Завод войны

— Почему? — спросил Свёрл через интерком.
— Ты приказал спасти их всех, — просто ответил Бсорол.
Он подтолкнул шатавшуюся женщину в спину кончиком клешни, направляя ее по нужному коридору. Подвел к одной из герметизированных дверей Четвертого сектора — и Свёрл открыл створку.
— Я не считаю это объяснение достаточным.
— Ну и ладно.
Бсорол как–то странно передернулся, и Свёрл не сразу понял: его первенец только что очень по–человечески пожал плечами — и не собирается больше ничего объяснять.
Отец–капитан решил, что должен уделять больше внимания детям и пристальней следить за тем, как они меняются. А пока нужно заняться проблемой беженцев и опасности, исходившей от Цворна. В конце концов, единственный ответ оказался вполне прадорским: Цворн должен перестать быть угрозой.
  
Трент Собель
 
Блайт и его экипаж были чудной компанией. Их порой весьма странный образ действий определенно проистекал из времени, проведенного в непосредственной близости от Пенни Рояла. Но разобраться в их настроениях оказалось довольно просто, и он знал, что не слишком им нравится.
Они были честными торговцами или, скорее, чуть–чуть расширили для себя границы государственных законов, Трент же работал на Изабель Сатоми, а она занималась на Погосте работорговлей. Это означало похищение людей–жертв и заражение их вирусом спаттерджея, делавшим их неимоверно выносливыми физически. Далее у людей вырезался мозг и часть позвоночника, которые заменялись прадорским «рабоделом». Трент похищениями и потрошением не занимался, его и его товарища наняли в качестве телохранителей, обязанных пресекать любые попытки других криминальных авторитетов посягнуть на территорию хозяйки. И все же, хотя его жертвы, попадись он сам в их руки, сделали бы с ним ровно то же, он пытал и убивал людей и поэтому был виновен в массовых смертях не менее, чем Сатоми.
Экипаж сошел с «Розы» праздновать — ну и хрен с ними. Здесь, на Внешней космостанции Авиа, капитан Блайт передал станционному ИИ тысячи кристаллов–мемплантов, получив вознаграждение, сделавшее и его самого, и его команду неприлично богатыми. Кроме того, их ждала плата за два объекта, прихваченных из системы Масады. Поскольку одним из этих объектов был он сам, Трент Собель находился не в том настроении, чтобы что–то отмечать и веселиться, — он остался в отведенной ему маленькой каюте.
Сидя на кровати, он протянул руку и коснулся пальцем новой серьги, «подаренной» Пенни Роялом. Фиолетовый сапфир хранил сейчас мемозапись человеческого разума Изабель Сатоми, извлеченного из боевой машины–капюшонника, в которую она превратилась, но раньше драгоценность принадлежала его покойной сестре Женьеве и была единственной сохранившейся памятью о ней. Блайт и его команда всего лишь спасли его из искореженного «Залива мурены» по просьбе того самого черного ИИ, а теперь, привезя Трента сюда, все равно что убили его.
— Искупи, — сказал Пенни Роял, передавая сережку.
Ну и как ему, черт возьми, это сделать — даже если бы Блайт не притащил его сюда, на территорию Государства? Какую дьявольскую игру затеял ИИ — он ведь мог небось предсказать, что Блайт отправится в Государство, чтобы выгрузить мемокристаллы? Как ему спастись, если его ждет либо стирание памяти, либо немедленная казнь — приговор–то ведь вынесен?
— Собель, — раздался снаружи незнакомый голос. — Выходи из каюты — руки за голову. Без оружия. Сам знаешь, что к чему.
Вот оно. Он знал, что в опасности, с тех самых пор, как «Роза» покинула Погост. И едва она опустилась в порту Авиа, ИИ Внешней космостанции узнал, что он на корабле, несомненно, тут же выписал ордер, и вот теперь за дверью ждет, чтобы забрать его, государственная полиция. Трент потянулся к висевшему в набедренной кобуре газовому импульснику. Какая разница, умереть сейчас или позже, когда из его мозга выкачают всю полезную информацию — до последней капли. Он вытащил оружие. Пожалуй, можно было бы забрать с собой кого–то из них, но там почти наверняка голем, и борьба окажется недолгой.
 
«А что бы подумала сестра?»
Нет, он не сказал это вслух, вопрос сам собой выскользнул из глубин подсознания. Трент вздрогнул и огляделся, ища сгущающийся в воздухе черный бриллиант. Но нет, Пенни Рояла здесь не было.
Так что бы она подумала? Женьева почувствовала бы к нему отвращение. В Колороне, не влезая ни в какую преступную деятельность, трудно было рассчитывать на судьбу лучше, чем судьба безработного, живущего на пособие, но она всегда оставалась честной. Сестра пыталась, чтобы честным был и он, но у нее не получилось. Если бы он не связался с криминальными бандами и организациями сепаратистов, возможно, она бы была и сейчас жива? Что, если, останься он честным, драгоценность, которую сестра всегда носила на груди, как кулон, не попалась бы на глаза определенным типам и они не убили бы Женьеву, чтобы завладеть сапфиром?
Трент резко поднялся, бросил оружие на кровать, подошел к двери, приложил ладонь к сканеру запора, завел руки за голову и шагнул наружу. На плечо тут же опустилась чья–то кисть, толкнув мужчину к противоположной стене — он едва успел повернуть голову, чтобы не сломать нос. Кто–то подставил ему подножку, скрутил руки за спиной и брызнул на запястья струю гиперклея, надежно сковывая их. Затем последовал нечеловечески быстрый обыск, раздалось гудение, и он почувствовал жар мощного сканера, проползшего по нему от головы к ногам.
— Чист, — сказал первый голос.
Тот, кто склеил ему кисти, рванул Трента вверх, поднимая на ноги.
Их оказалось четверо. Сбоку, положив руку на его плечо, стояла женщина с длинными черными волосами. Потрясающая красавица, но, судя по тому, как она с ним справилась, Трент готов был поспорить, что она — голем. Двое мужчин, тяжеловесные, коренастые — накачанные, едва ли являлись големами, поскольку тем лишние мускулы ни к чему. А вид четвертого озадачивал. На первый взгляд он казался амфидаптом, но тут он пошевелился, и Трент увидел, что ноги у него как у цыпленка. Это был драколюд. И только теперь Трент заметил кое–что еще: никто из четверки не носил формы государственных наблюдателей или станционной полиции.
— Дурака свалял, Собель, явившись сюда, — сказал один из мужчин, направившись к шлюзу.
Тот был открыт, поскольку станционный ИИ велел поставить «Розу» в одну из герметичных зон.
— Угу, — согласился Трент.
Женщина–голем несильно толкнула его в плечо, чтобы он шел за другими.
Узнав, что Блайт летит сюда, Трент долго спорил с капитаном и, ничего не добившись, подумывал захватить судно. Эти чудаки позволили ему оставить оружие, и он мог бы перебить их всех, но что потом? Корабельный разум отказался бы повиноваться ему и привез бы туда, куда сам счел бы нужным.
Можно было бы уничтожить ИИ, в процессе вышвырнув корабль из У-пространства — и потом долго–долго добираться традиционным способом до какой–нибудь дыры на Погосте — путешествие могло занять целую жизнь, но в результате его жизнь оказалась бы дольше, чем ей суждено сейчас. Но он был в долгу у Блайта за спасение, экипаж состоял не из подонков, с которыми Трент привык иметь дело, и эти люди даже нравились ему — хотя сам он им и не нравился.
Он не смог причинить им вред. Что с ним не так?
Снаружи корабля, на гладко отполированном железном полу, перед рядом грузовых и пассажирских гравишахт ждал Блайт со вторым прихваченным с Масады объектом. Трент не знал, попросил ли капитана Пенни Роял и об этой любезности. Большой, причудливо раскрашенный скелет — голем, отобранный Сатоми у мафиозного босса Столмана на Литорали, — развалился на гравивозке. Забирал его Блайт неактивным, таковым он и оставался весь полет. Увидев, как похитители выпихивают Трента из корабля, капитан подошел ближе.
 
— И что с ним будет? — спросил Блайт, кивнув на Трента.
Позади него драколюд включил гравивозок, воспользовавшись пультом на штурвальной колонке, и тот заскользил по доку.