Цифраторий (СИ)

— Ты — сволочь, сволочь! — закричала она, отстраняясь от него на пару шагов. — Ненавижу! Ненавижу…
— Успокоилась?
Саре хотелось пожелать ему сдохнуть, но он и так был мертвее мертвого. Губы ее подрагивали, по щекам без остановки струились слезы.
— Жаль, что так вышло.
— Жаль? — Сара опять закипела. — Жаль? Тебе жаль?!! Я все равно доберусь до правды! — И в знак решимости она топнула ногой, словно капризная девчонка.
— А ты уверена, что хочешь ее знать? Правда бывает опасной. Иногда она даже убивает.
— Да пошел ты!
Она демонстративно повернулась и направилась к выходу, растирая слезы по щекам.
— Постой, не спеши.
Сара остановилась, но не обернулась. Подумала, что если снова увидит его бесчувственное лицо, его глухой гардероб — эту темную непроницаемую раковину, в которой он укрылся от всего мира, как моллюск, то опять взбесится.
— Мне кажется, одну лазейку я все-таки оставил.
— Слушаю.
— Ты же помнишь мою Джу?
— Еще бы я ее не помнила.
— Спроси у нее про подарок. Она знает, она поймет.
— И что мне с ним делать? Какую дверь он открывает?
— Не представляю. Просто знаю, что он очень важен. Для кого? Возможно, для тебя.
— Это все?
— К сожалению, больше мне нечем тебе помочь. Надеюсь, ты никогда не найдешь то, что ищешь, — произнес он таким тоном, словно к ее глотке уже приставили лезвие. — Прощай, Сара.
Гнев сползал с нее, но тяжело и неохотно, как толстая шкура со змея. Она безмолвно шагнула к двери и вышла в коридор, оказавшись под скользкими взглядами двух ангелов. Опустила влажные глаза: грудь просвечивала сквозь взмокшую не то от слез, не то от пота ткань. Плевать! Нужно разыскать Джу, забрать подарок, а затем отворить им неизвестную дверь.
* * *
Илона разъедал стыд. Путал мысли, горечью взвивался в груди, словно ядовитый вихрь.
Он сбежал… Трусливо сбежал от самого близкого человека. Как когда-то сбежал из Гринвуда, от… мамы, оставив ей лишь короткую и черствую записку на кухонном столе. Всю свою жизнь он от кого-то или чего-то бежал. От родных, от близких, от испытаний, от ответственности…
  
Часть 3
 
Он ведь мог сделать Мэй предложение? Однако так и не решился, откладывая и откладывая его под разными предлогами. Конечно, она никогда даже не затевала разговор на эту тему — ни единого намека с ее стороны. Но, возможно, для нее это было не менее важно, чем для него стать советником. А теперь она… бесплотный цифровой дух, запертый в тесном коконе цифратории.
Но как?!! Как бы он сказал ей, что собственными руками убил Скара, который относился к ней как к своей дочери? Лишь от одной мысли об этом горло наглухо запечатывал сухой ком. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Теперь ему снова хотелось сбежать — только на сей раз от себя, от своих нестихающих мыслей. Куда-нибудь далеко-далеко, где можно не чувствовать ничего, — ни страха, ни стыда. Где можно ни о чем не сожалеть и ни о чем не грустить, отсечь одним махом жалость и совесть, как гангренозную кисть.
На мгновение Илону показалось, что по коридору цифратория бродит мертвая Джессика, и ему снова захотелось сбежать. Он обмер, но, внимательно присмотревшись, понял, что ему просто померещилось. В этот момент его словно окатили ведром студеной воды, приводя в чувство.
Хватит! Достаточно! Илон поклялся себе, что больше никогда ни от чего не побежит, как бы больно и страшно ему ни было. Сейчас он вернется в номер отеля, сомнет в кулаке упаковку успокоительных, а алкоголь выплеснет в раковину. Проспится, приведет себя в порядок и завтра вновь вернется в цифраторий, чтобы закончить разговор с Мэй.
Конечно, ночью к нему, как по расписанию, опять нагрянут мертвецы. Станут безмолвно бродить, медленно перебирая ногами, словно в киселе, противно скрипеть, как старые лестницы, и шептать непонятные слова, желая его напугать. Пусть приходят! Пусть выползают всей своей стаей! Он больше не будет их бояться. Бежать и прятаться от них. Он встретит их с улыбкой на лице и заглянет в пустые стекляшки глаз — своим мучительным кошмарам, своим страхам. Эта приятная мысль овладела им, затопила все его существо, словно перед ним распахнулись плотные шторы, впуская в темную и затхлую комнатушку его сознания свежий воздух и теплый солнечный свет.
 
Илон вдохнул полной грудью, покидая рукав цифратория. Нагретый летний воздух хлынул в легкие, на сердце как будто потеплело. Скребущим душу кошкам подточили коготки, и мягкие подушечки розовых лапок теперь нежно касались его изнутри.
Он дышал и дышал — глубоко и спокойно, наполняя себя энергией чудесного дня. И никак не мог остановиться, подставляя лицо солнечным лучам и добродушно улыбаясь всем ангелам и посетителям. Ему вдруг захотелось подхватить на руки шедшую навстречу хмурую девочку, раскрутить ее каруселью, высоко подбросить и утонуть в водопаде радостного детского смеха. А потом обнять ее симпатичную и розовощекую маму. И он непременно сделал бы то, что задумывал, если бы женщина вовремя не вильнула в сторону, увлекая за собой девочку и ловко ускользая от его страстных объятий.
— Вам плохо? — беспокойно спросил охранник, идущий позади.
Илон выдохнул с наслаждением, словно заядлый курильщик облако дыма любимого табака, и ответил:
— Наоборот. Мне давно не было так хорошо. Возможно, никогда.
Однако, едва с него сняли ошейник, про который он успел забыть, поток радости иссяк, улетучился, исчез. Потому что Ма сообщила о пяти пропущенных вызовах. И все они были от… Инсты.
— Что случилось?!! — суетливо и тревожно спросил он, следуя за ангелами уже за воротами цифратория.
Молли… сегодня скончалась в больнице.
Илон остановился и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу снова расползается холодная горькая тьма, которую он несколько минут назад торжественно изгнал.
— Что с вами? — спросил ангел.
Мир расплывался впереди. Илон махнул рукой и вновь зашагал в сторону посадочной площадки.
Сочувствую. Но, Илон… это еще не все. Мне кажется, Эдвард думает о том, чтобы покончить с собой.
— Почему? С чего ты решила?
Когда я уходила с работы, он… поехал в оружейный магазин. Вид у него был… Да и сам подумай, зачем ему еще оружие?
— Ты пыталась остановить его через Интел?
Конечно. Но ты сам знаешь, что она отвечает в таких случаях. Про полномочия, про свободных шэллов, про редактора и корректора.
— Ясно.
Что ты будешь делать?
— Что-нибудь придумаю.
Только, пожалуйста, не наделай глупостей.
— Удивлен, слышать такое от тебя, — грубо бросил он. — Прости.
Да ничего. Я понимаю.
— Если что, позаботься о Бро и Айзи. Они мне как родные. До связи.
Перед ним, словно желтое крыло огромной птицы, поднялась дверца аэротакси. Он торопливо заскочил в салон, ударившись головой, и раздраженно буркнул:
— В Цитадель… Тьфу, в Центр управления Шэлл Сити. Нет, стой! Сперва в отель… Нужно забрать кое-что. Ма, как он там назывался?..
* * *
Ломать голову над тем, как уберечь Эдварда от роковой ошибки, не пришлось. Еще там, на посадочной площадке у цифратория, Илон понял, как помочь политику из Шэлл Сити. Как помочь… другу, который даже не знал о его существовании, лишь иногда ощущая на себе божественную благодать.
Принципиальный ИИ наотрез отказался помогать Инсте, зал хаоса был заперт, да и редакторы уже давно сидели по домам, поэтому строчить сценарий спасения было незачем, его все равно прочли бы только завтра. А завтра… копилка ночных кошмаров, скорее всего, пополнилась бы новым мертвецом.
Обстоятельства оставляли лишь один выбор: вытащить Эдварда из-под купола.
Первым делом Илон заскочил в отель, чтобы забрать инвиз. Потом слетал в магазин — за маячком и снотворным для Эдварда, а также за новым грэйвхэдом для себя. Старый остался дома, куда возвращаться решительно не хотелось, а без этой бандуры вылетать за пределы города — все равно что сунуть голову в жаровню. Когда все необходимое оказалось на руках, он понесся в сторону Цитадели, сожалея о потраченном времени и продолжая обдумывать детали спасения.