Плацдарм (СИ)
— Я видел Россию, когда ехал на поезде, — медленно проговорил Штирнер. — Вы не сможете начать новую войну. Ваши города и села разрушены, на заводах и в полях работают только бабы, а мужчин почти нет, все на войне. И вы решили, что сможете справиться с величайшей армией мира, подчинившей себе все Европу? Не тешьте себя иллюзиями.
Владимир задержался в дверях.
— Ваш третий рейх — это колосс на глиняных ногах, Штирнер. Мы одновременно нанесем два удара — один здесь, а другой под Берлином. Война на два фронта, — Владимир покачал головой, — ночной кошмар немцев с прошлого века, не так ли? Вы не справитесь с этим.
Этот был момент, ради которого велся весь допрос. Владимир решил сыграть на чувствах физически утомленного и морально уязвленного эсэсовца — и это ему удалось.
— Справимся! — Штирнер не выдержал. Он поднялся с табуретки — хотел сказать это стоя. — Вы даже не представляете, каких высот достигла арийская наука по ту сторону барьера! У нас есть оружие, способное превратить в пыль все ваши армии.
— Вы говорите об атомной бомбе? — спокойно спросил Владимир.
Штирнер осекся, запоздало поняв, что сболтнул лишнее. Усмехнувшись, он сказал:
— Ладно, вы меня подловили. Да, у Германии уже есть атомное оружие. Скоро его будет достаточно, чтобы выиграть войну за пару дней.
Лицо Штирнера опять замкнулось.
— Думаю, вы врете, — сказал Владимир. — Неплохой ход. Вы поняли, что проговорились, и решили сыграть в противоположную сторону — убедить нас в том, что у вас много атомных бомб. Минус на минус дает плюс, да, Отто?
— Думайте, что хотите, — ответил Штирнер, — скоро вы убедитесь в моей правоте.
Немец снова сел на табуретку и положил ногу на ногу. Рука на перевязи белела в темноте камеры. Лязгнула железом закрывающаяся дверь, провернулся в замке ключ. «Ну, и что же мне доложить наверх?» — подумал Владимир. Он чувствовал — в разговоре Штирнер на секунду потерял контроль, и сказанное им об атомной бомбе — правда. По крайней мере, сам немец считает это правдой. Но то, что было сказано потом… Владимир, включивший на время допроса фотографическую память — как их тренировали в разведшколе — прогнал перед мысленным взором последнюю сцену, когда Штирнер говорил о том, что Германия выиграет войну за пару дней. Верил ли он в это, или придумал на ходу? Владимир склонялся к последнему варианту. Что ж, в таком духе и составим записку в девятое управление. И еще — он искренне надеялся, что Штирнер будет не единственным источником сведений об атомной программе Германии по ту сторону барьера.
Саша целиком ушел в работу и не замечал, как летит время. Плазма в окошке вакуумной камеры то делалась ярче, то почти гасла. Сергей Кутов, предложивший саму идею резонанса, должен был приехать сегодня со своими ребятами — может, все вместе они придумают, как решить головоломку, оставленную Штирнером.
Снаружи послышался шум — подъехала машина, затормозила. Хлопнули двери, раздались пока невнятные голоса. Ребята, наконец, приехали, подумал Саша со смешанным чувством досады и удовлетворения: с одной стороны, ему еще хотелось поработать одному, еще не все идеи успел проверить. А с другой стороны, если рассудить честно — он интуитивно чувствовал, что зашел в тупик. Нужны новые идеи, свежий взгляд.
Шаги снаружи приближались. Саша, наконец, оторвался от окошка вакуумной камеры, чтобы встретить прибывших. Дверь открылась, и на пороге появился Громов собственной персоной.
— Александр Николаевич, — оторопел Саша, — здрасьте!
— Здравствуй, дорогой!
Профессор живо подошел к нему, и, против обыкновения, обнял, а не пожал руку.
— Ну, как ты тут? Слышал о сегодняшнем твоем деле! Молодец, обезвредил эсэсовца! Владимир Александрович тебя хвалит!
— Мне просто повезло, — пробормотал Саша, — я не спал, и поэтому услышал, как Штирнер крадется…
Громов поставил портфель возле генератора плазмы и кивнул на него:
— И я подозреваю, почему ты не спал. Проблемы с плазмой?
Саша кивнул. Профессор сел на стул.
— Вот она, польза от увлечения наукой, — заметил он, — бессонная ночь, и жизнь спасена. Ладно, давай, рассказывай, как тут у тебя дела.
Саша, опуская детали, вкратце рассказал о совместной работе со Штирнером, хотя, после сегодняшнего ночного происшествия вспоминать об этом было странно. Надо же, они разговаривали, помогали друг другу, немец учил Сашу, а потом решил убить… в голове это плохо укладывалось.
— Значит, резонанс, — резюмировал профессор, — твоя идея?
— Нет, — признался Саша, — Сергея Кутова из Физического института.
— Надо будет с ним поговорить, — заметил Громов, поднялся со стула и обошел генератор плазмы вокруг. — Много вы тут всего наворотили, ребята.
— Я могу объяснить, — сказал Саша, — тут каждая деталь имеет смысл…
— Знаю, знаю, — улыбнулся Громов. — Но, видишь ли, в чем дело… ты ведь не спросил, где я был.
— Так вы же не расскажете.
— Не расскажу, — признал Громов, — рад бы, но пока не могу. Но кое-то ты узнаешь. В частности, как пробить коридор.
Саша изумленно уставился на своего учителя.
— Вы… вы поняли, как это сделать?
Громов присматривался к генератору, заглянув в окошко.
— Не совсем я, — уточнил он, — но сейчас это неважно. Да, я знаю, как пробить коридор между мирами, потому что уже сделал это. Скоро мы повторим эксперимент вместе. Времени мало, но мы должны успеть.
Примечания
[1] Нищеброд!
Глава 25. ГОСПРИЕМКА
Пробный тоннель в параллельный мир решили пробить возле деревни Осеевская недалеко от Монино, в лесном массиве. На этом этапе скрытность операции имела решающее значение — по ту сторону барьера никто не должен был заметить ничего необычного. Выбрали просторную поляну недалеко от линии электропередач. Время поджимало, поэтому все приходилось делать быстро, с колес. Еще на рассвете по периметру выставили оцепление, определили место для лагеря. Вскоре подъехали грузовики с оборудованием. Из чащи на край поляны вышел громадный лось — что за шум? — посмотрел на суетящихся людей, с достоинством развернулся и пошел восвояси, по своим делам. Вскоре разбили палаточный лагерь: штаб экспедиции, места для ночевки, кухня, склад с электрооборудованием. Громов разбирался с электриками — как правильно подключить трансформаторы, чтобы не спалить их. Наконец, все вопросы согласовали. Трансформаторы установили на дощатом основании и протянули к ним провода с ближайшей вышки линии электропередачи.
По существу Громов собирался воспроизвести то, чем он занимался в Германии вместе со Стоуном. Первый опыт был простым — пробить узкий тоннель, без передачи материальных тел — просто посмотреть, куда попали: может, по ту сторону в этом же месте непроходимая чаща, или, что гораздо хуже — деревня, да еще с немецкими солдатами, размещенными на постой. Саша с волнением наблюдал за манипуляциями профессора, стараясь вникнуть во все детали процесса.
— Штирнер делал по-другому, — заметил Саша, глядя, как Громов устанавливал электроды в вакуумной камере.
— Правда? Ну-ка, покажи.
Саша переставил держатели ближе к центру камеры.
— Любопытно, — заметил Громов, — я думаю, это нужно, чтобы раскачать плазму между двумя источниками поля. Тогда возникнут колебания на определенной частоте, и появится резонанс между генератором в нашем мире и в параллельном. Так?
— Да, именно. Вообще-то первым это сообразил Сережа Кутов со своими ребятами из Физического института. Странно, а почему их нет?
— Им оформляют допуск, — объяснил Громов, — сегодня к вечеру будут.
— Хорошо, — сказал Саша. Он хотел добавить, что будет рад их видеть, но… это было не совсем так. Он понимал пользу от сотрудничества с Физическим институтом, и в то же время опасался, что группа Кутова потянет одеяло на себя и будет продвигать свои идеи. Подумав так, Саша тут же устыдился — мы все работаем на общее дело, какая разница, чьи именно идеи приведут к успеху? Да, все верно, но думать об этом приходилось слишком громко, чтобы заглушить другие, не совсем правильные мысли. Все, хватит, одернул себя Саша, вернись к работе.