Письма Звёздному императору (СИ)

— Кайс, мне кажется, Ласси не очень рада моему появлению.
— Не принимай близко к сердцу. Она от тебя отвыкла. К тому же ты столько раз откладывал свой приезд. То одно, то другое. Похоже, она перестала верить, что ты в самом деле приедешь.
— А вы?..
— Мы знали, насколько ты занят, — уклончиво ответил Кайс. — И мы умеем ждать, сколько нужно. Ни на что особенное не надеясь.
— То есть, вы полагали, будто я мог вас… бросить?
— Возможно, так было бы лучше для всех.
Лаон онемел от бессильного возмущения.
— Погоди сердиться, послушай меня, — продолжал Кайс с печальной решимостью. — Твои родители правы: Айлисса, бедняжка, была тебе совершенно не парой. Любовь любовью, однако какая из дочки смотрителя маяка благородная дама? Пока ты учился, мы думали, ты пойдешь работать школьным учителем тут, в Меннао, это еще ничего… Но ты-то взлетел высоко! Лектор Императорского университета! А что будет дальше?
— Айлисса бы радовалась за меня, и я никогда бы не постыдился такого родства! — горестно возразил ему Лаон. — Вы знаете, почему нам пришлось жить в последнее время врозь. Скоро мое жалованье увеличится, я сниму квартиру побольше, смогу забрать к себе дочку…
— Стоит ли, Лаон?
— Ласси — моя. Я не отступлюсь от нее. И никогда не откажусь от отцовских прав.
— Разговор не об этом. Забота о дочери — твой непременный долг. Как и ее долг — повиноваться тебе, пока она не выйдет замуж или не начнет сама зарабатывать. Но подумай спокойно и трезво. Ты еще молод, у тебя впереди большая славная жизнь. Вероятно, с тобой начнут знакомиться знатные и богатые девушки. Если ты снова женишься, мы нисколько не будем в обиде. Одному всегда плохо, не с кем поговорить, некуда приткнуться, когда тело просит тепла. И разумней искать себе пару в своем кругу. А Ласси там будет лишней. Ее всегда будут считать «девочкой с маяка». Воспитывать приемное дитя нелегко, не у всякой жены достанет сердца и мудрости обращаться с сиротой по-матерински. Да и Ласси не всякую примет.
— Я никому не позволю обидеть ее. И если придется выбирать между самой прекрасной женщиной и моей дочерью, я выберу дочь. Собственно, уже выбрал. Кайс, я много думал о нашем с Илассиа будущем. Мне недавно сказали, что детей из знатных семей готовят к школе заранее, и нельзя просто так привести ребенка в уважаемое заведение, где все одноклассники будут знать много больше, и чужак окажется безнадежно отставшим. Поэтому я хочу сам воспитывать Ласси! Как только я обоснуюсь в Уллинофароа, я заберу ее к себе и начну готовить к поступлению в школу при университете.
— И отнимешь у нас последнюю нашу отраду, — сказал Кайс с искренней болью.
— Не ради себя, ради будущего Илассиа, — ответил Лаон.
— Всё-таки не спеши. Она еще маленькая. Позволь нам побыть с ней немного подольше. Я не знаю, как бы мы пережили смерть Айлиссы, если бы не малышка. Ласси — наше солнышко, наша звезда, наше счастье.
— Наше общее счастье, Кайс. Я люблю ее ничуть не меньше, чем вы.
— Так давай мы не будем рвать ее друг у друга из рук. Можем ведь мы с тобой договориться, как мужчина с мужчиной?
— О чем?
— О том, что еще хотя бы на год Ласси останется с нами. Ей здесь хорошо: воздух, море, свобода, наша с Файей любовь…
— Но она растет в одиночестве. Не общаясь с другими детьми. Говорит и смотрит по-взрослому.
— У детей рыбаков обычно очень короткое детство, Лаон. В три года они уже помогают разбирать улов, чинить сети и снасти… Конечно, мы не подпускаем Ласси к подобным делам, однако Файе по хозяйству она помогает. Ни к чему растить белоручку, неизвестно ведь, каким боком повернется к ней жизнь.
— Только не переусердствуйте, — попросил Лаон. — Моя дочь должна знать, что, помимо домашних забот, существует нечто другое — мир, где ценится ум и знание.
— Ученая женщина? Я такого и вообразить себе не могу! — признался Кайс.
— Они существуют, — заверил Лаон. — Их мало, однако они есть и в университете, и в Императорском музее, и в других заведениях.
— Наверное, эти женщины не смогли найти себе мужей, которые их содержали бы? Или мужья их покинули?
 
— Нет, бывает по-всякому. Иногда муж с женой работают вместе. Некоторые молодые дамы успевают защитить диссертацию до замужества, а потом занимают скромные должности, не мешающие им быть хорошими женами и матерями. Другие, напротив, не выходят замуж, чтобы свободно заниматься наукой. А у некоторых мужья ничего не имеют против научной карьеры жен — это преумножает семейную славу.
— Ты хочешь, Лаон, чтобы дочь пошла по твоим стопам?
— Вовсе не обязательно. Я хочу предоставить ей все возможности сделать свой выбор.
— Ну, делай, как знаешь. Только не торопись. Помни, что она совсем еще кроха. Иначе это будет твой выбор, а не ее.
— Кайс, вы очень мудры. И, конечно, я обдумаю ваши советы.
— Иди поспи, дорогой мой зять. Мне привычно дежурить ночами, а ты уже выглядишь сонным. Шутка ли — добираться сюда из Уллинофароа!
— Вы когда-нибудь были в столице?
— Нет. Зачем? Айлисса рассказывала, там повсюду огромные дома, все ютятся друг на друге, как в клетках. И моря не видно ниоткуда. Даже из Императорского дворца. Я не смог бы там жить. Никогда.
— И в гости съездить не хотели бы?
— Каким образом, Лаон? А служба? Я ее потеряю, если отлучусь хоть на пару дней. Файя может, конечно, меня подменить, но без нее мне не нужно никаких дворцов и хором.
Наутро настроение у всех улучшилось, и атмосфера смягчилась. Ласси уже не дичилась отца, убедившись, что он никуда не исчез и останется с ними если не навсегда, то надолго. Кайс больше не заводил разговоров о будущем внучки и относился к зятю с почтительным дружелюбием. Файя, как всегда, старалась всем угодить. Теперь она могла больше времени заниматься хозяйством или продавать экскурсантам поделки. Ведь Ласси была при отце, который каждый день подолгу гулял с ней по уединенным местам, рассказывал всякие увлекательные истории, играл в угадайки или резвился, ловя с завязанными глазами свою шуструю девочку, которую выдавал только легкий топот маленьких ножек. Он привез для Ласси сандалии и башмаки, однако летом она предпочитала бегать совсем босиком. А в нарядное новое платьице Файя облачала ее, лишь когда на маяк прибывала очередная порция посетителей. Неудобно было выставлять дочь магистра Лаона Саонса замарашкой в обносках, перешитых из бабкиной юбки.
Но даже в рубище Ласси выглядела хорошенькой. От матери она унаследовала кожу с серебристым отливом и такие же переливчатые глаза, светло-серые с нежной голубизной и розовато-лиловыми ободками. Верхний глаз тоже сиял как звезда в рассветном тумане — загадочно, холодновато и отстраненно. А чертами лица она походила скорей на отца. Они не казались столь тонкими, как черты покойной Айлиссы, которая вполне сошла бы за аристократку, имей она подобающее богатство и воспитание. Саонсы — простолюдины, при выборе женихов и невест они обычно руководствовались не прелестью облика, а другими соображениями. Состоятельностью, доброй славой семьи, трудолюбием и здоровьем. У Лаона всё это было, кроме денежного благополучия. Но оно, полагал он, придет, когда он развернет свои дарования в полную силу.
К моменту его отъезда с маяка на мысе Морну он проникся такой восторженной нежностью к дочери, что даже думал, не взять ли ее с собой прямо сразу, не дожидаясь более подходящих условий. Однако он ведь дал слово Кайсу, что оставит им с Файей внучку еще хотя бы на год, а лучше на два. Что он будет делать с трехлетней малышкой один, без жены, без старших родственниц? Наймет для Ласси няню? Денег на это нет. Значит, нужно расстаться и еще старательнее работать, обеспечивая им обоим хорошее будущее.
Ласси, кажется, всё понимала. За те полтора месяца, которые он провел в ежедневном общении с дочерью, ее умственное развитие резко ускорилось. В ее речи появилось огромное количество новых слов, фразы стали более длинными, речи не по-младенчески рассудительными. Накануне последнего дня у них вышел разговор на совсем серьезные темы.