Плацдарм (СИ)

— Подготовьте сводки с фронтов. И свяжитесь с начальником Генерального штаба — я жду его с докладом.
Все случилось просто и естественно, словно они договорились об этом заранее. После доклада, сделанного в доме культуры, Зина пригласила Ивана к себе. Когда он зашел к ней в комнату в самом конце длинного коридора барака, она закрыла ее на ключ, и, обняв его, поцеловала в губы. Он ответил — сначала осторожно, потом смелее.
На узкой кровати вдвоем было не поместиться. Спали они, обнявшись, на матрасах, положенных на пол — второй старшина принес из своей комнаты. Зина заснула быстрее, а Иван не спал полночи, думая, как ему строить жизнь, теперь уже семейную: ложный приговор за убийство, совершенное другим, висел на нем, как дамоклов меч. Он обязан работать по договору с тем товарищем из МИДа — и это еще не самый худший вариант.
Под утро Иван все же заснул. Проснулся он оттого, что услышал, как снаружи стучат в дверь его комнаты. Натянув брюки, старшина вышел в коридор. Возле двери стоял офицер в форме НКВД. Сердце у старшины упало.
— Вам кого? — спросил он.
— Мне нужен Иван Семенов.
— Это я.
Офицер смерил его взглядом. Зина сонным голосом спросила, кто там.
— Одевайтесь. Вы должны пойти со мной.
— Куда?
Офицер протянул приказ, подписанный тем самым товарищем из МИДа, с которым Иван подписал контракт. Из приказа стало ясно, что старшина командируется в распоряжение полковника Сазонова сроком на три недели с возможностью продления командировки в случае необходимости.
— Пять минут, ладно? — попросил старшина. Офицер, помедлив, кивнул.
— Не больше.
— Что случилось? — спросила Зина.
— Пойдем ко мне, — распорядился Иван. Ему не хотелось, чтобы офицер глазел на девушку, но надо было собрать вещи. Собирая вещи и одеваясь, он рассказал Зине все, что мог, о случившемся в параллельном мире — разумеется, не упоминая имен, и не сказав, с кем именно ему довелось встретиться там. Зина слушала молча.
— Я должен был рассказать раньше, — повинился Иван. — Я думал, у нас больше времени…
— Куда тебя забирают? — спросила Зина. — Опять на войну, да?
— Я не знаю, — признался Иван, хотя упоминание в приказе полковника Сазонова говорило о многом, — честно, не знаю.
В дверь стукнули — офицер позвал старшину.
— Ты вернешься? — спросила Зина.
— Обещаю, — ответил он. — Обещаю, что обязательно вернусь. Мой дом теперь здесь, с тобой.
На прощание они крепко поцеловались. Отпустив Зину, Иван вышел в коридор. «Пошли», — скомандовал офицер. У выхода из барака старшина оглянулся — девушка смотрела ему вслед, две любопытные головы из соседних комнат тоже. «Я вернусь», — сказал старшина еще раз и зашагал вслед за офицером.
  
Глава 40. МИССИЯ В ЧЕЛЯБИНСКЕ
 
Переход в параллельный мир группе полковника Сазонова устроили на окраине Челябинска, в парке культуры и отдыха недалеко от улицы Труда. Коридор пробили рано утром, чтобы не привлекать внимания. Во внутреннем кармане пиджака у Сазонова лежал конверт с посланием начальнику Штаба партизанского движения. А еще Сазонов держал в голове то, что он должен был передать лично Троцкому — послание от наркома Лаврентия Павловича Берии. Послание это потрясло полковника — буквально несколько дней назад ему приказывали готовить операцию по устранению главы государства параллельного СССР, а теперь все переменилось: речь шла о сотрудничестве с ним. Оставалось только гадать, в чем причина такой перемены. Впрочем, Сазонов не собирался этим заниматься — его задачей было выполнить приказ.
В параллельный мир полковник перешел вместе со старшиной. То, что его перебросят именно туда, Иван начал подозревать с того момента, как его привезли к аэродрому Монино и сообщили, что они летят в Челябинск — прямым рейсом, без промежуточной посадки. В самолете полковник Сазонов объяснил задание — разумеется, без лишних подробностей и упоминании персонального послания товарищу Троцкому. Выслушав полковника, старшина мысленно вздохнул — данное им обещание Зине непременно вернуться, и как можно скорее, выполнить будет непросто. Больше никаких инициатив, пообещал он себе, вспомнив предыдущую операцию по задержанию «охотника», окончившуюся с переменным успехом, ты просто исполняешь то, что тебе приказывают.
 
Переход в параллельный СССР произошел штатно, без происшествий, и теперь Сазонов со старшиной шли по улице Спартака — главной магистрали города, протянувшейся от Танкограда через площадь Ленина, где разместились органы власти, эвакуированные из Москвы, до парка культуры и отдыха. Несмотря на ранний час, на улице было довольно многолюдно — на «Танкограде» утренняя смена сменяла ночную. Рабочие в основном шли молча, погруженные в свои заботы. Город выглядел по-военному сурово: заклеенные крест-накрест бумажными лентами окна, мешки с песком на первых этажах, в небе виднелся аэростат воздушного заграждения. Изредка попадались противотанковые ежи — их установили еще два года назад, когда была опасность прорыва вермахта к уральскому рубежу, — да так и не убрали полностью. Попадались плакаты: «Все для фронта, все для победы», на котором на фоне силуэта тридцатьчетвёрки пожилой рабочий с бородой крепко пожимал руку молодому бойцу в полушубке. Вождь СССР также довольно часто попадался на плакатах: характерный силуэт с очками и бородкой, в шинели красноармейца, а под ним лозунг: «Троцкий ведет нас к победе!» Старшина, уже немало времени проведший в параллельном мире, до сих пор не мог к этому привыкнуть. Он покосился на Сазонова, шедшего рядом: полковник сохранял непроницаемое выражение лица, и, казалось, вовсе не замечал плакаты.
Так оно и было: Сазонов прикидывал, как выполнить вторую часть задания — одновременно и неформальную, и самую важную. Официально отношения между двумя советскими государствами до сих пор не были установлены, однако эпизодические контакты уже имели место, главным образом через партизан в Московской области, сражающихся с немцами вместе с Красной Армией. Сазонову сообщили, что его будут ждать. Встречу договорились провести рано утром, чтобы не привлекать внимания.
Главный штаб партизанского движения располагался на улице Цвиллинга — там, где она выходила на площадь Ленина. Поднявшись на крыльцо, Сазонов потянул на себя дверь, поддавшуюся с трудом. В просторном холле было темно и пустынно. Вахтер, сидевший за столом, с профессиональным подозрением уставился на вошедших.
— Нам назначено, — лаконично сказал Сазонов, протягивая удостоверение. Вахтер пристально его рассмотрел, сверив фотографию с оригиналом, затем взялся за трубку телефона. Назвав фамилию и звание Сазонова, выслушал ответ. Положив трубку, кивнул:
— Проходите. Третий этаж, затем направо. Кабинет 301.
Третий этаж встретил их длинным коридором, который заканчивался дверью с большой — чтобы было видно с лестницы — табличкой «301» на массивной двери. На стенах коридора висели плакаты, прославляющие партизан и их борьбу с фашистами, перемежающиеся фотографиями взорванных мостов, сгоревших грузовиков и подбитой бронетехники со свастикой. Перед тем, как открыть дверь, Сазонов постучал.
— Входите! — громкий, уверенный в себе мужской голос.
Председатель штаба Валерий Громов обладал цепким взглядом, говорил мало, но веско, взвешивая каждое слово. В ходе беседы его лицо оставалось столь же непроницаемым, как и у полковника Сазонова. Распечатав пакет, переданный полковником, председатель внимательно прочитал послание и отложил в сторону.
— Я слышал, у Красной Армии есть успехи, — сказал Громов.
Сазонов кивнул.
— Это верно.
— Но вам нужна помощь партизан.
Полковник мысленно поморщился. По идее он должен был доставить послание и выслушать ответ — так формулировалось задание. Но Судоплатов предупредил — скорее всего, Председатель сразу ответ не даст, а постарается в разговоре получить дополнительную информацию. «Надо быть осторожным, — предупредил Судоплатов. — с одной стороны, не сказать лишнего, а с другой — не дать ему соскочить с крючка. По-хорошему, тут нужен профессиональный дипломат, но такой возможности у нас сейчас нет. Так что придется тебе выкручиваться самому».