Плацдарм (СИ)

— Упустил, — развел он руками, вернувшись, — эх, кто же знал-то…
— Ты не виноват, — успокоил его командир, — давай в танк, сейчас поедем.
Сколько ему нужно, чтобы добраться до немцев, подумал Ковалев? Минут пять? Где-то так. Когда время вышло, полковник приказал трогать.
Трактор, мелькнула мысль, удастся ли парню обмануть немцев. Да и вообще, что он им скажет? Дяденьки, не стреляйте, это мирный советский трактор, а не танк! Бред какой-то… Ковалев приказал выбросить это из головы, теперь главное — бой.
Серый силуэт показался неожиданно, будто вынырнул из зеленого моря. Башня смотрела в сторону от дороги. Немцы стояли возле своей машины, повернув головы на шум. Когда они поняли, в чем дело, было уже поздно — Володя с сотни метров снес башню первым же выстрелом. Немцы забегали. Силуэты Т-4 показывались один за другим — для стоянки танкисты выбрали небольшую поляну справа от дороги, и теперь это работало против них. Ковалев в который раз пожалел, что скорострельность «Львов» низкая — ни ничего не поделать, придется потерпеть… Когда прозвучал первый ответный выстрел, три Т-4 уже горели. Остальные двинулись к дороге, намереваясь по ней отступить — видимо, немцы не подозревали, что с ними бьются только два танка. Второй «Лев» двинулся по кромке поляны, намереваясь поразить головной Т-4, уже выехавший на дорогу. Со второго выстрела это получилось, но «Лев» сам получил два попадания в гусеницы и лишился возможности маневрировать. Уцелевшие танки, объезжая подбитые, продирались вдоль обочины, ломая ветки вековых елей.
— Черт, уйдут, — ругнулся Ковалев. И действительно, Т-4 обладали большей подвижностью, и теперь, когда они удирали с поля боя, это преимуществом стало явным. Ковалев понял, что догнать их не получится. Кроме того, один из «Львов» не мог передвигаться, и теперь надо было решать, что с ним делать.
Из леса, окаймляющего поляну, раздались автоматные очереди — подоспели партизаны. Они стреляли по экипажам подбитых танков, залегших возле своих машин. Шансов у обороняющихся не было. Те, кто это сообразил, прекращал сопротивление и вставал с поднятыми руками.
Ковалев высунулся из башни и огляделся. На поляне дымили шесть Т-4, еще один — на обочине дороги. Значит, если партизаны не ошиблись, четырем танкам удалось скрыться, в том числе командирскому. Ковалев мысленно чертыхнулся — результат операции получился неоднозначным. С одной стороны, немецкому танковому батальону нанесен сильный удар, а с другой — под умелым командованием и четыре танка могут терзать тыловые порядки. И еще надо разобраться, что там со «Львом».
Ковалев спрыгнул с брони. Партизаны уже уложили сдавшихся лицом вниз, связав руки за спиной — особо церемониться с немцами никто не собирался. Полковник сделал себе заметку — напомнить командиру партизан, что пленные на его личной ответственности, все должно быть по закону. Ковалев вдруг заметил знакомую рубаху — из леса выскочил тот самый парень, их проводник.
— Ну ты даешь! — сказал он, обнимая его. — Как, поверили тебе немцы?
— А они ничего не поняли! — затараторил парень. — Я им говорю — трактор, трактор, пока они соображали, уже и вы подоспели!
Ковалев поблагодарил партизан за помощь. Парня звали Олегом, ему было шестнадцать, и партизанил он уже два года. Поговорив с командиром, в том числе и о пленных, полковник направился к подбитому «Льву». Механик-водитель осматривал поврежденную гусеницу.
— Ну как, Валерий? — спросил полковник.
— Справимся, товарищ командир, — ответил тот, — два трака надо заменить, и порядок. Будет как новый.
— Отлично, — одобрил Ковалев, — понадобится помощь, зови.
— Есть!
Партизаны обступили подбитые немецкие танки с явными намерениями распотрошить их — наверняка внутри много полезного. Ковалев уже договорился с командиром партизан, что все найденные документы он ему передаст. Осталось составить донесение для штаба армии.
Через два часа, закончив ремонт, оба «Льва» уже двигались по дороге. На повороте к шоссе их ждал приятный сюрприз — один из уцелевших Т-4, брошенный экипажем — слетела гусеница на резком повороте, и немцы не рискнули останавливаться для ремонта. Что ж, теперь от батальона осталось только три машины. Еще одно усилие — и угроза тылу будет ликвидирована.
 
  
Глава 69. НОВЫЙ ПЛАН МОДЕЛЯ
 
Последние дни Вальтер Модель чувствовал, что операция на северо-востоке идет не так, как он рассчитывал.
С одной стороны, определенные успехи отмечались — войска Говорова так и не решились начать штурм Ярославля, и город, за исключением южных предместий, оставался в руках вермахта. То же и с Костромой — да, противнику удалось провести весьма остроумную комбинацию с якобы румынским эшелоном и захватить стратегически важный объект — железнодорожный мост, — но, опять же, вглубь города Говоров продвинуться не смог. Еще вечера Модель полагал, что эти относительные успехи в оборонительных боях достигнуты за счет правильно организованной обороны и маневрами резервами. И это действительно так: то, что крупнейшие города региона оставались под контролем немцев, оказалась возможным исключительно благодаря оперативному искусству Моделя и офицеров его штаба, сумевших правильно распорядиться скудными силами — особенно с учетом того, что большую часть пехоты составляли румынские дивизии, воевавшие через пень колоду еще со времен Сталинграда.
А вот сегодня у Моделя появилось ощущение, что Говоров его переигрывает — советский генерал заставил думать немецкого военачальника, будто противник непременно нацелится на города региона. На самом же деле, начинал подозревать Модель, Говоров считал возможным пробить «дорогу жизни» между московским анклавом и территорией Восточного Союза и без взятия городов. Действительно, захватив Щедрино и выставив там сильный заслон, Говоров контролировал пересечение Ярославского и Костромского шоссе. В серьезности заслона Модель уже убедился — контратака, поддержанная артиллерией и авиацией, захлебнулось: русские буквально закопались в землю на окраине села и не сдвинулись ни на шаг. Потерпев неудачу, Модель оставил попытки отбить Щедрино — у него просто не было возможности расходовать скудные силы в столь кровопролитных боях, особенно с учетом полностью попавшего в плен румынского батальона в Космынино. А теперь — костромской мост. А что, если у Говорова и не было плана взять под контроль город? Захватив мост, он может обойти Кострому с юго-восточной стороны и двинуться по дороге к Судиславлю — на соединение с войсками Тухачевского. Или более сложный вариант — установление контроля над железнодорожной веткой, проходящей в пределах Костромы, включая захват городского вокзала. Тогда Говоров получит еще одну транспортную артерию для связи с Восточным Союзом. Но ни один из этих вариантов не требует контролировать весь город.
Одним из достоинств Моделя была способность структурировать планы, распределять задачи по времени и классифицировать их на тактические и стратегические. После потери железнодорожного моста немцы не могли помешать Говорову обойти город — если тот выберет именно этот вариант. Однако для защиты вокзала гарнизон города имел силы и средства. Именно эта задача сейчас в приоритете, решил Модель. Но она имеет лишь тактическое значение — впрочем, как и любое действие, являющееся только ответом на инициативу противника. Стратегические задачи должны быть направлены на перехват этой инициативы. Надо заставить врага отвечать на твои действия — только так можно выиграть сражение, да и войну в целом.
От размышлений Моделя отвлек генерал Ганс Кребс — начальник его штаба. По лицу генерала Модель сразу понял: новости плохие. К чести начштаба, плохие новости он предпочитал сообщать лично, не сваливая на подчиненных.
— В чем дело? — резко спросил фельдмаршал.
— Только что доложили. Танковый батальон Курца понес тяжелые потери.