Игрушка для Шакала (СИ)

- Не забуду, - отзывается Одаевский, пока мы поднимаемся по лестнице. Наклоняется совсем близко к моему лицу, опаляет дыханием. – Уверен, мне понравится, принцесса. Буду ждать этого с нетерпением.
И вот, что он сказал такого особенного? Ничего! Но меня будто горячим паром окатило. Даже дыхание перехватило от того, каким тоном это было сказано. С обещанием сладкой муки и в предчувствии чего-то яркого и незабываемого. Умеет он производить впечатление на юные неокрепшие умы. Была бы повпечатлительнее, уже бы свалилась в обморок. Ну, или в его крепкие объятия, чего этот гад от меня и ждет.
Я замешкалась, смяв в кулак подол платья. Зато Одаевский, ни чуточки не смутившись, аккуратно подтолкнул меня в сторону ложи. На которой, кстати, кроме нас двоих, никого не оказалось. Неужели, наш большой и сильный Шакал купил билет на неликвидный спектакль? Уф, нет, он просто выкупил всю ложу, чтобы нам никто не мешал. В итоге, мы, как цари, сидим в комфортной пустоте в то время, как вокруг и внизу аншлаг.
Усаживаемся в кресла. Одаевский кивает кому-то в зале. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его знакомого, но не узнаю мужчину. Хотя он, кажется, откуда-то знает меня. Ведь кивает мне с такой улыбкой, будто мы давно знакомы. Еще на приеме у меня возникло ощущение, что мы с Одаевским стали парой сезона, столько внимательных пар глаз было обращено в нашу сторону. И вот теперь это ощущение повторяется. Неужели, Одаевский в самом деле растрындел на весь свет о предстоящей свадьбе?
Он же не думает, что я выйду за него замуж взаправду?!
Проблема в том, что понять, что Одаевский думает, а чего не думает, мне не дано. По его сосредоточенному взгляду, который направлен в сторону сцены, вообще ничего не прочитать. Иногда мне кажется, что он настроен серьезно, и его планы на мой счет простираются гораздо дальше лишь цели по отъему чужого имущества. А иногда, и это бывает гораздо чаще, я почти уверена в том, что мужчина попросту со мной играет. И ему доставляет особое, изощренное удовольствие, забавляться, повергая меня то в ужас, то в растерянность.
Опера ожидаемо оправдала мои ожидания. От скуки я пересчитала все кресла в партере, а потом перешла к изучению люстры. Взглянула на сцену, разглядывая платье главной героини. В общем, ничего сверх естественного. Зевнула, прикрыв рот рукой. И встала, собираясь выйти в туалет.
- Далеко собралась? – мгновенно реагирует Одаевский, который вот уже битый час пялится на сцену, делая вид, что меня рядом нет.
- Мне нужно в туалет, - бросаю ему, двигаясь к выходу.
И, блин, совершенно неожиданно обнаруживаю крупную фигуру мужчины за своей спиной.
- Только не говори, что ты пойдешь со мной!?! – шиплю на него в шоке от происходящего.
Я все понимаю, но мне, правда, надо.
- А ты как думала, принцесса?! – шипит мужчина в ответ. – Тебя одну вообще отпускать нельзя!
Вот же настырный какой! И наглый. И злющий, вообще не понятно почему.
Закатываю глаза и иду по указателям в нужную сторону. Коридор пуст, представление все еще идет, и, кроме нас, тут никто не шастает. И мне было бы гораздо комфортнее без сопровождения, но выбирать не приходится. Одаевский не торгуется, он просто берет и делает то, что считает нужным. Я это хорошо усвоила. Поэтому даже не пытаюсь тратить нервы на бесполезный спор. Не станет же он заходить внутрь. А за дверью он может стоять сколько угодно, как последний идиот.
Но он стал! Блиииин!!
- Может, ты еще и в кабинку со мной пойдешь?! – рычу на мужчину, сжав руки в кулаки и наблюдая, как тот поочередно открывает каждую кабинку в женском туалете, чтобы удостовериться, что меня не поджидает убийца, сидя на унитазе.
А я еще думала, что вечер похож на самое настоящее свидание. И вообще, красиво было как-то… Даже приятно…
Дура ты, Вероника! Какое уж тут свидание с этим гадом?!
- У тебя пять минут, - бросает мне Одаевский, покидая комнату.
Фух, ну, хоть так. А то наше недоделанное свидание становится все больше похоже на сюжет программы «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера». Не скрывая досады, быстро делаю свои дела, мою руки и долго всматриваюсь в свое отражение в зеркале.
 
И чего я так разозлилась? Почему вдруг расстроилась? Неужели, мне хотелось настоящего свидания? И с кем? С этим мерзавцем? Сексуальным мерзавцем – тут же себя поправляю.
- Да, но все-таки мерзавцем, - добавляю уже вслух.
Из комнаты выхожу, успокоившись и убедив себя в том, что все происходящее не на долго, и мне, все равно, с Одаевским детей не крестить. А, значит, и накручивать себя нет никакого смысла. Рано или поздно, мужчина потеряет ко мне интерес. И тогда я найду способ вернуть себе свое.
А там, глядишь, и Иван Сергеевич что-то придумает… И, быть может. Даже найдет для меня возможность бежать… И вот тогда… Тогда я поквитаюсь с этим наглым гадом за каждую пролитую слезинку!
- Что бы ты не задумала, ничего не выйдет, принцесса, - выбивает меня из размышлений голос Одаевского.
Умеет он вернуть с небес на землю. Шакал всегда остается шакалом, хоть ты его по шерстке гладь, хоть против шерсти. А мне нужно научиться держать маску безразличия на лице. Этим искусством в совершенстве владел мой отец. Жаль, меня не успел обучить.
- Не понимаю, о чем ты, - отворачиваюсь в сторону, будто меня и не трогает его реплика вовсе.
- Все-то ты хорошо понимаешь, - припечатывает Одаевский, пристраивая мою руку на своем локте. Он так уверенно это проделывает, что я почти сама поверила в то, что мы обручились. – Поэтому сразу предупреждаю, чтобы ты не тешила себя напрасными надеждами.
Да пошел ты! – хочется мне крикнуть ему прямо в лицо. То же мне моралист нашелся!
- Тогда и я предупреждаю, - поворачиваюсь к нему, сощурив глаза, - можешь не тратить свое обаяние, меня ты все равно не получишь!
Не знаю, зачем я это говорю. Мне просто хочется ужалить его как можно больнее. Он украл мою свободу, забрал компании моего отца. Он монстр и чудовище! И я ничего, совсем ничего, не могу ему противопоставить! Это так обидно, что я готова покусать мужчину прямо сейчас. Останавливают только его слова о том, что ему это гарантированно понравится.
- А ты считаешь меня обаятельным? А, принцесса? – ловит меня на слове Одаевский, заставляя снова почувствовать себя мелкой шавкой рядом с сильным игроком.
Взрослые споры не для маленькой девочки, и мужчина каждый раз ставит меня на место, заставляя не забывать об этом прискорбном факте. Как и о том, что я полностью в его власти, и играть со мной он будет по своим правилам.
Вот и сейчас, не давая мне проглотить этот выпад и придумать колкий ответ, мужчина притягивает меня к себе и проводит языком по нежной коже на шее. Тело тут же отзывается стаей мурашек, а сердце пропускает удар. Чертов Одаевский! Как только ему удается каждый раз переключать реакции моего тела так, как ему нужно? Даже обидно, что его обаяние очень даже действует на меня. И пахнет он приятно… И руки у него красивые…
Так, Вероника, остановись! Так и до влюбленности недалеко, Боже упаси!
  
Глава 21
 
- Ничего я не считаю! – отпрыгиваю от мужчины, как от ядовитой змеи.
Знаю, хищник такого не любит. Но ничего с собой поделать не могу. Будто, подначивать и злить монстра – последняя отрада в жизни. Или это он так на меня влияет? Рядом с ним я чувствую себя смелее и сильнее, чем в те мгновения, когда мужчины нет рядом.
Одаевский подается в мою сторону, и, почти в то же мгновение, холл наполняется людьми.
Антракт. Очень вовремя.
Наш диалог резко прерывается, но Одаевский не отказывает себе в удовольствии привлечь меня к себе за талию. Будто трофей, держит меня при себе. И не выбраться из этого капкана, и не сдаться. Я, конечно, тоже хороша. Поддаюсь на каждую его провокацию, не в силах оставаться равнодушной.
Нашу парочку быстро окружает круг из знакомых Одаевского. Он легко и непринужденно обсуждает всякие глупости, типа погоды во Франции и цен на недвижимость. Удивительно, сколько информации способно храниться в мозгу этого мужчины. Даже я поразилась, хоть и сама-то на память никогда не жаловалась.