Плацдарм (СИ)

Первым делом Буш высказал пожелание лично осмотреть место дислокации звена вертолетов и поговорить с пилотами — причем без начальства, чтобы их не смущать. Модель согласился — он не сомневался в честности знаменитого инженера и его желании выполнить работу как можно лучше. Пункт базирования винтокрылах машин оборудовали на северной окраине Ярославля, рядом с железной дорогой. Десять вертолетов стояли в ряд на грунтовой площадке, огороженной простым забором — бывшее футбольное поле, ничего лучше в спешке не успели подобрать. Когда Буш вместе с командиром эскадрильи уже заканчивал осмотр машин, к нему подошел один из пилотов и по-военному попросил разрешения обратиться. Ганс, разумеется, разрешил. Пилот — парень лет двадцати, невысокого, как все вертолетчики, роста, и с огоньком в глазах, — подвел именитого инженера к своей машине.
С одного взгляда было ясно, что тот предлагает. По обеим сторонам от кабины — или, вернее, сиденья пилота, потому что оно было открыто всем ветрам — парень укрепил два реактивных противотанковых гранатомета, называемых панцершреками.
— Тебе понадобиться стрелок, — сказал Буш.
Пилот, на глазах обретая уверенность, хмыкнул и залез в вертолет.
— Стрелок не нужен, — сказал он. — Вот, смотрите… — и он показал на рычаг, явно самодельный, рядом с креслом. — Отсюда усилие передается на спусковое устройство.
Пилот нажал на рычаг, и спусковые скобы обоих гранатометов поднялись — при снаряженном оружии прогремел бы выстрел.
— Ты уже пробовал это в деле? — спросил Буш. Что и говорить, задумка выглядела интересной — первый шаг на пути превращения разведывательного вертолета в штурмовой!
— Никак нет, — ответил тот.
— Почему? — спросил Буш.
Пилот выразительно скосил глаза в сторону командира эскадрильи. Тот, слегка замявшись, сказал:
— Все же машина новая, опыта боевого применения у нас еще мало. Гранатометы смещают центровку, неизвестно, как это повлияет на устойчивость в полете. К тому же основные задачи у нас разведывательные, а не боевые… герр Буш, что вы делаете? — воскликнул командир, глядя, как создатель винтокрылой машины, чуть кряхтя, усаживается в кресло пилота. Бросив взгляд на панель управления, он сказал, усмехнувшись:
— Я сам проверю центровку и остальное, господин майор. Никто лучше меня не знает эту машину.
Спустя минуту Ганс был уже в воздухе, вновь испытывая наслаждение от полета. Он сделал круг над площадкой с машинами: все присутствующие стояли, задрав головы и глядя на него. Ганс разогнался до предельной скорости — сто семьдесят пять километров в час, и почувствовал легкую вибрацию: сказывалось аэродинамическое сопротивление панцершреков. Развернувшись, инженер полетел обратно, снизив скорость до шестидесяти километров в час — это был самый комфортный режим полета. Как и ожидал Ганс, в этом режиме вертолет с гранатометами летел почти так же, как и без них. Буш почувствовал раздражение — очевидно, командир эскадрильи просто не хотел поддержать инициативу своего подчиненного, и тормозил ее под предлогом заботы о безопасности полетов.
Заложив перед посадкой эффектный вираж, Буш приземлился. Поговорив еще пару минут с пилотом, предложившим новшество, он попросил его кратко изложить свою идею на бумаге и, поспрошавшись во всеми, отбыл на встречу с фельдмаршалом. Теперь ему было что предложить Моделю в плане боевого применения вертолетов.
Тот живо откликнулся на идею, и к вечеру того же дня на дороге, ведущей к стоянке вертолетов, показалась представительная делегация во главе с главнокомандующим. Командир эскадрильи, предупрежденный заранее, поднял всех на ноги. Работники стоянки спешно устанавливали большой — два на три метра — щит, которому предстояло послужить учебной мишенью, а пилот, еще вечера в очередной раз просивший командира разрешение на пробный полет с гранатометами, теперь готовился к боевым стрельбам, в десятый раз проверяя работу спускового механизма.
— А что с прицелом? — спросил Модель, когда пилот, смущаясь от волнения при виде столь высокого начальства, изложил ему суть изобретения.
 
— Прицел не нужен, — ответил тот и бросил взгляд на гранатометы. — Я и так знаю, куда они полетят.
Фельдмаршал усмехнулся.
— Значит, и так знаешь… ну хорошо, посмотрим.
В гранатометы зарядили выстрелы, и вертолет поднялся в воздух. Удалившись от мишени метров на триста, он развернулся, и, сбавив скорость до шестидесяти километров в час, устремился к мишени, установленной у кромки леса на безопасном расстоянии от стоянки и зданий. На расстоянии ста пятидесяти метров пилот выстрели и сразу же свернул вправо, успев увидеть, как гранаты, попав в центр щита, вдребезги его разнесли.
Через минуту пилот уже был на земле. Лично поблагодарив его за великолепный полет, фельдмаршал пригласил Буша в машину:
— Думаю, нам есть что обсудить, — сказал Модель.
Фельдмаршал и инженер понимали друг друга с полуслова — каждый был профессионалом в своем деле. Буш знал, на что способны его вертолеты, какие изменения потребуются в конструкции, чтобы превратить разведывательный вертолет в штурмовой, и как быстро его фирма сможет наладить серийный выпуск. А Модель знал, на какие кнопки следует нажать в Берлине, чтобы заказ на первую партию оформить без проволочек.
— Панцершрек — это только первый шаг, — сказал Буш. — Пилот, конечно, молодец, но сто пятьдесят метров — слишком близко.
Модель кивнул. Одно дело — стрелять из окопа, а другое — с вертолета. Последний поразить куда проще, чем пехотинца. Представление с разнесенным в щепки щитом, которое они увидели на стоянке «Колибри», не могло ввести в заблуждение фельдмаршала — от кустарно переделенного энтузиастом легкого вертолета до боевой машины, способной поразить танк в реальных условиях, очень далеко.
— А мы можем поставить на вашу машину пулемет? — спросил Модель.
Буш ненадолго задумался.
— Почему нет? Запас по грузоподъемности есть.
— А где будет стрелок? Сзади?
Тут инженер задумался. «Колибри», несмотря на малые размеры, мог поднять двоих — пилота и наблюдателя. Последний сидел лицом назад — для целей разведки это не было так уж критично, однако для прототипа штурмового вертолета становилось серьезным недостатком.
Буш взял лист бумаги и за несколько секунд набросал схему вертолета с соблюдением масштаба. Он знал каждую деталь в своей машине и ее предназначение. Что можно сделать, чтобы дать разведывательной машине стрелковое вооружение? Буш понимал, что Модель хочет какое-то решение прямо сейчас, чтобы использовать его в предстоящей битве. Есть ли оно?
— Можно поставить пулемет для пилота, — наконец, сказал он.
— Для пилота? — удивленно переспросил фельдмаршал? — Как же он будет управлять вертолетом?
— Есть режим, в котором машина очень устойчива, так что можно отвлечься от пилотирования на стрельбу.
Модель встал и прошелся вдоль стола.
— Ганс, я, конечно, доверяю вам во всем, что касается устройства вертолетов. Но должен честно сказать — как военному, такая идея мне не по душе.
— Мне тоже, — признался Буш, — но попробовать стоит. А еще можно поставить турель с пулеметом сзади, где сидит наблюдатель. Тогда вертолет сможет стрелять вперед и по сторонам.
Фельдмаршал удовлетворенно кивнул.
— Уже неплохо. И как это будет выглядеть?
Буш добавил несколько штрихов к своему рисунку, сопроводив их пояснениями.
— Это должны увидеть в управлении вооружений сухопутных сил, и как можно быстрее, — сказал он. — Такая машина позволит нам покончить с партизанским беспределом и с теми, кто поддерживает бандитов.
Буш промолчал. Он знал, какие слухи ходили о Моделе, о том, как он обращается с местным населением и о его жестокости в борьбе с партизанами. Значит, его винтокрылая машина — воплощение детской мечты о свободном полете — будут использовать для таких целей… На мгновение инженер почувствовал укол совести, но быстро справился — идет война, сейчас не время для сантиментов. В конце концов, сам он не будет жать на гашетку пулемета, это дело военных и их ответственность…