Улыбнись мне, Артур Эдинброг

Моя мысль вполне могла быть неверной, но по крайней мере она утешала.
Я плюхнулась на один из стульев, стоявших в приёмной. Кроме них тут был дубовый стол, а за ним – неприлично красивая ведьма-секретарша, наблюдающая за тем, как елозят по документам самопишущие перья. Перья уютно поскрипывали. За открытыми окнами всё было залито весенним светом. Ветер гулял по коридору, как у себя дома, и шибал мне в нос то хвойными запахами леса, то головокружительной свежестью гор…
Вдруг издалека донёсся весёлый посвист.
Секретарша стала экстренно прихорашиваться. Дверь приёмной распахнулась, и перед нами во всей красе предстал Борис Отченаш.
– Земля-я-я-янка! – замурчал он радостно и мимо секретаря потопал ко мне, раскрыв объятия. Ведьма за столом одарила меня таким взглядом, что я всерьёз забеспокоилась – ими тут прожигать не умеют, надеюсь?.. – Что ты тут делаешь, Вилка? – поинтересовался Бор, устраиваясь рядом со мной.
Я рассказала.
Вчерашняя фотография с Борисом, Артуром и девушкой всё ещё стояла у меня перед глазами, но я всё же не знала подробностей. Да и в целом это было не моё дело. Ко мне же Бор пока относился хорошо, так что я не видела причин чураться его. К тому же вчера в комнате Защиты он рассказал мне много важных вещей.
Так и сейчас – мы как-то сразу же разговорились.
И даже мрачная секретарша не мешала мне чувствовать колоссальное облегчение от присутствия второго землянина. Всё-таки хорошо, что я здесь не одна. Бор тоже был рад моему присутствию: он жадно расспрашивал меня о последних земных новостях.
– Лучше расскажи мне ещё о мире Гало! – наконец попросила я. – А то я пока плохо понимаю, что и как тут устроено. Эдинброг мучил меня экскурсией на голодный желудок, и поэтому КПД у неё был ниже нуля.
– М-да, тебе не повезло стать фамильяром для страшного зануды, – с энтузиазмом закивал Бор. – Значит, так, смотри, как всё будет! Этот муд… чудак ректор обязательно отправит вас с Артуром на задание-наказание из-за дуэли. Вероятно, оно угробит вам несколько дней, и по вечерам ты будешь такая убитая, что ни о чём больше и думать не сможешь. А в пятницу с утра Хомхи Бавтелик заберёт Артура на конференцию учёного совета, но тебя прикажет оставить здесь. Конфа затянется на весь день и перерастёт в торжественный ужин, Хомхи ни за что не отпустит Артура до его финала, так что ты надолго останешься в университете сама по себе.
– Оу? – Я поразилась детальности его прогнозов. – Бор, ты что, прорицание тут освоил? Или у тебя матчество – «Вангович»?
– Да нет, – отмахнулся Борис. – Ректор просто предсказуемый, шо пипец. А на собрания всегда приходят без оружия, в том числе без фамильяров, и учёные торчат на них бесконечно, потому что скорость принятия решений не входит в число их сильных сторон. К чему я веду: зачем тебе в пятничный вечер скучать одной? Приходи ко мне, я закатываю небольшую вечеринку. Развеешься, и я как раз нормально расскажу тебе про Гало! И Мэгги там будет – знакомое тебе лицо.
Я пообещала подумать.
Борис щёлкнул пальцами, взяв меня на мушку, всучил секретарше финансовые отчёты, с которыми и пришел, и, подмигнув – «увидимся!» – отчалил в неизвестном направлении. Шлейф тяжёлого мужского парфюма, колоссальной самоуверенности и табака тянулся за ним, как подол мантии.
У секретарши аж ноздри затрепетали. У меня тоже, но без восторга.
Это дело гормональное…
Вскоре после этого Артур вышел от ректора.
– Ты умеешь плавать? – спросил меня Эдинброг без предисловий. И, дождавшись моего кивка, заявил: – Отлично. Нам с тобой нужно будет украсть зачарованные жемчуга у русалок.
И тут же направился к выходу из приёмной.
Вытаращив глаза, я рванула за ним:
– Прости, что ты сказал?
– Ректор Бавтелик предпочитает выдавать наказания, которые приносят практическую пользу университету. У нас неподалёку есть озеро. В нём – русалки. У русалок – заколдованные жемчуга. Ректор считает, что будет здорово преподнести их в подарок нашей королеве. Которая, как и многие другие государственные лица, прибудет в университет к концу экзаменов, дабы лично узреть выпускников – будущую гордость страны. Волшебные жемчужины её наверняка обрадуют, – хмуро объяснил Эдинброг, гулко и быстро шагая по старинным коридорам Форвана. – Времени нам дали до четверга.
 
– А с каких пор подарки крадут, а не покупают или делают своими руками? Русалки вообще не обидятся, нет? – возмутилась я.
Артур резко остановился. Быстро покрутил головой, убедившись, что мы в коридоре одни, взял меня за плечи и наклонился ко мне близко-близко, серьёзно заглянув в глаза.
– А разве ты ещё не поняла, что в магическом обществе не принято думать о чувствах других?
И такая внезапная горечь прозвучала в его словах, что у меня сжалось сердце.
Я нахмурилась:
– Артур, почему этот нимфин назвал тебя мессией?
Эдинброг дёрнулся, как от пощечины.
– Потому что он клинический идиот. Не обращай внимания на подобные глупости, – после паузы вдруг кривовато улыбнулся он.
– Но я хочу знать.
– Да не о чем тут знать. Пойдём.
Глаза у Артура были чертовски печальные. Как последние всполохи осени, уходящей во тьму.
– Спасибо, что защитил меня от пумы, – только и сказала я.
Он неловко кивнул.
Какое-то время мы шли молча.
Я неожиданно почувствовала, как мои плечи, прежде постоянно поднятые, будто ворота при осаде замка, опустились, а челюсть разжалась. Впервые за всё моё время в Форване я ощущала не то чтобы спокойствие, но то, что рядом со мной идёт человек, с которым мы находимся в одинаково паршивой ситуации. С которым мы заодно.
Это было невероятно утешающее чувство, и когда я вновь покосилась на Артура, мне показалось, что с ним произошла такая же метаморфоза.
Ощутив мой взгляд, он приосанился и поправил пиджак, на лацкане которого вновь блеснул значок с гербом университета.
– Нет, ты серьёзно?! – наконец не выдержала я. – Мы будем красть жемчужины у русалок?!
– Да.
– Хорошо хоть не икру…
 
13. Последний приказ
 
К вечеру того дня я почувствовала странную слабость, что было неожиданно и пугающе, но Артур заверил меня, что это совершенно нормально – «отходняк» от колдовства первой ночи. Поэтому я просто валялась на койке в своём вольере, драматично и чуть ли не в стихах кляня свою непростую судьбу, а Эдинброг, подавляя смешки, в паузах между моими монологами пытался рассказывать мне теорию взаимодействия магов и фамильяров.
Увы, я могла лишь красочно жаловаться на жизнь, но никак не впитывать новую информацию. Осознав, что я пропускаю мимо ушей практически всё, им сказанное, Артур отпустил какой-то ядовитый комментарий на этот счёт (его я тоже пропустила мимо ушей) и в итоге, поколебавшись, махнул на меня рукой.
– Какое мороженое ты любишь? – вдруг спросил он.
– Внезапный вопрос. Малиновое.
– Не подойдёт, – качнул головой студент.
– В смысле?!
– Назови что-то из сливочных сортов, а не шербет. Это поможет тебе с восстановлением сил.
– Малиновое бывает и сливочным.
– Всё равно нет: в Сироппинге такое не продаётся.
– Черничное.
– Тоже нет.
– Да Йохан Штраус, Артур! Зачем тогда спрашивать?! – Я даже на локте привстала от возмущения.
Эдинброг неожиданно насмешливо прищурился.
– Ну а вдруг ты была бы хорошей девочкой и сказала: «С орехом пекан»?
И он вышел из комнаты.
– Эй! Я ненавижу пекан! Никаких орехов, Эдинброг!..
Он не вернулся. Вместо него мороженое (клубничное) принесла какая-то незнакомая мне медсестра из лазарета. И она же объявила, что посидит со мной сегодня, поскольку у Артура запланировано много дел на вечер.
Меня это задело. Раз он мой «хозяин», ему со мной и сидеть, разве нет?
Я поделилась этой мыслью с медсестрой. Добрая девушка расхохоталась.