Цифраторий (СИ)
Извини за почерк. Волнуюсь. Да и пальцы совсем отвыкли держать ручку. Это уже шестой лист. Надеюсь, что последний, и надеюсь, ты разберешь, что я тут написала.
Помнишь, когда мы только познакомились, я попросила тебя никогда не спрашивать о моем прошлом. Поверь, для этого были очень веские причины. Нет-нет, не подумай, что все это время я тебя обманывала. Я действительно жила в Гринлэнде и, как и ты, сбежала от кавенов. Но есть и еще кое-что, о чем ты должен знать и о чем я сама не люблю вспоминать. Я не хочу говорить об этом в письме. Ты все поймешь, когда увидишь то, что находится в ячейке. С ее содержимым ты можешь делать то, что сочтешь нужным. Хочу тебя предупредить, что пакет, который в ней находится, лучше вскрыть подальше от посторонних глаз.
Ох, я потратила столько слов, но так ничего не сказала о нас, о том, как сильно я тебя люблю. Ты самый замечательный человек на свете из тех, что я когда-либо знала. И я до сих пор благодарна судьбе, что она решила меня свести с тобой. Просто хочу, чтобы ты знал, что время, проведенное с тобой, было лучшим в моей жизни. Каждый день, каждый миг ты делал меня счастливой.
Надеюсь, ты не забудешь навестить меня в цифратории, когда мне разрешат принимать гостей, и у нас еще будет время все обсудить. Ну ладно-ладно, не дуйся. Конечно, я знаю, что ты придешь. Ты обязательно придешь.
До скорой встречи. Целую. Обнимаю.
Твоя Мэй.
PS. И не потеряй ключ, я знаю, какой ты бываешь растяпа —:)
* * *Мир с каждой минутой погружался в сумрачное ничто. Словно чьи-то исполинские руки взяли и небо, и землю, и дома, и аэрокары и скатали из них огромный бесформенный серый ком.
Не спать, только не спать…
Он устал, смертельно устал и дивился тому, что все еще держится на ногах. Перед глазами танцевали черные мурашки, живот сводило, во рту стоял привкус горечи — не то от кофе, не то от голода.
Казалось, чем ближе становится банк, тем сильнее накаляется ключ. Илон не расставался с ним ни на секунду. Крепко держал в кулаке, сунув руку в карман, а ее не вынимал до тех пор, пока не пришлось вскрывать ячейку. По совету Мэй, он не стал проверять содержание таинственного пакета в банке, а снял недорогой номер в ближайшем отеле, чтобы спокойно и в одиночестве узнать то, что она от него так долго скрывала.
И вот пакет, похожий на упаковку для спагетти, серый и плотный, совсем невзрачный на вид, лежал перед ним на узкой кровати отеля, на бордовом покрывале с золотистыми ромбиками. За окном продолжал шелестеть дождь; за дверью и стенами было тихо; корешок спал.
Илон аккуратно надорвал край пакета и осторожно выгреб ладонью содержимое. На первый взгляд в пакете не было ничего занимательного: пять карточек с игровой валютой — триста тысяч лайков, если правильно обналичить; пачка зеленых и хрустящих купюр Гринлэнда — совсем новенькие, словно только что напечатанные; два белых, квадратных и безликих пакета размером с плитку шоколада, в которых что-то перекатывалось, и несколько фотографий, перевязанных крест-на-крест розовой ленточкой. Нового письма от Мэй среди этих вещей не оказалось, и Илон подумал, что именно эти вещи должны были пролить свет на ее прошлое.
Он распустил ленточку и начал медленно перебирать старые фотографии. На первой посреди зеленеющего леса возвышался деревянный, но основательный дом, с широкими воротами — возможно, место, где когда-то жила Мэй. На второй стояла стройная женщина, с большими и немного грустными глазами, волосы были собраны в строгий пучок, а на груди, на темном платье сидела брошь в виде божьей коровки. Мать Мэй? Скорее всего. Илон перевернул фото, но обратная сторона, чуть пожелтевшая, оказалось пустой. На третьем снимке высокий голубой забор подпирала сама Мэй — совсем молоденькая, толстенькая и розовощекая. Платье на ней было двухцветное, голубое и белое, с широкими рукавами. Она обеими руками держала плетеную корзинку, наполненную рыжиками и лисичками. Сколько здесь ей? Тринадцать — не больше. А дальше…
Последнее фото обожгло пальцы, и Илон отпрянул от него, словно от яда, бросив на кровать. Потому что на нем повзрослевшая Мэй, затянутая в серо-зеленый камуфляж, с автоматом наперевес, стояла на фоне военного грузовика, а ее с трогательной осторожностью за талию обнимал… Скар. Оба они улыбались и немного щурились от солнца, у обоих на плече лежал кроваво-красный кленовый лист — символ террористического крыла армии Гринлэнда.
На время сон как рукой сняло. Илон протер глаза, взял кончиками пальцев снимок, в который не верил до сих пор, и поднес его к лицу. Сомнений не осталось — на нем была Мэй, а рядом с ней находился ее будущий убийца.
Это ты хотела мне показать? — подумал Илон. — Именно поэтому сбежала из Гринлэнда? Именно поэтому Скар тебя убил? Но почему решила скрыть? Боялась испугать?..
Он уже спокойно отложил снимок, понимая, что причина оставить родину у Мэй была куда существеннее, чем у него самого. Он всего лишь хотел увидеть мир, покорить его, гордо взойдя на его вершину, а Мэй не желала убивать невинных людей, выполняя бесчеловечные приказы Скара.
Илон быстро остыл от удивления и пожал плечами, словно Мэй сейчас сидела напротив него и заглядывала ему в глаза, пытаясь понять, что он теперь думает о ней, когда она открыла ему свою самую сокровенную тайну.
Мысли начали сворачивать к накатанной дороге.
— Я все еще люблю тебя. И буду любить всегда, — прошептал Илон в пустоту. — И, поверь, Скар заплатит за то, что совершил. Ты будешь отомщена, а ваш общий снимок я брошу ему на грудь перед тем, как он сдохнет, — размышлял Илон, пытаясь разорвать один из двух пакетиков, набитых не то конфетами, не то таблетками.
Пакетик оказался крепким и тщательно запаянным, будто держал в своем чреве смертельно опасный вирус. Илон так и не сумел разорвать его руками, и поэтому впился в него зубами, надкусил, дернул, чтобы наконец-то увидеть начинку.
Внутри находились инжекторы. Илон не рассчитал силу, и от рывка они рассыплись по кровати, словно разноцветные карамельки. Четыре, пять… Пять пластиковых ампул по толщине и длине чуть меньше указательного пальца каждая: «Уроки игры на гитаре. Начальный курс», «Домашние питомцы. Кошки», «100 лучших блюд мира. Готовим просто», «Как похудеть за 30 дней» и «Основы эротического массажа». Очень старые, неразлагающиеся, с длинными иглами — такие уже давно не выпускают. Он внимательно изучил инжекторы, прикинув, что Мэй, очевидно, так и не приняла ни один из них.
Илон помедлил прежде, чем открыть второй пакет, — по ощущениям в нем тоже перекатывались инжекторы. Наверное, такие же древние, как динозавры, и такие же непримечательные, как их собратья их первого пакета, подумал он. Однако какое-то тонкое предчувствие все это время подтачивало подозрение, что наследство Мэй, извлеченное из банковской ячейки, рассказало далеко не все.
Илон надкусил пакетик и потянул, растягивая тугой и неподатливый материал. Когда ему наконец-то удалось выпотрошить пакет, высыпав содержимое на кровать, он понял, что предчувствие его не подвело. И некоторое время сидел молча, в замешательстве, опасаясь касаться того, что до последней минуты скрывал от глаз второй пакет.
Как он и предполагал, там снова оказались инжекторы. Но, в отличие от прежних, они были совсем иного рода. Лишь за одно владение ими можно было запросто лишиться законного места в цифратории, а уж за употребление…
Боевые стимуляторы — загнанные в тесную клетку свирепые псы войны. Настоящий концентрат силы, разрушения и хаоса. Серебристо-серые ампулы с черными значками кулаков, ножей и стволов — бесценные инжекторы, которые не купишь ни в одном магазине, не достанешь ни у одного дилера, как и дизэмпатик. Можно лишь получить. Например, от Совета.
Боевые стимуляторы — попробуй их на вкус, и станешь сильнее Гергулеса и ловчее Леголаса. Сними колпачок с иглы, воткни ее в затылок, слегка надави — и тебя никто не сможет остановить, даже лучшие бойцы из Колизея. Ты выйдешь безусловным победителем из любой драки и перестрелки. Всего лишь нужно впустить в себя силу инжекторов.