И пришел Лесник! (СИ)

— И сколько это длится? — голос у Лианы всё же дрогнул.
— Часа три, — спокойно ответила Наташа. — Мы пока вас не встретили, нас нашли муры. Два мура. Вот они неподалёку так умирали. 
— Аристарх, ты нас тоже так хотел оприходовать? — спросил я, спокойно зная, что под даром успею убить и Наташу и его тоже.
— Нет. То есть мы искали транспорт, но нет. Ну откуда я знал, что кто-то в своём уме может на одном БМП разъезжать по дорогам. Втроём тем более. Кто? Только муры или внешники. Наши все конвоями ходят. Если бы не Гном…
— Вот как значит? — я нисколько не расстроился. Правда всего хорошо. Ну а защищается каждый как может. Они ведь не знали кто мы. На мурах не написано, что они плохие парни. — И Наташа готова была сыграть с нами в Новый год? 
— Я не дура же. Я после Михея на всё готова, но вы нас тоже поймите. Мы думали это тех двоих ищут. Простите, — Наташа виновато мигнула фиолетовым цветом.
— Не за что прощать. Я бы тоже завалила. Ну может Лесника ещё помучила перед заморозкой немного, — улыбнулась Лиана, стрельнув в меня глазами.
— Всё хорошо, что хорошо кончае…, — хотел сказать я, но сверху на БМП что-то свалилось. Не маленькое такое килограмм на четыреста или больше. Гном резко затормозил, все полетели вперёд. Аристарх не удержался и сильно приложился головой о железку. Череп остался цел, но кровь полилась водопадом. Маша кинулась останавливать её. 
— Рубер, сука! — завопил Гном и дал по газам. Теперь все полетели обратно. Кроме меня, я человек учёный и успел вцепиться в поручень. Я не видел заражённого, но судя по скрежету металла он был уже опять на машине. Башня заскрипела, рубер уцепился за ствол пушки и стал её гнуть. Следующим ударом он начисто с мясом выдрал верхний люк. Его кошмарная лапа просунулась внутрь и стала шарить в салоне. Маша завопила так что заложило уши. Я вытащил нож внешника и рубанул, наотмашь отсекая ему три пальца. Наверху взревел монстр, лапа исчезла. Не знаю был ли точен в классификации Гном, но рубер это почти элита, а значит регенерация его была близка к максимальной пальчики отрастут минут за двадцать. Рубер шатал башню грозя оторвать и вот тогда мы все окажемся как на ладони. Может быть он потеряет целую лапу, но мы потеряем человека, может даже и двух. «Одер!». 
Пока все разинув рты смотрели, как башня срывается с креплений я уже открыл задний люк и рыбкой вышел на улицу. Всё нормально, мама. Я одел шапочку. Броневик, казалось, застыл на месте, когда я оказался на дороге. Я обернулся. Ну и дура! На башне БМП сидело нечто. Если тогда суперэлиту я видел издалека, то сейчас мне захотелось в туалет. Но я это по секрету говорю, не может же офицер думать о таких вещах на задании. Я всю войну ловил диверсантов, они попадались разные. Одни сразу поднимали лапки, а были и такие которые из меня сами могли сделать отбивную. Они же тоже не на курорт летят. Знали бы вы как их готовят, сущие смертники на парашютах. Терять им нечего. И вот при встрече с такими всегда вставал ребром вопрос. Или он, или я. Пока что был я. Но вот сейчас я почувствовал некую неуверенность. Я описывал раннее, что из себя представляет элита или её младший брат рубер. Этот был раньше пантерой. Однозначно кошачья грация, немого изменилась голова и клыки стали как моя рука. Матовые чёрные шестиугольники брони по корпусу, четыре лапы все с приличными когтями. Тело длиной метра четыре, не считая хвоста с костяным наконечником и вес под полтонны. Очень жирный экземпляр. Кошка заметила меня и зашипела, раскрыв пасть и обнажив саблезубую пасть. Но постойте! Я же под даром сейчас… 
Бля, она похоже тоже под даром. Она как сидела на башне, так и прыгнула ко мне. Единственное моё преимущество было в том, что я двигался всё же чуть быстрее. Я прыгнул ей навстречу паля и обеих стволов, но это всё равно что в танк рогатиной тыкать. Я чуть сам себя не убил рикошетом. Кошка пролетела надо мною и тут же приземлилась на лапы мягко спружинив. Я тоже стоял чуть присев и готовый уйти в любую секунду под броню. БМП, кстати, стоял на месте. Пушка и пулемёт смотрели стволами вертикально вверх под прямым углом на радость автомеханику. Ну вот и всё Женя. Сливай воду. Нож! У меня же есть нож и ещё полминуты дара. Нож внешника режет всё что хочешь. Я сделал обманное движение и заскочил на броню сразу же оттолкнувшись от покорёженной башни. Рубер среагировал мгновенно как будто ждал подлец. Или подлеца… она же? Подлюга короче. Она всё же дёрнулась в ложном направлении и это дало мне шанс. Я уже подлетал, когда она как в замедленной съёмке поворачивала голову с усами каждый толщиной как барабанная палочка. Она зашипела понимая, что не успевает и подалась назад, приподняв морду. Это её и подвело я с коротким размахом саданул её по глотке рассекая горло. 
 
В ответ получил увесистую оплеуху лапой на которой ещё не выросли когти и поэтому сохранил свой скальп. И тут же вдогонку хлёсткий и звонкий удар наконечником хвоста. Я услышал противный хруст ломающегося печенья. Сколько раз я его слышал, это перелом. Только вот чего и у кого. Отлетев на обочину, я вдобавок приложился головой о дерево и поплыл. Состояние нокдауна, тащит сука в сторону как алкаша. Ну теперь то уже точно всё. Я попытался встать и не смог. Завалился на спину. В глазах всё плывёт мир вокруг качается как качели. Не понимаю, где верх, где низ. За то увидел кошку с пастью, открытой на всю катушку и четыре клыка. Она приближается ко мне у неё из шеи хлещет чёрная кровь как из брандспойта. И хвост под неестественным углом. Она сломала его об мою голову с чем я себя и поздравил. Ещё секунда, ещё метр… В конце концов у меня заканчивается дар. Я успел подумать, лучше бы воду кипятил руками и сидел в стабе. Это была моя последняя мысль перед тем, как кошка превратилась в ледяную скульптуру. Мгновенно! У неё даже кровь застыла чёрным веером. Крик! Дикий женский крик. И мягкие ладошки обхватили мою голову. Из носа у меня течёт кровь из ушей тоже, но я смеюсь! Плюс ещё один диверсант.
— Женя! Женя, дебил, ты чего ржёшь? Слышишь меня? Ты чокнулся что ли? — меня трясёт Лиана. Я мычу и хочу сказать, чтобы она меня отпустила. Дотряслась, получи. Меня тошнит прямо на неё!
— У него же сотрясение мозга, отпусти его, чего вцепилась, — Гном всё-таки умный парень. — Несите его внутрь. 
— Я могу поднять рубера на крышу, — это уже предложил Аристарх. — Мой дар поднимать тяжести. Я как ходячий погрузчик.
— Чего молчал то? — меня проносят мимо фиолетовой Наташки основательно подмораживающей рубера, а тот наблюдает глазами! 
— Табань! — я уже лежу на полу и мне хорошо. — Живчика дай. Отличная охота, скажем что сбили оленя… Глаза не фокусируются, и голова побаливает.
— Побаливает? У тебя вмятина на голове справа, Женя, треугольная, — Лиана гладила меня по голове. Так-то лучше. — Трогай, Гномик. Помедленнее.
Ехали медленно. Долго. Прибыли уже когда солнце клонилось за горизонт. Гном специально остановился посмотреть на раскинувшуюся перед нами красоту. Вылезли все. Я к тому времени уже пришёл в себя и глаза не смотрели в одну точку. Кошка лежала по-прежнему замороженная притянутая тросом к корпусу и зыркала на нас своими глазищами.
— Она не оттает? 
— Раньше времени нет. Если я заморозила, то могу рядом с ней даже спать и не бояться. Такое свойство. Если отойду метров на десять, то через два часа начнёт таять. А так пока не захочу не начнёт, — пояснила Наташа.
— Ты не захоти, ладно? — Гном обошёл кошку как можно дальше.
— Чукча ты косорылая, где тебя русскому языку учили? — прыснула Лиана.
— Вы лучше вперёд посмотрите, — не обращая на неё внимания сказал Гном.
Мы были на холме. Впереди внизу в километре раскинулась Переправа. Река, блестевшая в закатных лучах солнца толстой лентой, извивалась слева направо. За ней простирались поля до самого горизонта. Дорога петляла и сбегала вниз с холма к высокому каменному забору, собранного из огромных валунов. За забором виднелись улицы и домики. Каменные и деревянные. Площадь и пруд. У самой реки располагалась пристань с множеством лодок и двумя паромами по случаю позднего времени пришвартованные к берегу. Город не жалел электричества и был залит огнями. А чего, судя по тому сколько они берут за переправу на тот берег, неудивительно. В месте переправы река на глазок была шириной метров двести. Сами паромы были достаточно массивны, чтобы выдержать тяжёлую технику и приводились в действие моторами. Ну не руками же тягали они железные тросы.