай, как из окна донесся гудок — присланный за ними «Виллис» приехал.
— Александр Николаевич, куда мы едем? — спросил Саша.
Профессор обернулся с переднего сиденья:
— В электродепо «Северное».
— Куда?
Громов усмехнулся.
— За время, пока ты здесь учился, мог бы узнать Москву и получше. Это депо обслуживает поезда Кировской линии метро.
Саша недоуменно посмотрел на профессора.
— Понятнее не стало, — признался он.
— Скоро поймешь — пообещал Громов, — а пока давай-ка прикинем, с какой точностью мы можем пробить коридор между мирами.
— Ну, плюс-минус метров десять, навскидку, — сказал Саша, — но у нас не было никогда задачи обеспечить большую точность.
— А теперь есть, — и профессор рассказал, зачем они едут в депо.
На проходной их уже ждали. Миновав мастерские, они прошли в отстойно-ремонтный корпус. Там кипела работа: на открытые платформы грузили противотанковые орудия с полным боекомплектом. Оборудование для открытия коридора в параллельный мир уже было погружено на одну из платформ и закрыто брезентом, но Саша узнал характерные выступы вакуумной камеры.
— Кажется, я начинаю догадываться, — пробормотал Саша.
— Вот и славно, — отреагировал профессор. Сопровождающий пригласил их в служебный вагон, и он тут же тронулся.
— Наши вошли в метро в параллельном мире и уже заняли Сокольники и Красносельскую. Но продвижение идет с трудом, немцы оказывают сопротивление. Появилась идея пробить коридор прямо из нашего тоннеля в их и переправить на помощь артиллерию. Как ты понимаешь, Саша, ошибка в десять метров здесь недопустима, придется работать точнее.
— И дело, как всегда, срочное.
Громов улыбнулся.
— А когда было иначе?
Кировскую линию в этот день закрыли для движения, пассажирские поезда остались в депо, ходили только служебные. Минут через десять они добрались до точки, где следовало пробивать коридор. Саша невольно прислушался, ожидая услышать грохот отдаленного боя — но, разумеется, ничего такого не было.
Оборудование разгрузили и поставили прямо на рельсы, питание подключили к сети метро. Громов и Саша устроились в вагоне — профессор писал уравнения динамики плазмы, а его ученик проводил необходимые расчеты с помощью логарифмической линейки, виртуозно орудуя ей — движок так и летал по шкале. Через три часа расчеты были закончены, настало время проверить их в деле. Генерацию плазмы следовало проводить осторожно, шаг за шагом. У пульта стоял Саша, как самый опытный в практических делах. Подав напряжение на трансформатор, он постепенно увеличивал его, пока в вакуумной камере не появилось голубоватое сияние — зародыш плазменного облака. Постепенно оно росло, заполняя камеру, спектр излучения сместился в высокоэнергетическую область, добавив фиолетового в палитру сияния. Саша медлил, боясь ошибиться.
— Пора, — негромко сказал профессор и добавил: — мы все рассчитали верно. Начинай.
«А если неверно, потеряем часа три-четыре, не меньше», — подумал Саша и тут же отбросил эту мысль: хватит колебаний, делай. Сдвинув рукоятку еще чуть от себя, он увеличил интенсивность поля, и от камеры в стороны тюбинга потянулся цилиндрический светящийся туман — прообраз будущего коридора. Коридор становился плотнее, стены тоннеля как бы тонули в нем. Наконец, послышался негромкий хлопок: плазма совершила фазовый переход, открыв коридор в параллельный мир. Стоя у пульта, Саша не видел, где заканчивался коридор, однако по выражению лиц присутствующих понял: получилось. Все принялись оживленно переговариваться, прислушиваясь к гулким звукам боя, доносившимся из параллельного мира. Через пять минут коридор стабилизировался, и первая группа инженеров перешла на ту сторону, волоча за собой тележки с дополнительным оборудование. «Порядок!» — вскоре донеслось оттуда.