И пришел Лесник! (СИ)
— Лесника в машину. Ты идти можешь? — спросила она меня. Я не видел во что превратилась моя спина, но всё что было ниже пояса я не чувствовал. — Понятно. Бегом его к Мерлину.
Два бойца подхватили меня как пушинку и побежали к огромному грузовику. Как я потом узнал они были не под дарами, просто их костюмы представляли из себя экзоскелеты с электрическими приводами. Такие иногда попадались в какой-то жутко секретной лаборатории, перегружавшейся вместе с магазинами. Костюмчики там бывали не всегда, в отличие от сумасшедшего деда, сидевшего в ней. Когда бы иммунные там не появились он уже превращался в заражённого и постоянно происходил короткий бой. Ехали недалеко, вместе со мной в грузовик сел Гном и Жанна. В доме производили обыск и искали бомбу. Пока мы ехали я ни разу не потерял сознание.
— Что такое пять килотонн?
— Лежи, тебе сейчас не надо говорить, береги силы, — сказала Жанна, держа меня за руку.
— Не надо меня успокаивать. Если я не могу сейчас ходить (возможно и всегда), думать-то я могу?
— Во время войны её только разрабатывали. Пока мы удобряли собой и фашистами землю США уже в 1943 начали испытания. К 1945 они наконец-то наработали достаточно урана и в итоге скинули две бомбы на Японские города Нагасаки и Хиросиму. Что-то подобное внешники уготовили и нам. После чего весь стаб станет радиоактивным, множество людей погибнет от взрыва, ещё больше от его последствий, а добивать нас прибудет десант. Муры только для отвлечения внимания.
— Нужно найти бомбу!
— Как? Как ты её найдёшь в стотысячном городе за одни сутки? Мои люди взяли ещё двоих вышедших из того дома и Графа. Всех допрашивают максимально жёстко, но они не знают где она. Сказали, что нолды, то есть внешники планировали садиться в своих кораблях прямо в пруды.
— Там же вода?
— Пока вода, за пару часов до высадки они взорвут перемычки между ними и перекроют доступ воды. Она сама вытечет вниз по всей цепочке. Пруды пересохнут и тогда прилетят внешники. Но между этими событиями будет бомба, — на неё страшно было смотреть, мешки под глазами, бледная вся. Ещё бы, когда на тебе висит ответственность за сто тысяч человек. Я задумался. Гнус, падаль помойная. Как ему доверили бомбу? Его группе вернее. Ну ладно не важно как, важно, где она может быть. Он же ведь был около неё и собирался туда снова после того прикончит меня. Ну я дурак!
— Гном! — закричал я, перепугав всех в салоне машины.
— Здесь я, здесь. Бредит, наверное, уже, — высказал предположение следопыт.
— Слушай сюда. Запах Гнуса помнишь? Можешь сказать, где он был недавно?
— Ммм… сейчас, — он закрыл глаза и прислушался сам к себе. Бойцы удивлённо уставились на паренька. Дар следопыта был достаточно редок и видимо с ним встречаться им раньше не приходилось. — Что-то такое… сладкое. Ваниль, да ваниль. И запах хлеба. Пекарня. Он был недавно около или в пекарне.
— У нас их много, — с отчаянием сказала Жанна. — Где, не знаешь?
— Нет.
— Погоди, но, если он шёл от Графа пешком, наверное, и пришёл к нему пешком. Значит удалённые от его квартала пекарни отметаем. Ищите в радиусе пяти километров.
— Останови! Ты и ты, — она указала пальцем на тяжёлых. — С Гномом в машину сопровождения. Поняли, что надо делать? Находите пекарню, выгоняете всех на улицу. Вызываете бригаду и сверху до низу обыскиваете. И так со всеми… а вдруг?
— Что? — прохрипел я. Неудобно было лежать лицом вниз.
— Вдруг ты ошибаешься, и она не рядом. А машину он просто оставил за углом. Туда же он вёл тебя сознательно, зачем ему машина.
— Может и так, — я согласился с её доводами.
— Короче. Вы действуете, как я сказала. Гном, ты сможешь понять на месте был ли там Гнус или нет?
— Да, смогу.
— Тогда не теряйте время. Сегодня город не получит свежего хлеба, — она включила рацию и стала говорить, не дожидаясь ответа. — Передай мой приказ чтобы высылали группы во все пекарни стаба. Если мне память не изменяет у нас их двадцать шесть. Двадцать шесть групп. Поднимай всех. И объявляй боевую тревогу. Всех людей Графа, его друзей, всех с кем он виделся за последний месяц, даже его собачку — в подвалы на допрос. Полностью сменить охрану на воротах и ключевых местах на стене. Выполнять.
— Собачку то по что? — мы остались в салоне одни не считая водителя, который продолжил путь.
— Она тоже много знает, с неё можно снять зрительные образы, — на полном серьёзе ответила Жанна. — Жень, спасибо тебе. Иначе всё это железо сидело бы сейчас во мне и неизвестно чем бы это кончилось. Второй раз уже хочу сказать, проси что хочешь.
— Потом сочтёмся. У меня задет позвоночник? — мрачно спросил я.
— У тебя его вообще нет, начиная от рёбер и до тазовых костей, — успокоила она. — Но ты не беспокойся, Мерлин и не таких поднимал. В крайнем случае у меня есть белая жемчужина.
— Хорошо если так. Они хотят садиться в пруды без воды? Так облегчите им, взорвите их сами и заминируйте. Сядут и каааак!
— Пока не нашли бомбу нет смысла. Если она рванёт, то пруды и сами испарятся.
— Такая мощная?
— Да. Нам хватит.
— Допустим если мы её не найдём, что тогда? Она не взорвётся?
— Это вряд ли. Насколько я знаю этих паскудников, то взорвать они её смогут и дистанционно.
— Хорошо, если найдём, то, где гарантия что они не взорвут её в наших руках?
— Никакой гарантии, Лесник. Единственный способ угостить их самих же этой бомбой.
— Неплохо, но как? И вообще прилетят ли они после того, как не последует взрыва перед осушением прудов?
— Куда денутся? Возможно у них есть с собой ещё одна. Как я поняла их цель просто уничтожить нас. А на консервы они с лихвой наберут народ в других стабах помельче Центра. Мы представляем для них слишком большой кусок и опасный к тому же. Нет, они не отменят высадку. Столько собирались. Если не получится отправить им подарок, то тогда уж я сама взорву их бомбу вместе с ними, — я понял, что именно так она и сделает. Ну да, здесь похоже был замешан материнский инстинкт, и она отвечала за всех, кто был в стабе и считала их своими непослушными детьми. Как-то так.
— Приехали, — сообщил водитель. Задние двери распахнулись и меня осторожно положили на каталку. На этот раз не было привычной избы, мы съехали по пандусу вниз в бетонированный бункер. Проехали полутёмным коридорам и оказались в операционной. Я бывал раньше на хирургическом столе, но там всё было стерильно. Здесь же в Улье о стерильности не очень-то и беспокоились. Самоё страшное, что с нами могло случиться это стать заражёнными, но этого уже не произойдёт. От бактерий в Улье не умирали. Рядом со столом под яркой лампой стоял мужчина средних лет без растительности на лице. Его высокий лоб поблёскивал под лампой. У него даже бровей не было и выглядел он весьма серьёзно.
— Кладите его на стол, — он направил на меня свет и стал копаться у меня в спине. Боли я не чувствовал. — Неплохо его пожевали. Жанна, когда он тебе нужен?
— Минут через двадцать, — последовал ответ.
— Ты совершенно не даёшь мне насладиться моей работой. За двадцать минут здесь только белая может справиться.
— Два часа, не больше. Иначе она узнает и будет скандал.
— А, — протянул он, — так это твой зять? Где он так поскользнулся?
— Футбол играл с гранатой.
— Понятно. Ну что, морячок вытерпеть ты не сможешь, боюсь сердце не выдержит, поэтому держи лайт-спек, — он уколол мне в плечо и по всему телу прошла дрожь. Даже по разорванному позвоночнику. Вот это кайф! Я будто заново родился. Столько энергии. Мерлин начал колдовать надо мною. Сам я не видел, что происходит, но он постоянно комментировал свои действия.
— Пять, шесть, семь позвонков на выброс. Прекрасно! Эдак ты короче станешь сантиметров на десять, будешь как твой приятель Гном. Два Гнома это сила, да морячок? Не волнуйся сейчас нарастим, я отдохнул хорошо силы много. И нерв, конечно же нерв. Чуть не забыл о нём, представляешь позвоночник есть, а главного нерва нет? Смех, да и только.